<<
>>

Глава 59Роль обменного курса в переходных экономиках

Функции обменного В странах с переходной экономикой содержание и курса в переходной направление валютной политики претерпевают су- экономике щественные изменения. В централизованно-плани

руемой экономике при господстве монополии госу-дарства на внешнеэкономическую деятельность исключалась возможность кон-вертируемости национальной валюты, существовал жесткий валютный контроль над всеми экспортно-импортными операциями, включая контроль за распределением валютных ресурсов, обязательную сдачу валютной выручки экспортерами по установленным обменным курсам.

При этом использовались неодинаковые обменные курсы для различных видов внешнеэкономической деятельности (существовала так называемая система множественных обменных курсов (МОК), что ставило в неравные экономические условия различные группы экспортеров и импортеров. Официальный курс национальной валюты был сильно завышен и нередко в 4—7 раз превышал курс «черного» валютного рынка. Все это при отсутствии легальных валютных рынков препятствовало эффективному распределению ограниченных валютных резервов, приводило к ухудшению баланса текущих операций. В этих условиях проблемы платежного баланса решались с помощью жестких внешнеторговых ограничений (в первую очередь это касалось импорта) и обращением к внешним займам по линии государства. Количественное ограничение импорта, административное распределение импортных лицензий наряду с государственным регулированием цен приводило к разрыву связи между внутренними и мировыми ценами, к потере сравнительных преимуществ, к изоляции отечественных производителей от конкуренции со стороны внешнего мира.

Переход к рынку с целью достичь наибольшей эффективности экономической системы в целом позволяет по-новому оценить роль обменного курса в кардинально меняющейся экономической среде. «Освобождение» цен, начавшийся процесс либерализации импортных режимов и снижение государственного контроля над экспортом (к 1995 г.

были ликвидированы экспортные квоты практически во всех странах Центральной и Восточной Европы, а также в Азербайджане, Казахстане, Молдове, России, Украине), отмена государственных заказов, становление национальных кредитно-денежных систем объективно сделали обменный курс одним из основных приоритетов макроэкономической политики.

Либерализация внешней торговли, переход от количественных ограничений к тарифам, постепенное сокращение внешнеторговых ограничений возлагают на обменный курс несравненно большую ответственность за выравнивание платежного баланса, и в первую очередь баланса текущих операций, нежели это было при административно-командной системе. Адекватный обменный курс призван в максимальной степени смягчить последствия сокращения внешнеторговых ограничений. Так, например, реальная девальвация или обесценение национальной валюты, делая более дорогими импортные товары, облегчают отход от количественных ограничений на импорт, снижают их протекционистский эффект.

Равновесный обменный курс, уравновешивающий спрос и предложение на валютном рынке,"выполняет еще одну очень важную функцию, свойственную исключительно переходной экономике: он призван устранить искажения в структуре относительных цен, доставшихся в наследство от административно-командной системы, ценообразование в которой, основываясь на нормативных принципах, практически не принимало в расчет рыночные механизмы — цены не сообщали экономическим агентам необходимой информации о рынке и в силу этого не могли служить стимулами высокоэффективного производства. В условиях свободной внешней торговли, получая возможность покупать и продавать товары по мировым ценам, внутренние производители и потребители товаров, выступающих объектами международной торговли (tradable goods), неизбежно «подстраивают» свое производство под существующий уровень мировых цен, выражаемый в национальной валюте через обменный курс (Р = Р* х е, где Я — цена товаров, выступающих объектами международной торговли, Р* — мировой уровень цен, е — номинальный обменный курс).

Ценовые импульсы затем передаются производителям товаров, не являющихся объектом международной торговли, цены на которые прямо или косвенно зависят от цен на товары—объекты международной торговли. Таким образом, страна с большей или меньшей скоростью импортирует мировую структуру относительных цен.

От выбранной системы обменного курса во многом зависит конкурентоспособность страны на мировых рынках. Так, если страна сталкивается с реальным удорожанием своей валюты, в первую очередь вследствие быстрого роста внутренних цен, девальвация может быть весьма действенным средством восстановления конкурентоспособности. Нужно четко представлять, в силу каких причин произошло падение конкурентоспособности и, как следствие, ухудшение баланса текущих операций. В случае роста дефицита госбюджета, финансируемого главным образом за счет денежной эмиссии, девальвация окажется успешной: она будет способствовать вос-становлению возросшего реального обменного курса и упавшей конкурентоспособ-ности. Однако вопрос заключается в том, насколько девальвировать валюту — на болыную или меньшую величину по сравнению с темпом роста цен, так как скорость реакции на экономические потрясения различна на валютных и товарных рынках.

В том случае, когда страна сталкивается с ухудшением условий торговли, к девальвации следует подходить с большей осторожностью. Если страна сильно зависит от импорта, значительно увеличатся издержки производства отечественных товаров, использующих импортное сырье, что приведет к дальнейшему росту внутренних цен, реальному удорожанию валюты, падению конкурентоспособности и ухудшению баланса текущих операций. В этом случае проблема восстановления конкурентоспособности должна решаться за счет внутренних факторов (структурной перестройки экономики, пересмотра инвестиционной политики и т.п.) и ее восстановление потребует более длительного периода.

Стабильность или, по крайней мере, предсказуемость обменного курса, подкрепленные соответствующей бюджетно-налоговой и кредитно-денежной политикой призваны обеспечить устойчивость национальной валюты и доверие к ней. Это особенно важно для стран с переходной экономикой, во многих из которых (в первую очередь в бывших республиках СССР) процесс создания национальных кредитно-финансовых систем (в том числе валютных рынков) и введение собственных денежных единиц начались лишь в начале 90-х годов.

Обменный курс, его динамика наряду с соответствующей законодательной базой непосредственно влияют на направление и характер международных потоков капитала. Оттого, существует ли жесткий валютный контроль за потоками капитала, конвертируема ли национальная валюта и в какой степени, каковы возможности репатриации прибылей иностранных компаний из принимающей страны, будут зависеть размеры прямых и портфельных инвестиций в страны с переходной экономикой.

В странах с переходной экономикой обменный курс может играть существенную роль в борьбе с инфляцией. Исторически обменный курс служил важным инструментом поддержания стабильных цен. В период Золотого стандарта он играл первостепенную роль в предотвращении инфляции (экономический рост, сопровождаемый возникновением дефицита баланс текущих операций приводили к оттоку золота из страны в условиях фиксированного обменного курса, а сле-довательно, к уменьшению денежной массы, размер которой определялся исклю-чительно запасами золота в стране). Именно обменный курс рассматривается в качестве главного фактора, остановившего гиперинфляцию в Европе после Первой мировой

В странах с переходной экономикой сложилась довольно парадоксальная ситуация, при которой внутренние цены ориентированы на обменный курс (а не наоборот, как в промышленно развитых странах). Использование обменного курса как номинального якоря в борьбе с высокой инфляцией может, при определенных условиях, выступать одним из действенных средств процесса стабилизации. В этой связи в странах с переходной экономикой в период борьбы с высокой инфляцией вполне обосновано использование опыта некоторых стран Латиноамериканского региона, таких как Аргентина, Чили, Бразилия, а также опыта Израиля, использовавших в гг. в качестве номинального якоря в борьбе с гиперинфляцией и высокой инфляцией обменный курс. Опыт этих стран свидетельствует о том, что стабилизация на базе обменного курса может быть успешной лишь в том случае, если она сопровождается жесткой кредитно-денежной и бюджетно-налоговой политикой, пользуется доверием со стороны основной массы населения.

Выбор системы Выбор системы обменного курса какой-либо страобменного курса ной определяется, в первую очередь, показателями

экономического развития, состоянием платежного баланса, степенью открытости экономики, уровнем конкурентоспособности, величиной резервов иностранной валюты, степенью зависимости экономики от внешней торговли, общественно-политическим климатом в обществе, состоянием национальной денежной системы, природой и особенностями экономических потрясений, с которыми сталкивается страна.

Успех валютной политики зависит от того, насколько тесно она скоординирована с другими направлениями макроэкономической политики. Если выбранная стратегия в отношении обменного курса не отвечает реально складывающейся экономической ситуации, она может усугубить переживаемые страной экономические потрясения. Об этом в равной мере свидетельствует и опыт промыш- ленно развитых и развивающихся стран, а также стран с переходной экономикой. Вполне очевидно, что если страна с закрытой экономикой сохраняет, например, за собой право на большой дефицит госбюджета, то стратегия поддержания фиксированного обменного курса нереалистична, ибо она в кратчайшие сроки приведет к оттоку официальных резервов из страны.

В странах с переходной экономикой проблема выбора системы обменного курса после распада административно-командных систем осложнялась рядом особых обстоятельств: по сути, перед странами стояла задача выбора совершенно новой системы обменного курса, у этих стран полностью отсутствовал опыт конвертируемости валюты, во многих вновь образовавшихся государствах попросту еще не было полноценной национальной валюты, шел процесс становления валютных рынков.

Несмотря на то, что в настоящее время страны с переходной экономикой демонстрируют все разнообразие систем обменного курса — от жестко фиксированных валютных курсов в Латвии и валютного совета в Эстонии, Литве и Болгарии, «ползущей привязки» в Венгрии, валютного коридора в Польше до «управляемого плавания» в России и «свободно плавающего» обменного курса в Молдове — тем не менее с известной долей условности можно проследить закономерность эволюции систем обменного курса в большинстве из этих стран.

На первых этапах реформирования экономики в начале 90-х годов сохранялась система множественных обменных курсов, хотя все страны провели значи-тельные девальвации своих валют, а некоторые из них ввели плавающий обменный курс для ряда экспортно-импортных сделок-. Однако, сохранение системы множественных обменных курсов, ставившей в крайне тяжелое положение экспортеров, приводило к сокрытию значительной части экспортной выручки, и следовательно, к уменьшению поступлений валютных резервов, активизации «черных» или «параллельных» валютных рынков. Отказ от системы множественных обменных курсов, унификация обменного курса происходила быстрее в странах более последовательно осуществлявших рыночные реформы. В самом начале 90-х годов от системы множественных обменных курсов отказались Чехия, Польша, Венгрия, в 1992—1993 гг. — Россия, Болгария, Эстония, Латвия, Литва, Молдова, Киргизия.

Одновременно с отказом от системы множественных обменных курсов страны с переходной экономикой вводили внутреннюю конвертируемость валюты, что означало возможность для резидентов приобретать и держать некоторые виды активов (например валюту и банковские депозиты) в иностранной валюте. Это право, однако, не всегда распространялось на предприятия, которые должны были полностью сдавать всю экспортную выручку. За введением внутренней конвертируемости прослеживалось стремление побудить резидентов продавать или депонировать имеющуюся у них наличность в валюте, направляя таким образом валютные ресурсы в банковскую сферу, а также желание интегрировать «черные» рынки в официальную экономическую структуру. Ряд стран, таких как Польша, Чехия, Болгария, Эстония, ввели внутреннюю конвертируемость валюты одновременно с либерализацией цен, другие страны, такие как Венгрия, Румыния, Россия, Латвия, Киргизия, Молдова, вводили внутреннюю конвертируемость постепенно по мере накопления официальных валютных резервов. Внутренняя конвертируемость давала определенные преимущества этим странам, в частности, она послужила импульсом к развитию внутреннего товарного и валютного рынков, расширила доступ к импорту, способствовала созданию конкурентной среды. В то же время в тех странах, где отсутствовала здравая макроэкономическая политика, внутренняя конвертируемость усиливала «долларизацию» экономики, бегство от национальной валюты, обостряя проблемы инфляции, приводила к падению спроса на товары отечественного производства, затрудняла эффективный контроль за вывозом капитала. Поэтому в это время в большинстве стран сохранялись ограничения на внешнюю торговлю (как тарифные, так и не

Сейчас обменный курс унифицирован в большинстве государств с переходной экономикой, однако в некоторых из них, таких как Белоруссия, Узбекистан, Туркмения, Таджикистан, до сих пор сохраняется система множественных обменных курсов и остается жесткий валютный контроль: ограничен доступ на валютные рынки, обязательна сдача определенной части валютной выручки по завышенному официальному обменному курсу. Так, например, в Узбекистане обязательной является сдача 30% экспортной выручки по официальному обменному курсу, уровень которого завышен приблизительно на 80%. В этих странах сохраняется государственный контроль над ценами и значительные внешнеторговые ограничения, искажена внутренняя структура относительных цен. В том же Узбекистане существуют экспортные пошлины на большинство потребительских товаров и товаров промежуточного назначения, экспортные квоты на важнейшие экспортные товары (в первую очередь, государство контролирует экс- порт хлопка), рационируются ограниченные валютные средства среди импортеров, доминирует система государственных заказов (система госзаказа распространяется в Узбекистане приблизительно на половину производства хлопка и зерна, закупочные цены на которые значительно ниже мировых цен).

Отказ от системы множественных обменных курсов, унификация обменного курса и введение внутренней конвертируемости валюты параллельно с либерализацией внешней торговли позволили ликвидировать «черный» валютный рынок, избежать значительного недополучения экспортной выручки, обеспечить равный доступ экономических агентов на валютные рынки, устранить взяточничество и коррупцию, порождаемые системой множественных обменных курсов с ее «специальными премиями» для отдельных групп экспортеров и импортеров, реально приблизить уровень внутренних цен к их мировому уровню.

В большинстве стран с переходной экономикой на смену множественным обменным курсам пришел свободно плавающий обменный курс. Подобный выбор был сделан большинством государств бывшего СССР (исключая Эстонию) и странами Восточной и Центральной Европы (исключая Чехию, Венгрию, Польшу, Словакию и Хорватию). Он предопределялся рядом общих моментов: прежде всего низким уровнем валютных резервов у центральных банков (в некоторых странах показатель достаточности иностранных валютных резервов находился на уровне нескольких дней покрытия импорта, притом, что этот показатель считается приемлемым на уровне не менее покрытия импорта), что делало невозможным введение фиксированного обменного курса. Кроме того, развал рублевой зоны, введение собственных валют и становление вновь образованных центральных банков в ряде государств, не завоевавших еще доверия со стороны эко-номических агентов, а также политическая нестабильность в условиях высокой инфляции делали очень большой вероятность массированных валютных спекуляций в случае введения фиксированного обменного курса. При отсутствии последовательных программ стабилизации на первых этапах осуществления рыночных реформ политика невмешательства Центрального банка в деятельность валютных рынков была вполне оправданной. Следует также иметь в виду, что плавающий обменный курс гораздо лучше «амортизирует» внешние «шоки», с которыми столкнулись бывшие социалистические страны (ухудшение условий торговли, реальное удорожание валюты, падение конкурентоспособности, уменьшение объемов внешней торговли). В условиях же стран с переходной экономикой, когда существует запрет на движение капитала и потоки капитала практически не оказывают воздействия на валютные рынки, именно показатели конкурентоспособности и состояние баланса текущих операций являются ориентирами при выборе политики обменного курса. Слабость региональной интеграции после развала СССР и СЭВа, отсутствие полноценных финансовых рынков, трудность в определении равновесного уровня реального обменного курса (при котором одновременно достигается внутреннее и внешнее равновесие в экономике), что крайне важно для определения исходного уровня номинального обменного курса при переходе к фиксированному обменному курсу, также выступали доводом в пользу плавающих обменных курсов. Однако вскоре стали очевидными и недостатки избранной стратегии. На первых этапах осуществления экономических реформ в большинстве стран с переходной экономикой сохранялся огромный бюджетный дефицит, финансируемый главным образом за счет денежной эмиссии. Целевое бюджетное кредитование ос-тавалось основным инструментом кредитно-денежной политики, происходил резкий рост издержек производства в связи с либерализацией цен и развалом экономических связей. Все это объясняет быстрый темп роста цен, переросший в ряде стран в гиперинфляцию. Так, индекс потребительских цен в отдельные годы составлял в Польше (1990 г.) — 586%, в Болгарии (1991 г.) - 474%, в Эстонии (1992 г.) - 1069%, в Латвии (1992 г.) - 951%, в Белоруссии (1994 г.) - 2220%, в России (1992 г.) - 1353%, на Украине (1993 г.) — 4735%. В этих условиях либерализация обменного курса, введение внутренней конвертируемости валюты приводили к росту уровня «долларизации»1 экономики, к потере доверия'к национальной валюте, к бегству от нее. В 1990—1992 гг. уровень «долларизации» экономики составлял в Польше 80%, в Югославии — 70%, в Болгарии — 55%, в Эстонии — 60%, в Литве — 50%, в Латвии 35%, в России — 40%, на Украине — 35%, в Чехословакии — 10—12% (по России и Украине статистические данные явно занижены, поскольку учитывают традиционную склонность населения хранить деньги «в чулке»).

Кроме этого, обесценение национальной валюты не привело к росту экспорта ввиду потери традиционных рынков и ограниченного доступа на западные рынки. В то же время росла стоимость импорта, в первую очередь, энергоносителей, что ухудшало балансы текущих операций этих стран.

Постоянное обесценение национальной валюты «подпитывало» инфляцию. Будучи чрезвычайно чувствительными к изменениям в ожиданиях и к какой-либо новой информации, свободно плавающие обменные курсы вели себя, как цены на финансовые активы, и гораздо быстрее реагировали на экономические и политические потрясения, чем цены на товарных рынках, выступая своеобразными «лидерами в ценах». Обесценение национальной валюты ограничивало выбор инструментов кредитно-денежной политики в борьбе с инфляцией (в частности делало невозможным проведение дисконтной политики в условиях отрицательных реальных процентных ставок, порождало недоверие к правительственным ценным бумагам), увеличивало расходы на обслуживание внешнего долга. Кроме этого, непредсказуемость обменного курса, его постоянные колебания вносили элемент нестабильности в экономическую систему, подрывали доверие к проводимой политике, делали непривлекательным и рискованным инвестиционный климат, ибо в период формирования финансовых рынков валютный рынок и поведение обменного курса являлись основным источником информации о функционировании экономики в целом. Именно в этих условиях стало очевидным, что снижение инфляции, являясь предпосылкой экономического роста, должно быть приоритетной целью программ стабилизации, которой не удастся достичь при отсутствии жесткой финансовой дисциплины.

Стабилизация При достижении поставленной цели страны с переи обменный курс ходной экономикой встали перед выбором стратегии борьбы с инфляцией: либо стабилизация на денежной основе, либо стабилизация на базе обменного курса. Стабилизация на денежной основе в качестве номинального якоря предполагала выбор или объемов кредитования, или процентных ставок, или одного из агрегатов денежной массы (Ml, M2 или МЗ).

При стабилизации на денежной основе снижение инфляции достигалось через замедление темпов роста денежной массы, при этом сохранялся свободно плавающий обменный курс или «управляемое плавание». Последнее означало воз-можность осуществления интервенций на валютном рынке Центральным банком с целью сгладить нежелательные колебания обменного курса. «Управляемое плавание» стало возможным в тех странах, которым удалось накопить достаточно ва' Уровень долларизации экономики оценивается отношением депозитов в иностранной валюте к общей величине депозитов.

лютных резервов либо за счет расширения экспорта в результате номинального обесценения валюты, переориентации на новые рынки и достижения положительного сальдо по балансу текущих операций, либо за счет займов, получаемых по линии международных организаций, отсрочки выплат или пересмотра внешней задолженности.

Стабилизация на базе обменного курса предполагала использовать в качестве номинального якоря фиксированный обменный курс (в его различных вариантах: жестко фиксированный курс, «валютный совет», «ползущая привязка», валютный коридор). Снижение инфляции достигалось в результате стабилизации цен на товары — объекты международной торговли, которые непосредственно связаны с обменным курсом, а через них стабилизировались цены на товары, не связанные непосредственно с международным обменом.

Большинство стран избрало своей стратегией стабилизацию на денежной основе, и лишь несколько стран — Чехия, Польша, Эстония — стали примером удачного опыта проведения стабилизации на базе обменного курса, преимущества ко-торой прежде всего заключаются в более «сжатых» сроках снижения высокой инфляции или гиперинфляции до умеренного или низкого уровня и в меньшей глубине экономического кризиса по сравнению со странами, осуществляющими стабилизацию на денежной основе.

Стабилизация на базе обменного курса имеет и ряд других преимуществ перед жесткой кредитно-денежной политикой. Фиксированный обменный курс пре-следует контролируемую и прозрачную цель, очевидную для любого экономичес-кого агента, в то время как немногие из них разбираются в хитросплетениях де-нежных агрегатов, да и информация о денежной массе менее доступна. Кроме этого, изменения обменного курса всегда непосредственно обуславливают изме-нения цен (по крайней мере на товары — объекты международной торговли), а воздействие изменений денежной массы проследить в целом труднее, поскольку изменения цен могут отражать сезонные колебания, изменение спроса на деньги и т. д. В переходной экономике чрезвычайно трудно спрогнозировать и измерить спрос на деньги и, следовательно, рассчитать оптимальный размер денежной массы. Стабилизация на базе обменного курса позволяет органам кредитно-денежного регулирования избежать ошибок при расчете данного показателя.

Фиксация обменного курса делает более определенными инфляционные ожидания и способствует их сдерживанию. Через стабильный обменный курс растет доверие к национальной валюте, снижается степень «долларизации» экономики. Так, в странах, осуществлявших стабилизацию на базе обменного курса, произошло сейчас не только быстрое и значительное снижение этого показателя, например в Эстонии — с 60% (1992 г.) до 5% (1994 г.), в Польше — с 80% (1989 г.) до 25% (1994 г.), в Чехии уровень долларизации был достаточно низким уже в начале осуществления реформ и составлял порядка 10—12%. Уровень «долларизации» в рассматриваемых странах гораздо ниже, чем в странах, которые осуществили стабилизацию на денежной основе: например в Латвии уровень долларизации экономики снизился незначительно — с 40% (1992 г.) до 25% (1994 г.), в Болгарии — с 55% (1991 г.) до 35% (1994 г.). Возможно, этому способствовал в некоторой степени и более жесткий валютный контроль в странах с фиксированным обменным курсом: обязательная сдача всей валютной выручки экспортерами в обмен на национальную валюту (Польша ввела такой контроль в 1990 г., Эстония — в 1992 г.). Введение валютного контроля объясняется желанием этих стран защитить свои резервы иностранной валюты от спекулятивных натисков. Страны с гибким обменным курсом, напротив, имеют более либеральные валютные режимы, за ис-ключением России и Украины.

Следует также отметить, что в экономиках, сильно зависимых от импорта, стабильный обменный курс сдерживает рост издержек производства и внутренних цен. Фиксированный обменный курс дисциплинирует Центральный банк и органы финансового регулирования, ибо на них теперь налагаются жесткие огра-ничения в отношении роста денежной массы, избыточность которой тут же приведет к давлению на обменный курс и к потере резервов иностранной валюты.

Однако использование обменного курса как номинального якоря сопряжено с определенными трудностями. Прежде всего, введению обменного курса как номинального якоря должна предшествовать унификация обменного курса, поскольку при системе множественных обменных курсов не ясно, какой обменный курс поддерживать и фиксировать. Данная стратегия требует также достаточного уровня официальных иностранных резервов, от которого зависят доверие к проводимой политике и деятельность спекулянтов на валютном рынке. Так, лишь заявление МВФ о предоставлении Польше стабилизированного фонда в размере 1 млрд. долл. в 1991 г. для поддержания курса злотого обеспечило Правительству доверие к избранной стратегии, хотя Польша даже не воспользовалась этим фондом. Чехии были предоставлены значительные средства по линии МВФ и Группы 24-х. Эстонии был возвращен ее довоенный золотой запас, хранившийся в английских банках, и предоставлена помощь по линии МВФ. Это позволило Эстонии ввести наиболее жесткую систему фиксированного валютного курса, так называемый «валютный совет», идея которого состояла в покрытии денежной базы исключительно резервами иностранной валюты; внутренний же кредит правительству и коммерческим банкам исключался. Это означает, что «валютный совет» в отличие от Цен-трального банка может всегда конвертировать свои денежные обязательства в резервную валюту (в качестве валюты для привязки кроны Эстония выбрала западногерманскую марку), покрывая их, по крайней мере, из расчета один к одному. При данной системе «валютный совет» в отличие от Центрального банка не может финансировать бюджетный дефицит путем денежной эмиссии (в Эстонии кроме этого был принят закон об обязательном сбалансированном госбюджете). Ограничение влияния Центрального банка на валютную политику снижает вероятность возникновения инфляционных процессов в результате злоупотреблений. Более того, любое изменение в уровне иностранных резервов, связанное с пла-тежным балансом, автоматически регулирует изменение денежной базы. «Валютный совет» был удачно использован и в Аргентине в начале 90-х гг., с помощью которого удалось преодолеть почти вековую традицию высокой инфляции.

Однако, нужно четко представлять, что любой фиксированный обменный курс может лишить страну конкурентоспособности. Вопрос конкурентоспособности должен решаться либо значительной девальвацией валюты до начала стаби-лизации, либо своевременным переходом к иным формам обменного курса как номинального якоря. В этом отношении показателен пример Польши, которая в начале 1991 г. значительно девальвировала злотый, затем ввела фиксированный обменный курс по отношению к доллару, а затем — по отношению к корзине валют. Обменный курс поддерживался с мая по октябрь 1991 г., а затем Польша перешла к «ползущей привязке», предполагающей ежедневную девальвацию валюты на заранее запланированную и объявленную величину. В результате стране удалось значительно снизить инфляцию без ущерба для конкурентоспособности. В целом за период стабилизации инфляция снизилась с 586% (1990 г.) до 29% (1995 г.), а с 1993 г. в Польше наблюдается экономический рост.

Если же страна жестко увязывает свою национальную валюту с запасом ре-зервов иностранной валюты, как в случае с «валютным советом», в период снижения инфляции ухудшение конкурентоспособности неизбежно. Поэтому создание «валютных советов» может быть целесообразным лишь в небольших странах, чья экономика близка к открытой и где ухудшающийся баланс текущих операций может финансироваться за счет притока иностранного капитала в экономику, в первую очередь, за счет прямых иностранных инвестиций. В г. «валютный совет» был введен в Литве. В Эстонии же результатом жесткой макроэкономической политики явилось значительное снижение инфляции с 1069% (1992 г.) до 26% (1995 г.) идо 4% (1998 г.), экономический рост (17% - 1992 г.; 4,7% - 1994г.; 6% - 1995 г.; 4% — 1998 г.). Причем быстрыми темпами росли прямые иностранные инвестиции в экономику. Эстонская крона устояла против немецкой марки, когда курсы даже таких ведущих валют, как фунт стерлингов, доллар и франк, падали относительно марки.

Следует отметить, что при стабилизации на базе обменного курса степень доверия к правительству должна быть достаточно высокой. В свою очередь, правительство должно не только иметь желание, но и быть способным проводить подобную политику, налагающую на него жесткие монетарные и фискальные ограничения, которые нередко ведут к социальной напряженности в обществе.

Опыт стран, неудачно осуществивших стабилизацию на базе обменного курса, свидетельствует, что отказ от избранной стратегии приводит к значительному росту инфляции и нередко темпы роста цен оказываются выше, чем в период, предшествующий осуществлению программы.

Опыт стран с переходной экономикой, в частности опыт Болгарии, демонст-рирует, что использование обменного курса в качестве номинального якоря должно быть признано официальной политикой правительства, в противном случае, если использовать его без предварительного уведомления, результат может оказаться прямо противоположным ожидаемому. Болгария, оставаясь достаточно тер-пимой по отношению к реальному удорожанию, с октября 1992 г. по июль 1993 г. поддерживала без объявления фиксированный валютный курс, что стало возможным благодаря увеличившимся валютным резервам и положительному сальдо торгового баланса. De facto фиксированный обменный курс, по замыслу политиков, должен был служить номинальным якорем в борьбе с инфляцией, помочь своевременно выплатить определенную часть внешнего долга, улучшить ситуацию с импортом, избежать потрясений на валютных рынках, переориентировать часть производителей экспортной продукции на внутренний рынок. Однако кредитно- денежная политика и «политика доходов» порождали недоверие к правительству, сомнения в его способности в течение длительного времени осуществлять подобную политику (тем более, что о ней не было объявлено открыто). В результате ра-стущие инфляционные ожидания «парализовали» номинальный якорь, следствием чего стали невозможными дальнейшие валютные интервенции со стороны НББ с целью поддержать фиксированный обменный курс в связи с потерей официальных валютных резервов. Все это привело к обесценению лева, к взлету инфляции, усилению «долларизации» экономики.

Опыт Болгарии подтверждает, что использование обменного курса в качестве номинального якоря в борьбе с инфляцией может быть эффективным, если оно подцерживается жесткой бюджетно-налоговой и кредитно-денежной политикой. В случае прйвала политики потеря репутации правительства несравненно выше, чем в случае неудачной стабилизации на денежной основе, ибо незапланирован-ная девальвация валюты или переход к гибкому обменному курсу очевидны любому экономическому агенту, в то время как незапланированное увеличение денежной массы может быть легко скрыто от него.

Неудачные попытки снизить инфляцию в Болгарии, а также несбалансированная макроэкономическая политика сделали очень стойкими ожидания высо- кой инфляции. Вплоть до 1997 г. уровень инфляции в Болгарии оставался одним из самых высоких в Европе (310,8% — в 1996 г.; 578,5% — в 1997 г.). Поэтому летом 1997 г. Болгария была вынуждена ввести «валютный совет» — самый жесткий вариант фиксированного обменного курса — с целью добиться скорейшего снижения инфляции, сбалансировала государственный бюджет, последовательно начала осуществлять «политику доходов», структурные'реформы, укрепляя финансовую дисциплину предприятий. Уже в 1998 г. ситуация в стране значительно улучшилась, в декабре 1998 г. уровень инфляции упал до 1%, начался экономический рост.

В переходной экономике использование обменного курса как номинального якоря ограничено тем, что здесь инфляция имеет не только монетарное происхождение, но и связана с растущими издержками производства в силу сохранения монопольного характера экономики и кризиса неплатежей.

Некоторые страны отказались от введения фиксированного обменного курса, не имея возможности определить равновесный реальный обменный курс и, следовательно, уровень номинального обменного курса.

В целом опыт стран с переходной экономикой свидетельствует, что стабилизация может быть успешной как на базе обменного курса, так и на денежной основе, если она поддерживается разумной макроэкономической политикой. Преимущество стабилизации на базе обменного курса состоит в более быстрых темпах снижения инфляции, меньшем падении производства и занятости, хотя введение фиксированного обменного курса требует более жестких предпосылок.

Безусловно, проблема выбора варианта обменного курса в качестве номинального якоря, продолжительности его поддержания остается актуальной для переходных экономик. Польша, Чехия, Эстония начали с жестко фиксированного об-менного курса. Эстония и сейчас не отказалась от избранной стратегии, Польша в течение нескольких лет использовала «ползущую привязку», затем режим «управляемого плавания», а в настоящее время использует режим «ползущего» валютного коридора. Это позволяет Польше сдерживать инфляционные ожидания без ощутимого ущерба для конкурентоспособности.

Однако здесь не может быть единых рецептов. В частности, опыт Литвы, России и Болгарии демонстрирует, что стабилизация на базе обменного курса может прийти на смену стабилизации на денежной основе. Так, в России был введен валютный коридор как наиболее мягкий вариант номинального якоря с июля 1995 г., который просуществовал до августовского кризиса 1998 года. Валютный коридор имел ряд преимуществ перед плавающим валютным курсом с точки зрения пере-ключения спекуляций с валютных рынков на рынок государственных краткосроч-ных облигаций (ГКО), достижения стабильной динамики как номинального, так и реального курса рубля, снижения инфляции. Если в 1994 году индекс потребительских цен составил 302%, в 1995 г. он снизился до 190%, в 1996 г. — до 47,6%, в 1997 г. - до 14,6%.

Пересмотры границ коридора осуществлялись более или менее плавно в зависимости от конкретной экономической ситуации, причем старые и новые границы взаимно перекрывались, что снижало вероятность резких скачков курса. Валютный коридор давал российским предприятиям, особенно тем, кто выходил на внешние рынки, планировать свою деятельность, снижать валютные риски. В то же время длительное поддержание фиксированного обменного курса при продолжающемся росте цен ухудшало положение экспортеров и препятствовало возрождению импортозамещающих производств.

Своевременный отказ от фиксированного валютного курса, так называемое «снятие с якоря», является одним из критических моментов в валютной политике

Центрального банка, так как упущение «времени перехода» в определенной ситуации может привести к тяжелейшим экономическим последствиям для страны.

В этом отношении показательны примеры Чехии и России.

Чехия поддерживала режим фиксированного обменного курса до мая г.. Однако, столкнувшись с постоянным ухудшением баланса текущих операций в результате потери конкурентоспособности на внешних рынках (к концу 1996 г. дефицит баланса текущих операций составил 5,9 млрд. долл.), Чехия перешла к режиму «управляемого плавания». При этом правительство неизменно поддерживало курс на проведение жесткой бюджетно-налоговой и кредитно-денежной политики. Это позволило даже в условиях начавшегося в 1998 г. экономического кризиса добиться улучшения баланса текущих операций (положительное сальдо в 1998 г. составило 1,1 млрд. долл.) и сохранить низкий уровень инфляции (индекс потребительских цен составил в 1996 г. - 8,8%; в 1997 г. - 8,4%; в 1998 г. - 10,7%).

Ярким примером опоздания «снятия с якоря» служит политика Центрального банка России в период, предшествующий финансовому кризису августа 1998 г. Эту политику, направленную на дальнейшее поддержание валютного коридора, можно считать одной из основных причин разразившегося кризиса. С конца 1997 г. стал резко ухудшаться платежный баланс России, и, в первую очередь, баланс текущих операций. Главными причинами ухудшения платежного баланса в рассмат-риваемый период послужили: снижение мировых цен на нефть — основного предмета экспорта России; начавшийся отток капитала из России в связи с началом азиатского финансового кризиса, а также в связи с опасениями нерезидентов по поводу невыплаты Россией обязательств по ГКО (особенность ситуации с внутренним долгом России определялась его краткосрочным характером и большой долей долга, принадлежавшей нерезидентам); ухудшение конкурен-тоспособности российских товаров и снижение объемов экспорта как неизбежное следствие политики, направленной на поддержание фиксированного валютного курса.

В условиях ухудшающейся конкурентоспособности страны ЦБР, искусственно поддерживая завышенный обменный курс, был вынужден постоянно осуществлять массированные валютные интервенции для стабилизации положения на валютном рынке. Кроме того, стремление привлечь нерезидентов на рынок ГКО вынуждало ЦБР поддерживать неоправданно высокие процентные ставки. В результате такая политика не только подавляла инвестиционную активность в стране, но и имела своим следствием постоянный рост объема процентных платежей, выплачиваемых нерезидентам.

Все это привело к ухудшению как текущего, так и капитального счета платежного баланса России, к ожиданию неизбежной девальвации рубля и, как следствие, бегству от него, выразившемуся в стремительном оттоке спекулятивного иностранного капитала с российского фондового рынка, к сокращению официальных валютных резервов.

Отрицательные последствия финансового кризиса августа 1998 г. очевидны — дефолт (невозможность государства исполнять свои обязательств по обслуживанию внутреннего долга), девальвация рубля, переход к плавающему обменному курсу, рост цен, «похороны» первых признаков начавшегося оздоровления экономики, коллапс банковской системы, падение реального жизненного уровня населения и т. п. Скорее всего, финансовый кризис в России удалось бы смягчить, если бы ЦБР несколько раньше отказался от политики «валютного коридора», предвидя неизбежность оттока иностранного капитала из России в условиях начавшегося мирового финансового кризиса и стремительно ухудшающегося платежного баланса.

Опыт России позволяет сделать вывод о том, что, если обменный курс остается единственным объектом макроэкономического регулирования, в то время как «пробуксовывает» развитие реального сектора, структурная перестройка экономики, успех валютной политики окажутся преходящими и не приведут к скорому экономическому росту.

Основные термины

Обменный курс

Стабилизация на базе обменного курса Система обменного курса Валютная политика Стабилизация на денежной основе Номинальный якорь О Валютный коридор

<< | >>
Источник: А. В, Сидорови. Общие основы экономической теории. Микроэкономика. Макроэкономика. Основы национальной экономики. 2001

Еще по теме Глава 59Роль обменного курса в переходных экономиках:

  1. Глава 13. Макроэкономическая политика в открытой экономике. Случай фиксированного обменного курса
  2. Глава 14. Макроэкономическая политика в открытой экономике: случай плавающего обменного курса
  3. 1.2. Основные черты переходной экономики и закономерности ее развития. Современные типы переходной экономики
  4. 10-1. Механизмы обменного курса
  5. 15-5. Использование обменного курса для стабилизации цен
  6. 10-3. Общее равновесие цен, обменного курса и денег
  7. 10-8. Другие виды режимов обменного курса
  8. Глава 5. ПРИВАТИЗАЦИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  9. Глава 12 ГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  10. Глава 14. КОНКУРЕНЦИЯ И МОНОПОЛИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  11. Глава 11. ЗАНЯТОСТЬ И ИНФЛЯЦИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  12. Глава 7. ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  13. Глава 45Индивидуальное воспроизводство в переходной экономике
  14. Глава 1. СОДЕРЖАНИЕ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ: ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ
  15. Глава 3 СОДЕРЖАНИЕ СОВРЕМЕННОЙ ПЕРЕХОДНОЙ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ
  16. Глава 53Государственный долг и бюджетный дефицит в переходной экономике
  17. Глава 13. ИНДИВИДУАЛЬНОЕ ВОСПРОИЗВОДСТВО И ТИПЫ ПРЕДПРИЯТИЙ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  18. Глава 10. МАКРОВОСПРОИЗВОДСТВО В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ: ОСОБЕННОСТИ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ