<<
>>

Промышленный шпионаж

Переговоры о мире и шпионская активность особенно усиливаются в преддверии войн. Первая мировая война не была исключением. Европейские страны, еще не выяснив, кто с кем будет воевать, активно внедряли шпионов в концерны потенциальных про-тивников и союзников.

В середине 80-х на телеэкранах в Англии появился новый Джеймс Бонд — умный, смелый, не-разборчивый в средствах, изощренный в общении с мужами от политики и, разумеется, одинаково неотразимый в идейных спорах и в будуарах кра- савиц.

Три месяца подряд этот английский супермен появлялся на экране, завораживая .фанатов и вызывая кривую усмешку тех, кто знает, как нелегок хлеб шпиона. Прототипом героя киноверсии послужило подлинное лицо — незаурядное, волевое и отмеченное печатью трагедии.

...В конце 1925 г. советская газета «Известия» сообщила среди прочего следующее: «В ночь с 28 на 29 сентября четыре контрабандиста пытались перейти финскую границу. В результате стычки с пограничниками двое были убиты. Третий арестован, а четвертый умер в результате тяжелого ранения». В 20-е годы ничего сенсационного в этом не было. Между тем событие имело чрезвычайно важное значение. Одним из убитых был Сидней Джордж Рейли, который сделал себе карьеру на сборе секретов военно-промышленного характера, но свернул шею на политическом шпионаже.

Рейли родился в Одессе. Отец был ирландским капитаном, а мать — русской мещанкой. От первого он унаследовал упорство в достижении целей, от второй — фантастичность идей. Сидней рано проя-вил талант и склонность к тайным акциям и продемонстрировал природные качества, столь необходимые в мире шпионажа. Этот человек обратил на себя внимание «самой тонкой разведки мира» — английской «Интеллидженс сервис».

Помимо ирландских корней выбору способствовал еще тот факт, что в начале века Сидней работал в петербургском военном концерне «Ман- дрочовича и графа Шуберского».

Компания произ-водила оружие для императорского военно-морского флота и потому не могла не вызвать интерес английских спецслужб сама по себе. Но ценность информатора многократно возрастала, если учесть, что военно-морской концерн сотрудничал с зарубежными фирмами. Англия и завербовала Джорджа Рейли. Время и условия вербовки русского подданного английской разведкой неизвестны до сих пор.

Провидению было угодно, чтобы Сидней поступил на службу в концерн «Мандрочовича и графа Шуберского» в те годы, когда он сотрудничал со многими промышленными предприятиями и финансовыми институтами Германии, в том числе все-мирно известными гамбургскими судостроительными заводами Блюма и Фосса. Если учесть, что вся германская программа строительства военных судов и подводных лодок так или иначе отражалась в деятельности концерна «Блюм и Фоссе», то можно предположить, как английское адмиралтейство дорожило своим агентом в русском стане. Секретные сведения военно-промышленного и финансового характера постоянно стекались в соответствующие секторы промышленности и банковского дела владычицы морей, как тогда именовалась Англия. Сколько кораблей и где строить, какой мощности и водоизмещения, количество и качество вооружений на кораблях и субмаринах, какие корабли планируется строить в будущем, кто .кого кредитует и на каких условиях — все эти сведения, что составляют военно-промышленную тайну любой державы, одессит поставлял хозяевам.

Кстати сказать, «соплеменники» в чужих краях, каковы бы ни были их успехи там, наиболее часто оказываются вовлеченными в шпионские аферы против своей отчизны. Можно при желании найти аргументы в пользу того, что диаспории чаще предлагают сотрудничество, играя на их ностальгии. Равным образом можно уверять, что они сами, побуждаемые «генетической памятью», хотят принести пользу родине предков. Так или иначе, факт остается фактом. И спецслужбы всего мира прежде всего ищут агентов среди своих «сородичей».

К Сиднею Рейли это не относится в полной мере, ибо он только наполовину англичанин, вернее ир-ландец.

Сделай ему русские предложения раньше и повыгоднее, быть может, он стал бы шпионить на островном государстве в пользу России. Спорить об этом можно бесконечно, но отрицать за ним шпионские таланты не приходится.

Рейли имел обширные связи и свободно владел семью языками. Знание языков позволило ему ус-пешно осуществлять тайный сбор сведений в Японии, куда он был отправлен как «доверенный представитель» Русско-азиатского банка. Излишне го- ворить, что Англия имела свои интересы и в этом регионе мира и, как всегда, Сидней Рейли поставлял важную промышленно-финансовую информацию. В любой части света деньги являются кровью войны и нервным узлом экономики. По интенсивности, направлениям движения и количеству их оборачиваемости всегда можно установить начинания того или иного правительства или министерства.

Японию он оставил для работы в США, где также продемонстрировал свои незаурядные способности, высокий профессионализм и результативность. В «Интеллидженс сервис» Рейли числился под кодовым обозначением «1 Эсти» и столь высоко котировался, что руководство отозвало его из Америки в 1916 г. и дало по сути дела фантастическое задание.

В том же году он перешел швейцарскую границу и внедрился в структуру германской военной машины. Трудно поверить, но ему удалось под ви-дом офицера немецкого военно-морского флота проникнуть в германское адмиралтейство, похитить и переправить в Лондон тайный код германской военно-морской разведки. Без преувеличений это была самая блестящая и самая результативная операция в течение всей первой мировой войны.

В начале 1918 г. капитан Рейли был переведен в Россию, интересы которой уже не раз успешно продавал. Вначале казалось, что счастье шпиону улыбалось и в новой России. Связи, опыт, английские деньги и личные качества способствовали успеху. Он намеревался свергнуть революционное правительство, действовал уверенно, смело, но без больших успехов.

После убийства Урицкого в Петрограде отряд чекистов оцепил английское посольство. Началась перестрелка, в которой были убиты комиссар отряда и еще несколько сотрудников ВЧК, а также английский шпион Кроми, который и открыл пальбу. То, что Рейли чуть задержался, спасло его от пленения. В России он представлялся «товарищем», и у посольства, уже оцепленного ВЧК, его опознал чекист, но, к сожалению, «как товарища». Это и спасло шпиона. Ночь Рейли провел на квартире у эсера

Дронского. Затем по заданию тогдашнего военного министра Черчилля Рейли помогал Деникину. Рейли мечтал освободить Москву от «красной скверны». Он не скрывал своих честолюбивых амбиций и на сомнения возражал, говоря: «Корсиканский лейтенант артиллерии загасил пламя Французской революции, почему бы агенту английской разведки, при стольких благоприятных данных, не стать хозяином Москвы». Но вместо вожделенного титула «хозяина Москвы» Сидней получил пулю в лоб и кончил жизнь как заурядный контрабандист. Даже Англия, кому так преданно он служил, не нашла ни одного теплого слова в адрес сотрудника «Интелли- дженс сервис». Скромный некролог гласил: «Сидней Джордж Рейли убит 28 сентября войсками ГПУ у деревни Алл екю ль в России». Ни соболезнований, ни комментария, что вышеозначенный Рейли делал у деревни с чухонским названием Аллекюль *. Так кончил свою жизнь этот незаурядный шпион, много преуспевший в сфере промышленно-финансо- вого шпионажа на трех континентах и потерпевший полное фиаско в политических заговорах.

Перед первой мировой войной в Германии разразился скандал, связанный с охотой шпионов концерна Круппа за секретами военного ведомства страны. В книге «Купи себе министра» повествуется о том, как Германию «потрясло» дело Корнвальцера. Бывший кайзеровский офицер подкупал по заданию Круппа чиновников военного министерства. Те по-ставляли важную секретную информацию. Таким путем Крупп стал крупнейшим производителем оружия, поскольку он заранее знал все потребности и все, что предлагали конкуренты21. Разумеется, нельзя объяснить успехи концерна только тайной сделкой офицеров военного министерства и шпионов, но то, что Круппы умели, как ни одна другая ди-настия в стране, собирать секретную информацию и пользоваться ею, не приходится отрицать.

...Восемнадцатилетний английский студент Генри Перкин, в то время как его сверстники предавались

* Существует и другая версия, согласно которой Рейли заманили и расстреляли сотрудники ОГПУ (см.: Минаев В. Я. Тайное становится явным. М., 1960. С. 48).

первым наслаждениям взрослой жизни, возился с колбами, пытаясь извлечь из вонючей смолы хинин. В пробирке не было и намека на лекарство от малярии, но содержимое окрасилось в ярко-фиолетовый цвет. Результатом случайного открытия и был первый анилиновый краситель. До конца прошлого века художники при написании картин использовали красители естественного происхождения. С изобретением Генри Перкина отпадала необходимость добы-вать из коры и насекомых различные красители. Это была революция. Перкин сознавал значение собственного изобретения.

Но английские промышленники не разделяли восторга Перкина. Воистину, нет пророка в своем отечестве. Он был вынужден взять патент и начать собственное дело. У него не было предпринимательских талантов, родители не оставили капитала, в результате чего он не попал в число выдающихся капитанов индустрии. Фабрика скорее разоряла, чем обогащала.

Зато изобретение Перкина было по достоинству оценено немцами, которые зачастили в Англию. И вовсе не для того, чтобы выражать свои восторги изобретателю, а затем, чтобы овладеть его секретами. Выведав секрет извлечения красок из каменноугольной смолы, немцы стали совершенствовать способы добывания красителей и основали по сути новую отрасль индустрии, благодаря которой Германия и стала родиной химии. К началу XX в. она стала основным и, пожалуй, единственным крупным продуцентом анилиновых красителей. Сумрачный германский гений, подталкиваемый как отсутствием стратегического сырья, так и милитаризацией экономики, начал производить синтетическую нефть, каучук, а также аспирин и новокаин, сульфамиды и ракетное топливо.

Пауль Эрлих, лауреат Нобелевской премии, был среди тех, кто создавал сальварсан, предназначенный для лечения сифилиса, а химический концерн «Хёхст» получил патент на монопольную торговлю этим дорогостоящим препаратом. Ученые из секретных лабораторий химических концернов получали больше Нобелевских премий, чем ученые мужи из именитых университетов. Карл Бош получил ее за синтезирование селитры и бензина, Герхард До- магк — за сульфамидные препараты, а Фриц Га- бер — за фиксацию азота. За этим наивным термином скрывалось создание отравляющих веществ и истоки химической войны. Не зря химиков, работавших на военные концерны, называли «алхимиками дьявола».

Правда, фиксацию азота, как и любое фундаментальное изобретение, можно было бы использовать и для мирных целей — для повышения урожайности полей. Но так было угодно судьбе и немецким милитаристам, которые использовали это величайшее изобретение не для того, чтобы накормить челове-чество, а для того, чтобы истребить его. Вслед за Германией возможности химии по достоинству оценивались и в других странах. Секреты росли в цене, как никогда раньше.

Германия защищала свои открытия путем запрета строительства заводов за рубежом. Патентные тяжбы, сбивание цен, переманивание ученых были обычным делом. Тайком вывозили не только идеи, чертежи, патенты, но и создателей патентов. Вот что писал, например, американский исследователь Джозеф Боркин о трудностях налаживания «сотрудничества» между крупнейшими химическими концернами США и Германии, которая, бесспорно, лидировала в химии красителей: «Производство красителей фирмой «Дюпон» получило дополнительный сти-мул благодаря технической помощи химиков «И. Г. Фарбениндустри», тайно вывезенных из Германии, а также активному содействию артиллерий- ско-технической службы армии» 22.

В 1920 г. председателю совета директоров концерна «Дюпон» удалось за большие деньги завербовать четырех немецких химиков из фирмы «Байер». Глава американского концерна смог тайком вывезти сундук с чертежами, формулами из Германии, но голландская полиция, случайно обнаружив на своей территории содержимое «саркофага», наложила арест. По обе стороны океана поднялся шум. Немцы обвиняли американцев в сознательном демонтаже своей химической индустрии, заманивании специа- листов, в экспансии и агрессивности, а американцы в свою очередь напирали на свободу интеллектуалов выбирать себе альма-матер.

Арестовали четырех химиков. Флакслендра и Рунге удалось переправить в США, чтобы они работали в секретных лабораториях «Дюпона», Энгель- мана и Иордана пришлось выкрасть из Германии с привлечением американской военной тайной полиции оккупационной армии США в Европе.

В апреле 1915 г. в Германии было испытано секретное оружие Габера. Секретным оружием было не что иное, как отравляющие вещества, которые уничтожили две французские дивизии и опустошили ряды англичан и канадцев.

Секрет создания отравляющих газов не мог не стать объектом промышленного шпионажа со стороны стран Антанты, и в первую очередь Франции. Французскому тайному агенту Люсьето удалось путем многих ухищрений овладеть осколком снаряда при испытаниях, на которых присутствовал «сам император Вильгельм II». И вскоре страны Антанты приступили к производству отравляющих газов23.

В преддверии большой войны Гитлер встречался с представителями «Фарбениндустри». Он показал такую осведомленность и понимание важности создания жидкого топлива из угля, что Бош, который с самого начала стоял в оппозиции, воскликнул: «Этот человек умнее, чем я думал». Но Бош был че-ловеком большого личного мужества и не побоялся перед фюрером выступить в защиту евреев, утверждая, что вынужденный уход ученых этой этнической группы отбросйт развитие химии и физики на 100 лет. Гитлер прервал его: «Тогда мы будем работать 100 лет без физики и химии» 2\

Прежде всего Бош ходатайствовал за Габера, который сочетал в себе разум гения, хватку дельца и цинизм политика. Но Габера не спасло даже то, что из иудаизма он перешел в христианство. Национал-социалисты лишний раз продемонстрировали, что происхождение выше личности, анкета — таланта. Габер преследовался как еврей и был обвинен в вероломных чувствах по отношению к Германии, которую он очень любил. Он не выдержал этого удара и скончался от сердечного приступа. Так погиб мозг, который не могла заменить даже живая дивизия «Мертвая голова». С Габером ушли и те секреты, которые исподволь складывались в мозгу этого творца оружия.

Немцы шпионили за американцами, англичанами и русскими, и наоборот. Один из асов фашистского шпионажа, Пиккенброк, писал, что главное внимание органов абвера было направлено на разведку конструкций и проектов самолетов, мощности и возможности перестройки промышленности на военный лад. В этом отношении американские инстанции и промышленные фирмы были откровенны. «Мы разыскали в Германии хороших технических специалистов и дали им указание прибыть на авиационные заводы безукоризненно одетыми, с заявлениями о приеме на работу в качестве монтажников и затем постараться зарекомендовать себя в глазах начальства. Чаще это удавалось, хорошие работники быстро выдвигались и допускались к производству секретной продукции. Если же этот путь не приводил к цели, то наши люди в большинстве случаев старались сдружиться на предприятиях с конструкторами, чертежниками, копировщиками и т. д.» 25.

Потсдамский мир ничего нового в тайную войну монополий не привнес. Как занимались шпионажем, так и продолжают, ибо конкуренция не знает перемирий и передышек.

Питер Гопэл, служащий американской корпора-ции «Интел», вошел в контакт с Томасом Данлопом. Последний представился менеджером американской электронной компании «Нэшнл семикондактор» и согласился купить у Питера схемы и чертежи перспективного блока компьютерной памяти, похищенные у «Интел». Условия джентльменского договора предусматривали обмен секретных бумаг на 100 тыс. долл. дорожным чеком на предъявителя. В действительности Томас Данлоп оказался офицером службы безопасности «Интел» и с самого начала переговоров фиксировал все разговоры на микромагнитную ленту. Через пару дней Питер передал секретные чертежи, но вместо чека на 100 тыс. полу-чил полицейские браслеты.

Канадец Кеннет Брнхнэн стажировался в амери-канской корпорации «Калтэ электронике» по созданию машин для анализа крови. Кеннет нашел свои заработки недостаточными и решил поторговать сек-ретами приютившей его корпорации. Он привлек своего друга Роберта Лэмба, чтобы тот нашел покупателя. Друзья стали предлагать конкурентам на выбор схемы или коммерческую информацию. Более того, они предлагали саботировать работы «Калтэ», правда, за дополнительную оплату. Секретные схемы и коммерческая информация предлагались за 40 тыс. долл., а за саботаж, сверх того, требовали еще 60 тыс. долл. На предложение откликнулась «Текникон корпорейшн», которая и предупредила полицию. Когда друзья прилетели в Нью-Йорк Сити, их взяли с поличным 26.

Экономический шпионаж не обходился и без курьезов. Шпион попытался подкупить привратника конкурирующей фирмы, но выяснил, что опоздал. Увы, шпик третьей конкурирующей фирмы опередил вербовщика и получал информацию, доступную привратнику, а ему есть что сказать. Оказалось, что привратник поставляет необходимые материалы и информацию другому шпиону на основе «джентльменского договора».

Корпорации, которых обкрадывают, вынуждены молчать, а сам факт воровства держать в тайне. Это и понятно: никому не хочется публично расписаться в собственном бессилии. Но главное — в другом. В ходе судебного разбирательства экспертам, доказывающим приоритет корпорации, приходится раскрывать тайны промышленного, технического или коммерческого характера, которые асам экономического шпионажа и не снились.

Нередко менеджеры становятся шпионами, и наоборот. В начале 80-х годов руководство амери-канской компании «Каст эквипмент» в Кливленде заметило, что заказы фирмы резко упали. Оно наняло частных детективов, ибо чувствовало, что дело нечисто. Пинкертоны обнаружили, что бывшие служащие прихватили с собой секретную коммерческую и технологическую документацию и открыли собственное дело. Знание секретов бывшей альма-матер позволило новым бизнесменам наладить выпуск продукции и переманить клиентуру.

Экономический шпионаж в западном мире — очень выгодный вид бизнеса. Хотя шпионы работают, что называется, без основного капитала и без торговой марки, порой прибыли составляют огромные суммы. Это и толкает все новых искателей титула «аса шпионажа» на рискованные операции.

В начале 80-х годов полиция в северной Калифорнии арестовала специалиста «Мавез Кейк энд Кук компани» при попытке продать секреты корпорации конкуренту. Первоначально компания «Пеп- перидж Фармс» решила воспользоваться 12 кули-нарными рецептами, предложенными начинающим шпионом. Однако вскоре «Пепперидж» так повела дело, что рецепты оказались в руках властей, кото-рые и арестовали специалиста оклендской корпорации.

Трудно установить истинные побудительные мотивы руководства «Пепперидж Фармс», хотя оно склонно объяснить это деловой щепетильностью. Щепетильность в 99 случаях из 100 приходится отметать вообще. В данном случае звучит как изде-вательство над исконным смыслом этого слова. Если бы было иначе, зачем было вести переговоры?! Или в рецептах ничего стоящего не содержалось, и «Пепперидж», почувствовав подвох, решила отомстить, а «шпион понарошку», очевидно, не мог признать, что действовал по заданию собственного руководства. Или «Пепперидж» получила информацию, что полиция пронюхала и вышла на след. Тут не подходит и знаменитое «третьего не дано».

Более вероятным представляется то, что руководство корпорации «Пепперидж» изучило содержание рецептов и, предварительно скопировав, выдало их вместе со шпионом в руки полиции. Естественно, отпала необходимость платить и возиться «с этим грязным делом». Данный случай предуп-реждает собственных служащих о карах, которые падут на головы тех, кто польстится на легкие заработки за счет торговли секретами «родной» кор-порации.

Крупный бизнес, будь то производство кофемо- лок, услуги менеджмента или торговля оружием, не может обходиться без разведслужб. Так, компания «Интерармс» торгует старым американским оружием по всем континентам под эгидой ЦРУ. Как любая фирма, осуществляющая операции на меж-национальной основе, она нуждается в деликатных услугах. «Копируя действия патронов,— писал публицист В. Левин,— президент «Интерармс» создал и собственную разведывательную систему. Дочерняя фирма компании «Каммингс инвестмент ассошиэй- тес» занимается выведыванием тайн частного рынка торговли оружием, чем приносит пользу не только «Интерармс», но и Вашингтону. Английская аббревиатура этой фирмы звучит точно так же, как и Центрального разведывательного управления: «Си-ай-эй». Намек прозрачен — малое ЦРУ в структуре «Интерармс»» 27.

Бизнесмены копят секреты и занимаются шпионажем не потому, что любят детективные ходы на сцене жизни, а потому, что сокрытие своих и выуживание чужих приносят дивиденды. Тайны имеют непреходящую ценность. Еще со времен французской революции острословы утверждали, что единственное средство от перхоти — оригинальное изобретение французского врача под названием «гильотина». Конечно, масса людей, подверженных этому нудному заболеванию, не могла удовлетвориться таким острословием. Фармацевтические и парфюмерные компании вели изыскания по созданию менее болезненных и более эффективных средств.

Так, западногерманская компания «Ганс Шварц- копф» создала противоперхотный шампунь «Себо- рин». При этом фирма, рекламируя свой товар, имеющий мировую репутацию, скромно отмечала: ««Себорин» содержит вещество, предупреждающее появление перхоти». Конечно, содержание вещества, как и технология его изготовления, хранится в строгой тайне. Ибо на этом основано процветание компании с международными масштабами деятельности.

Наряду с решениями правлений корпораций и банков, бухгалтерскими книгами, планами маркетинга и научных исследований коммерческую тайну составляет содержимое контрактов. Одна и та же фирма может за аналогичные поставки платить совершенно различные суммы, или издательство за равноценные рукописи — существенно отличающиеся гонорары. Потерпевшая сторона остается в блаженном неведении, даже не подозревая, что условия договора могли бы быть лучше, а заработки выше. Коммерческая тайна, как и всякая тайна, ущемляет интересы многих в пользу немногих.

Секреты неистребимы, ибо обусловлены выгодой, потому и множатся. На их охрану тратятся колоссальные средства потому, что они приносят доходы, умножают привилегии и позволяют диктовать свои условия и правила деловых игр конкурентам и по-требителям.

Секреты столь многообразны, сколь и виды человеческой деятельности. Любой бюрократ, допустив ошибку, может поставить на документ гриф «секретно», «конфиденциально», «совершенно секретно! по прочтении уничтожить» или, как шутят профес-сионалы, «сверхсекретно, перед прочтением уничтожить» и отправить в архив, где он истлеет со временем. Однако секреты в бизнесе оберегаются и похищаются с ловкостью и ожесточенностью корсаров. Охота за секретами становится все более изощ-ренной, охват — все более масштабным. Прогрессирующее количество фактов подтверждает шпионскую мудрость «никому не доверяй!».

...Как и положено богатейшему человеку Франции, да еще в преклонных годах, авиапромышленник Марсель Дассо, выступая по телевидению в связи с «инцидентом Анри де Вотер», демонстрировал добродушие, снисходительность и даже сочувствие к чисто французской слабости. Суть инцидента была в том, что главный бухгалтер столь секретной фирмы, как авиакосмическая, Анри де Вотер пустился в бега, оставив собственную бездыханную супругу в вагіной, где он ее случайно обнаружил. Однако испуг не помешал бухгалтеру прихватить 1,5 млн долларов, принадлежащих фирме. То, что помимо чужих денег доверенное лицо магната при-хватило и хорошенькую танцовщицу, придавало инциденту чисто французский колорит. Не потеря столь значительной суммы огорчала патрона, а исчезновение доверенного лица. Казалось, ничто не могло поколебать снисходительности Марселя Дассо, пока не обнаружилась мелкая пикантность, обернувшаяся первоклассным скандалом.

У танцовщицы был еще один любовник: более молодой и менее богатый. Как человек предусмотрительный, Анри собирал досье на Марселя Дассо и, как влюбленный мужчина, забыл о женском вероломстве. Эта юная особа, не долго думая, выкрала досье и отдала своему бедному возлюбленному. Решив воспользоваться удачей и пошантажировать магната, он передал часть материалов в газеты «Франс су ар» и «Ле пойнт», которые и поведали широкой публике о том, что Марсель Дассо покупает политиков по всему миру, где сосредоточены его интересы, фальсифицирует отчеты, завышает из-держки производства, обманывает потребителей, дает взятки местным властям, посылает своих людей в парламент и т. д.28

От благодушия Дассо не осталось и следа. Хотя набор обвинений был стандартным для магнатов, он сильно расстроился Одно дело — абстрактные обвинения, другое — когда о мошенничестве уважаемого и высокопоставленного человека кричат на всех перекрестках с указанием фактов, дат, адресов и фамилий вовлеченных в аферы лиц. Подлость бухгалтера тоже не прибавляла оптимизма. Тем более что французская общественность стала требовать национализации авиакосмической компании Марселя Дассо.

'Неизвестно, как далеко зашли бы шантажист и газеты в «вывешивании грязного белья» и какова была закулисная сторона «полюбовной» сделки, но этот инцидент лишний раз подтвердил, что в мире бизнеса нельзя доверять никому, даже главному бухгалтеру, с которым проработал не один десяток лет. Шпионские сведения в руках шантажистов выступают мощным орудием давления. Досье собирают и миллиардеры и на миллиардеров. Такова жизнь бизнесмена.

В современную эпоху масштабы экономического шпионажа резко возрастают. Охота за чужими тайнами позволяет сэкономить собственные средства на ведение прикладных и фундаментальных ис-следований, быть в курсе дел конкурента, сосредоточить все внимание на производстве и маркетинге. Дальнейшее развитие научно-технического прогресса, увеличение потока патентов и ужесточение конкуренции как «войны всех против всех» делают похищение чужих секретов особенно прибыльным и потому особенно притягательным.

Секреты охраняются законом. Против нарушителей можно возбудить иски, воспользоваться такими мерами судебной защиты, как возмещение фактических убытков, юридический запрет их использования, раскрытие торговых секретов третьим лицам, оплата судебных издержек, карательные штрафы.

Теоретики тужатся систематизировать шпионские трюки, расчленяя и ранжируя их по целям и средствам. Однако, как говорил Гёте, «суха теория везде, а древо жизни пышно зеленеет». В беспощадной конкурентной борьбе побеждает тот, кто обладает достоверной информацией, новыми идеями, оригинальными техническими решениями, т. е. научно-технической информацией. Те, кто обладает информацией, в погоне за выгодами пытаются утаить ее от конкурентов, а последние в свою очередь пытаются любой ценой овладеть их секретами. Носители секретов принимают всевозможные меры, чтобы не допустить утечки информации и закрыть доступ к ней. Именно секретность создает идеальные условия для коррупции.

<< | >>
Источник: Р М. Гасанов. Шпионаж особого рода. 1989

Еще по теме Промышленный шпионаж:

  1. 1. Истоки промышленного шпионажа
  2. Глава IПерипетии шпионажа
  3. Глава II Шпионаж во имя бизнеса
  4. Глава III Многоликий шпионаж
  5. Р М. Гасанов. Шпионаж особого рода, 1989
  6. 62. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИЗМЕНА. ШПИОНАЖ
  7. 4.3 Государственное регулирование промышленности и особенности промышленной политики в зарубежных страна
  8. 5.1 Понятие и сущность промышленного предприятия. Размеры предприятий в промышленности
  9. 2.2 Конкурентоспособность в промышленности
  10. 7. Комбинирование в промышленности
  11. 8. Размещение промышленности