<<
>>

Глава 4. ЭВОЛЮЦИЯ ОТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ (СТАНОВЛЕНИЕ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ

Споры о собственности идут уже не одну сотню лет. Особенно ожесточенными они стали тогда, когда впервые человечество попробовало в грандиозных масштабах евроазиатской державы сломать традиции неприкосновенности частной собственности и сделать шаг к утверждению собственности общественной.

Сейчас перед нами вопрос: кто же будет хозяином в экономике, которая движется от тоталитарной, всеобщей бюрократической государственной собственности к иным отношениям. Но — каким? Именно на этот вопрос предстоит найти ответ.

§ 1. еще раз о теории собственности

Зачем изучать Известен тезис, что отношения собственотношения ности оказывают существенное влияние

собственности на развитие любой экономической систе

мы. Казалось бы, это можно и не доказывать сегодня, когда происходят процессы приватизации в странах Восточной Европы, России, других государствах бывшего Советского Союза, когда за месяцы изменяются привычные формы собственности, а дискуссии о приватизации превращаются едва ли не в основной предмет споров. В этих условиях ответ на вопрос, существенны ли для развития хозяйственной системы изменения в отношениях собственности и сами эти отношения, кажется очевидным, не требующим доказательств: да, это серьезная экономическая проблема.

Однако для стабильной, развитой, так называемой «цивилизованной» экономики эта проблема до последнего времени подавалась как второстепенная:, стоящая после всего ряда ключевых экономических вопросов, рассматриваемых в любой книге їіо макро- и микроэкономике. Тем не менее не случайным оказалось быстрое распространение в течение последних нескольких десятилетий «экономической теории прав собственности», которая прежде всего посвящена проблеме, рассматривающей влияние различных «пучков» прав собственности на развитие хозяйственной системы.

Исходным пунктом этой теории является теорема Коуза, которая гласит:

Если права собственности четко определены (специфицированы) и трансакционные издержки равны нулю, то аллокация ресурсов (структура производства) будет оставаться неизменной независимо от изменения в распределении прав собственности, если отвлечься от эффекта дохода.

Данная теория сама по себе не очевидна, а ее доказательство у Коуза и его последователей как правило проводится при абстрагировании (проще говоря — забвении) проблемы исторического развития систем производственных отношении и соответственно отношений собственности.

Тем не менее эта теорема обладает определенной ценностью на ограниченном историческом пространстве анализа рыночной экономики. «Работая» на этом поле, можно достаточно легко сформулировать весьма важное для понимания сути переходной экономики следствие из теоремы Коуза:

Если трансакционные издержки велики (составляют, например, величину, близкую к трансформационным издержкам), а права собственности слабо специфицированы, то аллокация ресурсов (а следовательно, структура и эффективность производства) будет существенно зависеть от распределения прав собственности. Если к тому же не отвлекаться, как Коуз, от эффекта дохода, то эта зависимость станет еще более значимой. Поскольку же «права собственности» являются не чем иным, как конкретизацией, проявлением отношений собственности, постольку и отношения собственности оказываются значимы для функционирования такого рода экономических систем. Очевидно, так как в изучаемой нами переходной экономике велики /трансакционные издержки и слабо специфицированы права собственности, для понимания нашей хозяйственной системы необходимо «разобраться» с отношениями собственности.

Что составляет «яд- Ключевой для всякой экономической сис- Ро» экономической темы, по мнению многих школ, является системы проблема соединения работника со сред

ствами производства. Одни школы называли это сутью отношений собственности, другие говорили, что это основное производственное отношение способа производства, и т. д. Однако суть дела не в названии, а в том, что действительно в каждой хозяйственной системе, как бы мы ее ни называли, проблема взаимодействия работника и объектов собственности выступает ключевой для понимания сущности этой системы. В нашем случае решение названной проблемы— ключ к пониманию сущности отношений переходной экономики. Так, если мы сталкиваемся с экономической системой, в которой главным объектом собственности является земля, собственником которой всегда является род (причем род аристократическийХ/если, более того, организация этих собственников строится по принципу феодальной иерархии (вассалитет или иные формы), то мы делаем первый шаг к пониманию того, что^трррд нями эпох я средневековья/Если мы к этому добавляем крепостную зависимость, внеэкономическое подчинение работника, который может использовать землю, оказавшись не свободным наемным работником, а крепостным, то мы делаем следующий шаг в понимании того, что пе- р"ЕД~ЁгаМй"феодальная экономическая система.

Или перед нами другая хозяйственная система, в которой работник свободен, и единственное, что ему необходимо для того, чтобы работать (производить и присваивать продукт), это — деньги.

Это рыночное хозяйство. Но если в этом рыночном хозяйстве работник оказывается вынужден продавать .свою рабочую силу (способность к труду), потому что иначе приобрести средства к существованию он не может (у него просто отсутствуют деньги, человек живет «от получки до получки») ,/а_средства производства традиционно принадлежат некоторой другой социальной группе — собственникам капи-тала/и, более того, воспроизводятся и накапливаются преиму-щественно именно капиталистами; если, далее, главным объектом, по поводу которого строятся отношения, являются индустриальные средства производства (фабрики, станки, оборудование и т. д.),іг&. перед нами буржуазная система/ или капиталистический способ производства/ 4

Если мы «вдруг» обнаруживаем, что работник владеет несколькими акциями, что он участвует в управлении, что «капитал», как таковой, оказался представлен сложной системой корпораций, менеджмента, рантье, то несложно заметить, что здесь есть немало от родовых признаков буржуазной рыночной системы, но немало и нового, того, что отрицает традиционно буржуазные отношения соединения работника со средствами производства.

Если мы сталкиваемся с системой отношений, в которой работник для того, чтобы соединиться со средствами производства (например, прийти и устроиться на завод), ^аджен обладать штампом о прописке в паспорте; если эти средства? производства сконцентрированы в руках государства и его аппарата; если присутствует широкая система отношений внеэкономического принуждения, то это наше недавнее трта^и- тарное прошлое.

В любом случае отношение соединения работника со средствами производства оказывается существенным для понимания природы экономического строя. Это относится к исследованию и переходной экономики.

Система отношений Можно ли, увидев, как соединяется собственности работник со средствами производства, в

какое экономическое отношение вступают работник и собственник, «раскрыть» отношения собственности? Нет, система отношений собственности гораздо сложнее. Отмеченное «соединение» выражает существенную основу, которая проявляется в отношениях собственности весьма противоречиво, скрыта за многослойным, сложным «пирогом» реальных отношений конкретной экономической системы.

Исходным пунктом для исследования экономического содержания категории «собственность» является определение понятия «присвоение» средств производства и (или) продукта труда социально определенным агентом экономического процесса. Первое описательное определение этой категории может быть таково: предмет присвоен данным лицом, если никто другой не может использовать его в процессе производства, не вступая с первым в производственное отношение. Например, средства производства являются объектом феодальной собственности, присвоены феодалом, если производитель может их использовать в процессе труда, лишь вступив в отношения личной зависимости. При товарном производстве предмет присвоен товаровладельцем, если любой другой индивид может его использовать в процессе производства (втом числе — потреблении и т. п.), лишь вступив с первым в товарное отношение (купив, продав).

А теперь рассмотрим отношение собственности в тот момент, когда предмет присваивается экономическим лицом или же, наоборот, отчуждается от него. В этом случае осуществляется процесс перехода определенного предмета (земли, товара, капитала, рабочей силы) в собственность одного .лица и его отчуждение от другого.

Соответственно простейшее определение отчуждения есть лишение данного лица возможности использовать некий предмет в производстве, потреблении и т. п., что происходит опять же в результате некоего производственного отношения (например, продажи).

Между этими двумя полюсами (присвоением и отчуждением) скрыта целая система более сложных, «детальных» связей. В частности, отношения пользования и распоряжения. В первом случае можно только оперировать с данным предме-том в процессе производства: бригаде, например, дают задачу построить дом из имеющегося сырья и при помощи некоторого оборудования, которые используются рабочими. Распоря-жение же позволяет (управлять процессом использования соб-ственности как это делает, например, менеджер крупной кор-порации. Сущность отношений распоряжения обусловлена природой производственного отношения, обусловливающего господствующую систему распределения труда по сферам

деятельности и поддержания пропорций или, проще, господствующей формы хозяйствования. Ею может быть натуральное хозяйство, рынок, плановая система. В первом случае распоряжение собственностью будет построено в соответствии с феодальной (или иной — общинной, например) иерархией в рамках замкнутого натурального хозяйства; во втором она будет осуществляться частным предпринимателем, действующим обособленно, на свой страх и риск; в третьем оно будет подчинено системе централизованных плановых заданий.

В любом случае отношения собственности (пользование, распоряжение, присвоение-отчуждение) имеют своим экономическим содержанием («начинкой») систему производственных отношений. Ключевое из них — соединение работника со средствами производства — определяет и сущность отношений собственности: кто и как в конечном итоге присваивает общественное богатство, а кто и как от него отчужден.

Поскольку отношения во всяком обществе образуют сложную систему объективных связей, взаимодействий между людьми в процессе их социально-экономической жизни, а эта жизнь не исчерпывается только производственными отношениями, включая и отношения управления, и институты и т. п., постольку и отношения собственности имеют сложную структуру, проявляясь на поверхности как совокупность прав соб-ственности, принадлежащих определенным лицам, способ-ным осуществлять те или иные функции собственника. «Эко-номическая теория прав собственности» построила их слож-ную иерархию.

Итак, отношения собственности образуют сложную систему, в основе которой лежит система производственных отношений, обусловливающая сущность собственности в определенном обществе (присвоение-отчуждение, обусловленное характером соединения работника со средствами производства), и господствующую модель распоряжения (обусловленную формой хозяйствования — рынок, план и т. д.). Более кон-кретная характеристика собственности — система прав соб-ственности, характеризующая все богатство конкретных про-явлений названных сущностных черт.

Однако отношения собственности имеют не только экономический, но и технико-производственный, юридический и другие аспекты, являясь предметом целого ряда общественных наук. Предмет политической экономии — присвоение (отчуждение) определенной социально-экономической формы предметов (например, станков в форме товаров или, как это было в экономике «реального социализма», — «фондов») в процессе осуществления конкретного производственного отно-шения.

Отношение собственности и, в частности, отношение присвоения (отчуждения) не может проявляться иначе как в опре- деленной юридической, волевой форме. Это атрибут присвоения и принадлежности, но не единственное их свойство. Отношения собственности всегда существуют и как юридические, волевые отношения, и изменение их происходит на поверхности явлений именно в этой их определенности.

В результате в хозяйственной системе всякого общества законодательно фиксируется определенная система форм соб-ственности. Легитимно определенные формы собственности, однако, могут не совпадать с экономическими формами, раз-личающимися прежде всего по своему экономическому, а не юридическому содержанию.

Специфика же отличает отношения и права собсобственности ственности в переходной экономике от

в переходной «обычных» рыночных экономик развитых

экономике стран

Во-первых, эти отношения и права носят... переходный характер. Это тавтологическое утверждение скрывает ряд существенных следствий. Переходность отношений собственности означает, в частности, их чрезвычайную подвижность, изменчивость — причем эта динамика принципиально нелинейна; Если взять в качестве двух крайних полюсов частную и общественную формы собственности, то движение по этой линии «вперед» и «назад» происходит в переходной экономике многократно и разнонаправленно в разных сферах экономики. Некоторые процессы вообще с трудом могут быть однозначно квалифицированы с этой точки зрения. Как, например, расценить превращение государственно-бюрократического предприятия в закрытое акционерное общество: как регресс от общенародной собственности к полу-частной или как прогрессивный переход от частно-бюрократической собст-венности к коллективной? Иными словами, переходный ха-рактер отношений собственности означает ее принципиальную содержательную нетождественность с «нормальными» формами собственности. Так, в переходной экономике госу-дарственная или акционерная собственность будут лишь внешне совпадать с той же формой в стабильной экономиче-ской системе, неся в себе существенно отличное содержание, связанное с тем, что характер и присвоения-отчуждения (со-единения работника со средствами производства), и распо-ряжения в переходной экономике находится в процессе транс-формации, движения от бюрократического огосударствления и административного планирования к новым отношениям.

Во -вторых, права собственности в условиях переходной экономики слабо специфицированы или не специфицированы вообще. Последнее характерно и для экономической, и для институциональной, и для правовой спецификаций. Иными словами, в условиях кризиса и трансформации складывается ситуация, в которой не только с формально-правовой, но с содержательно-экономической точел зрения, равно как и в организационно-институциональном плане никто из субъектов отношений не знает, какими правами собственника и на что он обладает, за что, какую и перед кем несет ответственность, кто еще обладает какими-либо правами на его собственность, и т. п.

В-третьих, генезис новых отношений и прав собственности в переходной экономике происходит в условиях сохранения значительной инерционности в хозяйственной, институциональной и правовой сферах. Отношения собственности формируются в отечественной экономике не на пустом месте, а на базе трансформации прежней системы отношений собственности, основанной на высокой степени ее огосударствления, бюрократическом отчуждении работника от средств производства, административно-командной модели распоряжения и т. п. Основной «пучок» прав собственности в этой системе был распределен между различными уровнями бюрократической иерархии и хозяевами «теневой экономики». Все эти черты прошлого не исчезают в одночасье и оказывают существенное влияние на содержание отношений собст-венности в переходной экономике, структуру их форм, рас-пределение прав собственности и природу ее субъектов («хо-зяев») .

В-четвертых, объективная необходимость определенных качественных изменений в содержании, структуре форм и правах собственности означает необходимость не только «улучшений», «исправлений», «реформ» и т. п., но и разрушения сущности прежней системы отношений собственности — бюрократического отчуждения работника от средств производства и продукта труда. Речь идет не о разрушении заводов, ферм, магазинов или стадионов, а о качественном изменении экономических отношений и их институциональных, а также правовых форм. Это разрушение прежней системы может идти по двум различным путям: приватизации, т. е. замены государственно-бюрократической модели отчуждения работника от собственности на частно-капиталистическую, или демократической реформы отношений собственности, призванной преодолеть старые формы отчуждения, не создав новых.

Наконец, в-пятых, наличие качественных, принципиальных изменений в отношениях собственности и неспецифици- рованность ее прав обусловливают существенно большую, чем в стабильной экономике, роль институциональных, политических и иных волевых факторов в динамике собственности в переходной экономике и типичность разрыва (а не единства) форм и содержания собственности. Последнее, например, характерно для государственной собственности, ко- торая в отечественных условиях, подчас, оказывается частной собственностью группы чиновников.

Можно ли выделить какую-то систему в отношениях собственности в переходной экономике, если они столь специфичны и своеобразны?

Можно, при этом по важному критерию классификации: взяв за основу общецивилизационную тенденцию социализации частной собственности, т. е. развития общественного, ас-социированного распоряжения и присвоения общественного богатства, выделив в качестве двух «полюсов» частную и об-щественную собственности.

/ Частная собственность — это отношения собственности, при которых экономическое лицо обособленно, независимо от других осуществляет функции распоряжения и присвоения, а все правомочия собственника сконцентрированы в руках этого лица.

Общественная собственность — это такие отношения, при которых различные экономические лица совместно осуществ-ляют распоряжение, присвоение и правомочия собственника.

Что такое «экономическое лицо»? Это и фермер, самостоятельно ведущий хозяйство, распоряжающийся средствами производства и присваивающий продукты труда; и мелкий бизнесмен, организовавший маленькую лавочку, которая полностью является его собственностью; и акционерное общество, и в этом случае вопрос сложнее: отдельный акционер — частный собственник или он совместно с другими акционерами осуществляет распоряжение и присвоение богатства, принадлежащего данной акционерной фирме; еще более сложен вопрос о государстве и т. д.

За предельную величину возьмем индивидуальную частную собственность работника, когда все правомочия собственника сконцентрированы у отдельного физического лица — отдельной личности или семьи. Следующее историческое отношение — появление коллективного использования средств производства в кооперированном трудовом процессе (мануфактуре, фабрике) — реализуется, как правило, в форме капиталистической собственности. Здесь работники отчуждены от средств производства, собственником которых (капитала) является буржуа (капиталист). Развитие индустриального производства и капиталистической экономики в массовых масштабах приводит к экспансии акционерной формы собственности, а затем и корпоративного капитала. И то и другое уже содержит элементы общественного распоряжения и присвоения богатства, т. е. является переходным к обще-ственным формам собственности. Более «продвинутыми» по шкале социализации являются коллективная (кооператив-ная) и государственная собственности, если они, конечно, содержательно являются собственностью работников (граждан), а не бюрократии.

В принципе еще ближе к ассоциированной должна находиться собственность общественных организаций, но так же лишь при условии, что ею распоряжаются и ее присваивают члены этих объединений на равных для всех основаниях и что сами эти объединения носят открытый и добровольный характер.

Всю эту цепочку в ускоренном темпе и нелинейно проходит собственность переходной экономики, для которой в полной мере может быть применена предложенная систематизация отношений собственности, при условии, что схема будет применяться с учетом названной специфики собственности в переходной экономике.

Система отношений собственности в переходной экономике

Частная Индивид. Акцио- Коопер. Коллект. Госуд. Собств.

собств. капитал. нерная собств- собств. собств. общ.

отдель- частная собств. орг-цнй

ного pa- собств. ботника

частная собственность общественная собственность

переходные формы собственности

Предложенная схема (как и вообще всякая схема), конечно, весьма условна; реальная система отношений собственности в переходной экономике значительно сложнее.

§ 2. РОЛЬ И СОДЕРЖАНИЕ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ

С_тацовл?ние-рын&ч«0Й экономики в странах, уходящих от «реального социализма» с его бюрократическим огосударст-влением хозяйственной жизни не случайно оказалось связано с задачей развития частной собственности: именно она стала в свое время (где 500, а где лишь 100 лет назад) основой для генезиса современной буржуазной системы.

В результате наша переходная экономика оказалась на перекрестке двух единых и противоположных тенденций: общецивилизационной тенденции социализации частной собственности и специфической тенденции перехода от бюрокра-тически-государственной собственности прошлого к частной. Во взаимодействии этих начал — ключ к пониманию структуры и природы форм собственности в отечественной переходной экономике. Последняя, соответственно, оказалась поставлена перед объективной альтернативой: проводить дебюрократизацию отношений собственности, ориентируясь на перспективы ее социализации, или ориентироваться на приватизацию, фор-мально пытаясь восстановить частную собственность, а ре-ально трансформируя огосударствленные монополистически- корпоративные структуры в приватизированные. Генезис И специфика Традиционно к формам частной собст- частной собственности венности относятся изначально индиви- в переходной эконо- дуальные или семейные мелкие предпри- мике ятия, в которых собственник и работ

ник — одно лицо. Такие предприятия распространены там, где индивидуальный труд или труд микроколлектива (семьи) достаточно эффективен (может самостоятельно или при под-держке крупных хозяйственных систем —например, государ-ства, обеспечивать воспроизводственный процесс). В развитых странах мелкие частные предприятия наиболее типичны в таких сферах, как сельское хозяйство (фермеры), торговля и сервис, ремесла, некоторые формы творческой деятельности (медицина, искусство) и деятельность в трансакционном секторе (услуги мелких брокеров, адвокатов, коммивояжеров и т. п.).

В переходной экономике России мелкая частная собственность появилась первоначально в форме так называемой «индивидуальной трудовой деятельности», затем — фермерства. В настояще время большая часть мелких частных предприятий (1—5 человек) имеет юридическую форму «товариществ с ограниченной ответственностью», формально почти не отличаясь от коллективных предприятий.

В любой экономике, в том числе переходной, для этого сектора характерно быстрое появление новых фирм при разорении или переходе к более крупным структурам старых (исключение составляют специально поддерживаемые мелкие предприятия, например фермерские хозяйства в Западной Европе).

Исторически традиционным направлением эволюции мелкой собственности, основанной на собственном труде, было появление форм, базирующихся на разделении собственника и работника, в которых проявлялся собственник средств производства на одном полюсе; наемный рабочий, продающий свою рабочую силу — на другом. В переходной экономике они первоначально появились в виде так называемых «коопера-тивов» еще в период перестройки. Число наемных работников так называемых «кооперативов» уже в конце 80-х гг. часто превышало количество членов кооператива, при этом функции разделялись достаточно просто: члены кооператива вы-полняли роль собственника, в ряде случаев — и предприни-мателя, а основные производственные функции осуществля- лись наемными работниками. Такие же тенденции можно на-блюдать и в странах Восточной Европы, и даже в Китае, где развитие мелкого бизнеса зачастую, несмотря на госу-дарственные ограничения, тоже сопровождаются возрастанием удельного веса наемного труда.

Если частная собственность с использованием наемного труда достигает средних (фабрика) или крупных (корпорации) размеров, то и в переходной экономике она начинает превращаться в акционерную частную собственность с большей или меньшей концентрацией акций в руках отдельных лиц (а может быть, и организаций).

Акционерная собственность является наиболее типичной для средних и крупных предприятий как в развитых, так и развивающихся странах. Она становится наиболее типичной формой и для переходной экономики. Чем она отлична рт, традиционной частной собственности? Прежде всего появлением элементов общественного распоряжения и присвоения. Даже если мы рассматриваем классическое акционерное общество открытого типа, когда акции свободно котируются на бирже, то и в этом случае права распоряжения собственностью, в частности принятие решений по стратегическим вопросам, в акционерных обществах формально (а в ряде случаев и реально) принадлежат всем акционерам. Эти правомочия осуществляются ими совместно, а это значит, что появляются реальные элементы общественной собственности на средства производства.

Точно также мы должны зафиксировать, что акционерная форма собственности создает гораздо больше предпосылок для интеграции различных хозяйственных систем друг с дру-гом. Обособленные фирмы, приобретая акции друг друга, интегрируются, степень их экономической взаимозависимости, единства в системе отношений собственности возрастает.

И все-таки акционерная форма собственности остается по преимуществу частной, поскольку, во-первых, использование акций осуществляется отдельным лицом (в данном случае не имеет значения — физическим или юридическим) обособлен-но, независимо от других лиц; во-вторых, реальный контроль над собственностью осуществляет, как правило, узкий слой лиц и, в-третьих, сама акционерная фирма обособлена от других.

Какова же специфика названных выше «разновидностей» частной собственности в переходной экономике? Прежде всего, она предопределена своеобразным генезисом частной собственности.

В обществе, вырастающем из экономики, основанной на всеобщем огосударствлении (при подпольном развитии част-нособственнических рыночных отношений) для образования частной собственности существуют четыре пути. Первый — это официальная, освященная законодательством модель при-ватизации, перехода от государственной к частной собствен-ности в ее развитых видах и формах, так или иначе ориентиров ванных на развитие частнособственнических отношений. Второй путь — внезаконный, осуществляемый стихийно, во-преки законодательству, процесс присвоения государственного имущества теми или иными лицами. Третий — путь легализации, т. е. превращения в официальные частно-собственнические структуры тех хозяйственных звеньев, которые сложились на подпольном (теневом) рынке в предшествующие десятилетия. Существует и четвертый, общий для всех современных хозяйственных систем путь возникновения частной собственности на базе накопления средств отдельным лицом, в частности наемным работником (бывшим служащим по найму у государства).

В первых трех случаях специфической чертой частной собственности в условиях переходной экономики является ее номенклатурно-корпоративный генезис, или генезис, связан-ный с развитием корпоративных структур на неофициальном уровне, чем-то напоминающих мафиозные кланы. В третьем из них частная собственность развивается в нелегальной форме, она формально-легитимно не институционализирована (государство и законодательство не осуществляют регу-лирование и защиту этих частнособственнических структур). Постепенно легализуясь, бывшие «теневые» структуры тем не менее сохраняют «традицию» осуществления значительной части своей деятельности на неформальном уровне в нелегальной, не институционализированной форме (подчас — подпольно).

Четвертый путь генезиса частной собственности, проявив себя в сколько-нибудь значительных масштабах лишь в первые годы реформ (начальный период первоначального накопления капитала), постепенно становится все менее и менее типичным; новым «независимым» бизнесменом в большинстве случаев приходится очень быстро подчиняться все более упрочивающимся корпоративным структурам.

Отметим экономические последствия наиболее типичного для нашей экономики корпоративно-номенклатурного или «теневого» происхождения частной собственности. Во-первых, ориентация частных собственников и предпринимателей на номенклатурно-корпоративную или частично-легальную модель экономического поведения. Последнее означает противодействие институционализации экономики, а также соблюдению «правил игры», будь то аналоги рузвельтовского «кодекса честной конкуренции», выполнение программ госу-дарственного регулирования, или, по крайней мере, своевре-менная уплата налогов.

Во-вторых, высокая значимость неформальных социаль- но-экономических связей между различными корпоративными структурами и внутри них. Уровень реальной обособленности и конкурентности этих структур оказывается существенно ниже (точнее — существенно иным), чем в традиционной рыночной экономике.

В-третьих, отчуждение работника и остальных граждан от собственности, которая принадлежит частным лицам (в данном случае — номенклатурно-корпоративным и «неформальным» структурам) оказывается существенно выше, чем в условиях развитых капиталистических стран: формы демократического контроля, участие в управлении и т. п. развиты в гораздо меньшей степени.

Кроме того, в рамках «нашей» частной собственности отношения отчуждения развиваются не только как экономические, базируются не только на концентрации «обычных» правомочий частных собственников в руках определенных частных лиц, но и на различных формах внеэкономического отчуждения, которые не только сохраняются от тоталитарно- бюрократической, корпоративной организации экономики прошлого, но и развиваются на базе названной выше специфической модели генезиса частной собственности и экономического отчуждения работника.

Эта специфика генезиса формирует особый тип частной собственности, характерной для переходной экономики, в превратной (как правило, номенклатурно-корпоративной) форме, отражающей общецивилизационную тенденцию социализации собственности.

Что касается мелких предприятий, то это зависимый тип мелкой частной собственности. Эта тенденция, будучи интернациональной на рубеже XXI века, приобретает весьма специфические и, как правило, уродливые (экономически неэффективные и социально несправедливые) формы в отечественной переходной экономике.

В современном мире мелкий частный собственник весьма существенно интегрирован (технически, экономически, соци-ально) в общественную экономику. По сути дела, ключевой для развития мелкого бизнеса является проблема, которая звучит парадоксально: насколько сегодня действительно частным является частный собственник?

Прежде всего, частный собственник достаточно существенно ограничен «обобществлением производства», процессом возрастания взаимной технологической, экономической и иной взаимозависимости отдельных звеньев индустриального про-изводства на основе углубления разделения труда, концент-рации и кооперации труда и производства). Процесс обобществления привязывает мелкого частного собственника тысячей невидимых нитей к поставщикам и по-требителям. Для фермера это система обслуживания, постав- ки оборудования, семян, удобрений, сбытовые организации и т. п. Фактически фермерское хозяйство становится эффективным лишь тогда, когда оно включено в сложную цепочку кооперации многих крупных хозяйственных систем, начинаю-щихся с производства комбайна и электроэнергии и заканчи-вающихся переработкой зерна и системой продажи хлеба или мяса. Для мелкого предпринимателя, занятого в других сферах, эта цепочка является почти такой же. И на «входе» (поставка средств производства, сырья, материалов или про-дуктов для реализации) и на «выходе» (реализация продукции производительного мелкого бизнеса) он сталкивается, как правило, с крупными организованными хозяйственными и технологическими системами.

Более того, в рыночной экономике любой мелкий собственник оказывается достаточно тесно интегрированным в систему сложных финансовых и иных экономических взаимоотношений. Он крайне зависим от банка и других финансовых институтов, с которыми имеет дело.

Что же касается мелкой частной собственности в постиндустриальных сферах, то необходимо иметь в виду, что здесь можно лишь весьма условно говорить об обособлении отдельного лица. Да, человек, который сидит за персональным компьютером, отнюдь не связан с другими работниками так, как в бригаде, обслуживающей конвейер. Однако он связан через информационную сеть едва ли не со всем миром. Ученый в своем кабинете формально полностью обособлен от своих коллег. Но тем не менее и его работа, и информация, которой он пользуется, — все это универсальные, всеобщие научные ценности. Если говорить о специфике переходной экономики, то здесь мелкий собственник, работающий и присваивающий продукт своего труда, зависит, во-первых, от государственных предприятий и наследия бюрократической тоталитарной системы. Так, фермер остается жестко зависим от опеки (па-тернализма и одновременно бюрократического угнетения) со стороны агропромышленного комплекса, начиная от бывших колхозов (фактически огосударствленных предприятий) или совхозов и заканчивая государственными или полугосударст-венными структурами, осуществляющими поставки техники и закупку продукции. Эта зависимость может быть не только негативной, но и позитивной: независимо осуществлять весь технологический цикл фермер, естественно, не может и здесь роль помощника, с которым он должен вступать в кооперацию, волей-неволей должна принадлежать крупным хозяйственным структурам, находящимся до последнего времени, как правило, в руках государства, или имеющих иную, переходную форму собственности (скажем, акционерное общество с изрядной долей государственных средств). Но условием этого позитивного взаимодействия должны стать партнерские отношения мелкого и крупного бизнеса, а не монополистиче-ское давление последнего.

Во-вторых, для переходной экономики характерна зависимость мелкого частного собственника от поставщиков и потребителей в условиях монополизма, имеющего и технологическую, и экономическую природу. Эта монопольная зависимость от одного-единственного поставщика техники или группы поставщиков, связанных между собой картельными отношениями, становится существенным фактором, характе-ризующим специфику мелкой частной собственности в усло-виях переходной экономики.

В-третьих, в условиях переходной экономики особенно значимой становится институциональная зависимость мелкого бизнеса. Она носит по преимуществу бюрократический характер. Бюрократическое, формальное ограничение свободы мелкого частного собственника в переходной экономике, пожалуй, наиболее значимо и оказывает наиболее сильное негативное влияние на модель и экономические результаты функционирования мелкой частной собственности.

Не менее существенной является и специфика наиболее типичной для переходной экономики — акционерной собственности. Несмотря на некоторые ростки ассоциированного распоряжения и присвоения (делающие эту форму переходной от частной к общественной), общее для всего переходного общества тоталитарно-бюрократическое наследие оказывает решающее воздействие на ее содержание. Главными субъектами этой собственности становятся не частные лица, а корпоративные структуры, которые вырастают из государственно-бюрократической формы организации экономики прошлого. Концентрация реального контрольного пакета акций (это не обязательно 51%, может быть и гораздо меньшая доля) в руках государственных и независимых корпоративных структур (ими могут быть фонды имущества, государственные и акционерные корпорации, холдинги и т. д.) позволяет осуществлять разносторонний бюрократический контроль определенных государственных и иных номенклатурно-корпо- ративных институтов, имеющих форму акционерных обществ, за функционированием огромных хозяйственных систем.

В ряде случаев номенклатурой осуществляется прямой обмен бывшей власти, позволявшей административно-политическими методами контролировать распределение ресурсов в прошлом, на собственность в настоящем, на возможность получить в свои руки контроль за функционированием (а иногда и прямую собственность на акции) крупнейших производственных и финансовых систем.

Конкретными формами номенклатурно-корпоративного содержания акционерной собственности становятся смешан- ные государственно-частные компании, наиболее типичные для экономики России в начале 90-х гг.; холдинги, которые концентрируют контроль за развитием производства в руках узкого круга представителей среднего и высшего звена бю-рократии; банковские системы, которые, как правило, созда-ются теми же государственными финансовыми и производст-венными корпорациями для финансирования своей деятель-ности и контролируются все тем же узким номенклатурным кругом лиц и др.

Итак, акционерная форма собственности содержит в себе внутреннее противоречие. С одной стороны — потенциал социализации экономики, эволюции от частной к общественной собственности. С другой — она создает весьма удобные формы для номенклатурно-корпоративной эволюции отношений собственности. Последнее означает сохранение контроля над ней по-прежнему в руках узкого круга лиц, весьма слабо заинтересованных в эффективном функционировании хозяйственных систем, являющихся объектами акционерной собственности.

Роль и перспективы Если для реалий переходной экономики частной собственности наиболее типичным является развитие в переходной эконо- зависимого типа мелкой частной собст- мике венности и номенклатурно-корпоративной

модели акционерных обществ, то «в идеале» прорисовываются две теоретические модели, базирующиеся на противоположных объективных тенденциях.

Первая тенденция связана с тем, что в XX веке, в условиях господства индустриального производства, частная собственность во всех ее разновидностях — от мелкой частной •собственности работника (семьи) до акционерного общества, еще не исчерпала своего потенциала. Так, мелкая частная собственность обеспечивает достаточно высокий (позволяющий при определенных условиях — поддержки со стороны государства, кооперирования интеграции с крупными хозяйственными системами — успешно конкурировать на рынке) уровень эффективности в сфере услуг, отчасти — трансакций, сельского хозяйства и т. п., т. е. сферах, где не требуются крупные индустриальные системы. Там же, где они необходимы, наиболее типичны акционерные предприятия.

Вторая тенденция связана с социализацией собственности, генезисом и упрочением демократических, самоуправлен-ческих общественных форм. С мелкими частными предприя-тиями весьма успешно конкурируют мелкие кооперативные, в крупном индустриальном производстве коллективные или государственные предприятия в целом работают не хуже, чем формально частные.

В постиндустриальной сфере — наука, информационные технологии и мн. др., граница между частной и общественной

Л12 собственностью становится зачастую содержательно размытой, ибо объект собственности по сути своей является всеобщим (таковы любые объекты культуры, информация) и лишь по форме присваивается или контролируется отдельными лицами.

Таким образом, в современной (т. е. переходной в обще- цивилизационном смысле) экономике наиболее важным оказывается вопрос о реальном содержании тех или других форм собственности, о том, как и среди кого распределены права собственности и как, в сущности, работник взаимо-действует со средствами производства: на основе отчуждения или единства? Для отечественной переходной экономики, где права собственности слабо специфицированы, а формы не-устойчивы и плохо легитимизированы, эти вопросы приобре-тают особую значимость.

Выше показано «сущее» частной собственности в переходной экономике: зависимый характер мелкой частной собственности и номенклатурно-корпоративный — акционерной. Теперь необходимо остановиться на другом — проблемах со-циализации содержания частной собственности как объективно возможной и необходимой альтернативы укреплению эко-номически и социально неэффективной нынешней модели.

Возможной эта альтернатива является в силу наличия как общецивилизационных тенденций социализации, так и некоторых элементов содержания общественной собственности в прошлом, где они были деформированы, но реальны.

Необходима она в силу того, что противостоять номен-клатурно-корпоративному подавлению индивидуальной ини-циативы и предприимчивости (а это главное преимущество частной собственности) в реальных условиях отечественной экономики, где экономическая и политическая власть принад-лежит номенклатурно-корпоративным структурам, можно лишь на основе добровольного объединения частных собст-венников в ассоциации, защищающие их права и свободы.

Насколько необходима борьба за реальную экономическую свободу и независимость мелкого частного собственника и всегда ли ее рост ведет к повышению экономической эффективности и дает положительные социальные результаты? Если посмотреть на опыт большинства развитых стран, то там зависимость мелкого частного собственника от крупных хозяйственных систем принимает несколько более «цивилизованные» формы взаимозависимости, партнерства тогда, когда она строится на основе отношений крупного бизнеса с демократическими, свободными, добровольными ассоциированными объединениями мелких частных собственников. Примеров этому великое множество: кооперативные объединения в сбытовой, потребительской, часто даже в производственной, сферах и т. п. в Швеции и Англии, Испании и Финляндии.

Иными словами, реальная экономическая свобода мелкого частного собственника в условиях крупного обобществленного хозяйства возникает тогда, когда эти собственники начинают постепенно, шаг за шагом ассоциировать свои экономико-хозяйственные функции (функции сбыта, закупки продукции, ряд производственных функций) и осуществлять их совместно с тем, чтобы не противостоять объективным тенденциям объединения, ассоциирования экономики, а на-ходить для них наиболее эффективные формы.

Этот путь, к сожалению, сталкивается с большими трудностями в переходной экономике. Ассоциирование мелкой частной собственности у нас пока гораздо менее распространено, нежели в развитых странах и более того, перспективы его развития далеко не так радужны прежде всего в силу господства того типа хозяйственной организации, когда в условиях возникающего рынка происходит отчуждение собственности от труда, а хозяйственная власть принадлежит корпорациям, бюрократии и выражается (на уровне социальных структур) в форме власти номенклатуры.

Тем не менее тенденция ассоциирования мелких частных собственников на основе их поддержки обществом и государством — объективно перспективное направление эволюции частной собственности в переходной экономике.

Частная собственность работника в переходной экономике, как уже было отмечено, быстро превращается в собственность, основанную на наемном труде. Закономерно возникает вопрос: можно ли считать это отчуждение наемного работника от собственности абсолютно необходимым и эффективным в условиях переходной экономики? Как всегда, обратимся к тенденциям развитых стран. Там в ряде случаев наемный работник осуществляет целый ряд функций, близких к функциям предпринимателя, а в некоторых случаях даже собственника: владение некоторой долей акций корпорации, право на участие в управлении на макроуровне, право профсоюзов на контроль за условиями занятости, труда, возможность работников через рабочие комитеты, профсоюзы, другие организации принимать участие в решении социальных вопросов и т. д. Все эти меры не снимают отчуждения и эксплуатации наемного работника, но позволяют частично перераспределить правомочия от частного собственника к работнику. Такое перераспределение позволяет «включить» хозяйскую мотивацию не только относительно узкого круга собственников данного предприятия, но и, отчасти, наемных работников — тех, кто осуществляет производственную деятельность. Включение этого потенциала (или во- всяком случае стремление к такому включению) является правилом для современных корпораций.

Но станет ли эта тенденция правилом для переходной экономики? Здесь, как всегда, стоит возможность выбора из- двух направлений эволюции современного кризисного состояния общества. Одно из них — эволюция по направлению к: примитивным формам отчуждения работника, характерным для эпохи первоначального накопления капитала или ранне- индустриального капитализма XIX века с продолжительным рабочим днем, бесправием наемного работника, сведенного к придатку машин, а отсюда низким инновационным потенциа-лом, торможением творческих возможностей тех, кто создает общественное богатство.

Второе направление связано с социализацией современных отношений собственности даже тогда, когда они осуществляются в чисто отчужденных формах: собственник — на одном полюсе, работник — на другом. Это тенденция передачи части правомочий собственника и предпринимателя наемному работнику. Какая из этих тенденций победит — покажет жизнь.

На макроуровне также возможно развитие механизмов, создающих альтернативу власти номенклатурно-корпоратив- ной элиты на основе не «запрещения» частной собственности, а развития противоположной стороны, реализующей объек-тивную необходимость социализации частной собственности в условиях высокого уровня обобществления. В данном случае речь может идти о развитии механизмов общественного- контроля (в том числе контроля ассоциаций производителей и потребителей) за функционированием частной собственности; введении различных форм ответственности частных соб-ственников за использованием принадлежащего им общест-венного богатства (здесь можно использовать, в частности, модель, закрепленную в Конституции ФРГ) и др.

Тем самым, тенденция к номенклатурно-корпоративной деформации частной собственности как бы выворачивается с изнанки на лицо, ибо в основе этой тенденции лежит объ-ективная необходимость социализации экономики. Эта социа-лизация приобретает адекватные демократические формы, формы общественно-государственного контроля и регулиро-вания процессов развития и функционирования частной соб-ственности.

Какой может быть доля различных форм частной собственности в переходной экономике? Обычно на этот вопрос- отвечают следующим образом: экономическая эффективность и отношения свободной конкуренции должны показать, какая из форм собственности является наиболее адекватной для той или другой структуры экономики.

Но соображения экономической эффективности при реше

на

нии вопроса об удельном весе каждой из форм собственности являются отнюдь не единственными. Более того, практика большинства стран показывает, что в ряде случаев соображения экономической эффективности отходят на второй план, а основными для решения вопросов о приоритете тех или иных форм собственности становятся социальные, национальные, идеологические и иные неэкономические факторы. И это не только специфика переходной экономики. Не секрет, что, например, политика поддержки мелкого фермерства с целью создания стабильного крестьянского базиса для либеральных демократий является типичнейшей чертой социально-экономической политики в Японии, в большинстве стран Западной Европы, в Соединенных Штатах Америки, где дотации частным фермерским хозяйствам составляют до 30% стоимости их продукции.

Если же говорить о переходной экономике, то здесь возможна целенаправленная общественно-государственная поддержка наиболее прогрессивных форм собственности, обеспечивающих не только краткосрочную экономическую эффективность (конкурентоспособность на рынке), но и стратегически наиболее эффективно «задействующих» реальный потенциал — человеческий, технологический, институциональный — наших стран.

В частности, речь может идти о предотвращении формальной приватизации, ведущей фактически к превращению прежней государственно-бюрократической, монопольно-организо-ванной собственности в собственность корпоративно-бюрократическую и организованную столь же монопольно. При этом частные монополии становятся не более, а в ряде случаев менее эффективными, нежели государственные, поскольку в гораздо меньшей степени поддаются общественному контролю и регулированию, в первую очередь, с точки зрения демонополизации или создания контрмонополий.

Речь может идти о поддержке частного бизнеса, последовательно уходящего от монопольно-корпоративного или мафиозного типа предпринимательства, его производительной активности, особенно в сфере так называемого «заполнения щелей» переходной экономики, а также о сохранении и наследовании определенного потенциала коллективной деятельности, развивавшегося в деформированных и превратных формах в предшествующие десятилетия. Между тем он может быть использован для развития коллективных предприятий, сбытовой и т. п. кооперации частных собственников.

В результате в переходной экономике может сложиться система отношений собственности, создающих возможности и стимулы для ускоренной трансформации тоталитарной систе-мы в «экономику для человека». Главным критерием для развития различных отношений собственности станет их способность максимально эффективно обеспечить эту транс-формацию, т. е. быть стратегически, экономически и социально эффективными. Этому критерию должны в конечном счете отвечать и те «разновидности» частной собственности, ко-торые характерны для переходной экономики.

Такой подход не является общепринятым, более того, под-держивается меньшинством политиков и экономистов стран с переходной экономикой, где доминирует идея ускоренного движения по направлению к созданию структур собственности, близких к «цивилизованной» экономике, свойственной развитым странам. Но последняя задача вряд ли может быть осуществлена в течение ближайшей исторической перспекти-вы, особенно в такой стране как Россия.

Скорее всего для экономики стран, едва-едва выходящих из кризиса в Восточной Европе или пребывающих в кризисе (Россия и другие республики бывшего Советского Союза), наиболее вероятной станет структура форм собственности, характерная для развивающихся стран, причем, той их части, где продолжается отставание от развитых государств Севера. А это структура с доминированием номенклатурно-корпоративной «крупной» частной собственности и зависимой от крупных корпораций, слабо институционализированной «мелкой» частной собственностью. Что означает такая ориентация для нашей экономики?

Бюрократически-корпоративная организация собственности, имеющая акционерную форму, порождает такие механизмы соединения работника со средствами производства, где работник отчужден от последних и от труда не только экономически, но и внеэкономически. Он становится объектом не только экономической эксплуатации со стороны корпоративной системы, но и корпоративной зависимости (долгосрочный найм по контракту без существенных гарантий прав наемного работника, ведомственное жилье, ведомственные объекты социально-бытового назначения и др.). Распоряжение общественным богатством при такой орга-низации частной (акционерной) собственности также осут ществляется весьма специфически. Собственник, контролиру-ющий незначительную долю акций, или даже лицо, их почти не имеющее, фактически может оказаться полноправным вла-дельцем акционерного общества, реальным частным соб-ственником, если ему принадлежат существенные возможно-сти по осуществлению корпоративно-бюрократического или мафиозно-неформального контроля. Напротив, частный соб-ственник, формально полностью сосредоточивший в своих ру-ках весь пучок прав собственности (например, фермер или владелец киоска) в условиях мафиозной или бюрократически- корпоративной организации экономики может - фактически полностью зависеть от этих структур и не иметь возможности распоряжения средствами производства,

В этих условиях присвоение результатов деятельности частными собственниками и распределение этих результатов будет осуществляться также весьма специфическим образом. Веер здесь достаточно широк: от неформального присвоения большей части прибавочного продукта, по идее причитающе-гося частному собственнику, мафиозно-корпоративной элитой, которая «надстраивается» над частными собственниками, до обратного процесса, когда присвоение общественного богат-ства осуществляется безликой корпорацией в целом (и никем из конкретных субъектов в отдельности) и распределяется среди менеджеров, формально имеющих очень ограниченные возможности для присвоения прибыли акционерного общества, либо идет на накопление, которое зачастую осуществляется исключительно в интересах самосохранения статуса номенклатуры в рамках этой корпоративной системы.

Продолжая характеристику развития частной собственности в странах, уходящих от тоталитарного наследия, необходимо также отметить, что оно включает два трудно разграни- чимых этапа.

На первом этапе формообразования частной собственности государственно-номенклатурные структуры и теневой рынок переходят от прежних форм собственности к формам псевдочастной собственности.

Второй этап чем-то напоминает эпоху первоначального накопления капитала, когда конкуренция и концентрация капиталов осуществляется в предельно жестких формах с широким использованием внеэкономического принуждения, в условиях слабого развития институтов, нестабильности политической системы, отсутствия развитой системы спецификации прав собственности.

Все это создает возможности манипулирования внеэкономическими механизмами корпоративных связей, мафиозного давления и иных отношений, нарушающих характерные для устойчивой частно-собственнической рыночной экономики «правила» «совершенной» или «несовершенной» (монополистической) конкуренции. Точнее будет сказать, что характерные для любой частно-собственнической рыночной экономики неформальные, корпоративные и мафиозные отношения играют в условиях «первоначального накопления капитала» в переходной экономике роль качественно более значимую, чем в большинстве развитых стран. Подводя итоги, хотелось бы еще раз подчеркнуть, что раз-витие форм частной собственности в условиях переходной экономики может идти и по иному пути: создания механизмов, ломающих номенклатурно-корпоративные и мафиозные системы и развивающих демократические формы для про-гресса частной собственности. К таким формам может быть отнесено прежде всего развитие ассоциирования частных соб-ственников, развитие демократических форм акционерных обществ, в которых последовательно реализуются права каждого акционера (осуществляется переход к механизму, при котором права в распоряжении собственностью распреде-ляются среди физических лиц и голосование осуществляется по принципу: один акционер — один голос, а не одна акция — один голос); работники участвуют в управлении и присвоении благ, в контроле и учете собственности и т. д.; обеспечивается гласность в функционировании частной собственности; развита ответственность частного собственника перед обществом за использование находящегося в его распоряжении богатства. Для стран с переходной экономикой этот путь в принципе остается открытым. Однако доминирующей в начале 90-х гг. была обратная тенденция развития частно-собственнических отношений — предполагающая господство но- менклатурно-корпоративных и мафиозных отношений в со-держании собственности, являющейся по форме частной или акционерной.

Последнее не случайно и обусловлено прежде всего закономерностями генезиса частной собственности в переходной экономике, прежде всего — сложившейся моделью приватизации.

§ 3. есть ли перспективы у общественной собственности!

Понятие общественной собственности в науке стран с переходной экономикой, как правило, оказывается крайне не популярным, ассоциируясь с «пережитками» прежней тота-литарно-бюрократической системы. Однако на практике в достаточно массовых масштабах осуществляется совместное распоряжение социальным богатством и его присвоение со стороны группы равноправных собственников («общества»), причем масштабы этой группы могут варьировать от неболь-шого кооператива до общенациональной ассоциации.

Речь идет о развитии форм собственности, которые про-бивают себе дорогу и в так называемой «цивилизованной» экономике, и в экономике, уходящей от тоталитарно-бюро-кратического наследия. Прежде всего это кооперативная и коллективная собственность.

Кооперативная и коллективная соб- и°кадпера"ивная ственность традиционно ассоциируется собственность: в сознании homo soveticus с колхозами,

противоречия которые были похожи на кооператив в

и перспективы общемировом понимании этого слова не

более, чем свинья похожа на ежа. Тем не менее даже в рамках колхозной системы существовали определенные зачатки действительно коллективных отношений собственности, подавлявшиеся государственно-бюрократической организацией и зачастую сведенные на нет.

Вторая ассоциация, довольно типичная для менталитета homo soveticus и связанная со словом «кооператив», порождена периодом перестройки. Это ассоциация с мелкими лавочками, осуществлявшими посредническую, как правило, спекулятивную деятельность. Они de facto являлись частными фирмами, когда несколько человек на паях объединялись для контроля за большим объемом деятельности, нанимали большое число лиц для осуществления собственно производственных функций, даже если этими функциями были функции торговли, транспортировки и т. д., и осуществляли фактически частно-капиталистическое предпринимательство.

Если все это — не коллективные предприятия, не кооперативы, то по каким критериям отличать кооператив от частной фирмы? Достаточно просто: кооператив или коллективное предприятие — это объединение группы физических лиц, как правило, осуществляющих одновременно функции и собственников, и работников. При этом большая часть правомочий собственника (распоряжение, использование, присвоение) осуществляются ими совместно, на равных основаниях. Это равенство по отношению к функциям собственника, отношению к средствам производства и труду является существенной чертой кооператива или коллективного предприятия. В то же время коллективные и кооперативные предприятия сохранили ряд механизмов, характерных для частной собственности, соединяя два противоположных интереса: интересы частного собственника и интересы, характерные для коллектива, совместно использующего средства про-, изводства.

От частной собственности в кооперативе «остается» соб-ственность работника на пай или же индивидуальный счет (в этом случае речь идет о коллективно-долевой собственности). Этой собственностью член кооператива не может рас-поряжаться самостоятельно, но она является основанием для получения определенной части доходов (кроме дохода, полу-чаемого на основании распределения по труду) и он может забрать ее при выходе из кооператива или коллективного предприятия. Различия между этими подвидами собственности не прин-ципиальны. Традиционно к кооперативам относят небольшие предприятия, не имеющие акционерной формы. Коллективны-ми предприятиями, как правило, становятся крупные объеди-нения (до нескольких сотен и даже тысяч работников, такие, например, как промышленные коллективные предприятия в нашей стране или Мондрагонское объединение кооперативов в Испании). В переходной экономике в большинстве случаев эти коллективные предприятия имеют форму товариществ с ограниченной ответственностью или закрытого акционерного общества, в котором большинство акций (большинство голо-сующих акций, возможно все голосующие акции) принадлежат работникам, а на бирже котируются либо привилегированные акции, не имеющие права голоса, либо незначительная часть акций, либо вообще ничего.

Каковы основания для развития коллективной собственности в переходной экономике? Прежде всего, те же, что и в любой другой экономике, где кооперативы успешно развиваются— будь то Англия и Испания, Бразилия и Китай. Эта форма не является ни исключением из общемировых тенденций, ни только результатом тоталитарного наследия.

После второй мировой войны в большинстве развитых стран широкое распространение получили рыночные формы коллективных предприятий. Это прежде всего кооперативные предприятия, а также предприятия с широким участием работника в собственности. Они не стали господствующими, но составляют в странах Западной Европы устойчивый сектор, объединяющий в ряде отраслей 5—10% занятых. И это отнюдь не только маленькие группы, объединяющие сельскохозяйственных рабочих или ферментов. К примеру — «Employee stock ownership plan» предполагает создание спецфондов, поддерживаемых государством с целью передачи значительной доли акций предприятий в руки работников. Этот план в широких масштабах (10% промышленности) реализуется в США, где на более чем 1000 предприятий уже доминирует коллективная собственность. В 1994 г. в собственность работников перешла одна из крупнейших в мирг авиакомпаний — «United Air Lines» (более 100 тысяч работников) .

Другой пример: в стране Басков в Испании функционирует Мондрагонская группа кооперативов, которая объединяет 172 производственных, потребительских и иных кооперативных товарищества, объем продаж которых достиг 2 млрд. долларов. Эта группа кооперативов производит сложную бытовую технику, многие другие изделия и играет видную роль в экономике Испании.

И все же коллективные предприятия и кооперативы остаются весьма незначительной частью экономики развитых стран. Это дает повод для утверждений о принципиальной неэффективности коллективной собственности, хотя эти утверждения покоятся в большей степени на теоретических допущениях (при этом не всегда обоснованных), нежели на анализе реальных фактов. Наиболее серьезные возражения против коллективной соб- ственности выдвигаются в «теории самоуправляющейся фир-мы», основоположник которой Б. Уорд (В. Ward) предложил в конце 50-х гг. модель, описывающую поведение такой фирмы. Ее постулаты были основаны на некоторых чертах поведения югославских предприятий, которые отнюдь не были кол-лективными и лишь отчасти могли бы быть названы само-управляющимися. Поведение реальных югославских фирм не слишком хорошо согласовывалось с моделью Уорда; что же касается коллективных предприятий на Западе, то к ним эта модель в целом оказывается неприменимой.

Б. Уорд исходит из того, что целью коллективной (само-управляющейся) фирмы является максимизация дохода на одного занятого. Из этой предпосылки выводится ряд следст-вий.

Во-первых, стремление к максимизации дохода на одного занятого вынуждает коллектив препятствовать расширению занятости (ибо в противном случае доход придется распределять среди большего числа людей) или даже сокращать ее. Поэтому коллективные предприятия характеризуются тенденцией к снижению уровня занятости.

Во-вторых, ради максимизации дохода полученная фирмой прибыль в большей мере направляется на увеличении оплаты труда, нежели на инвестиции. Поэтому самоуправляющиеся фирмы страдают хроническим недоинвестированием.

В-третьих, две указанные выше предпосылки мешают са-моуправляющимся фирмам расширять производство, даже если рынок дает такую возможность. Поэтому для таких фирм характерна неэластичная или даже с обратной кривизной кривая предложения.

В-четвертых, участие рабочих в управлении производством ведет к возрастанию издержек на управление, снижению производственной дисциплины и, в конечном счете, к снижению производительности.

Наблюдение за реальными результатами функционирования коллективных предприятий, как правило, не обнаруживает ни одного из предсказываемых «теорией самоуправляющейся фирмы» следствий. Более того, по некоторым из рас-сматриваемых параметров коллективные фирмы демонстри-руют лучшие результаты по сравнению с аналогичными капи-талистическими фирмами. Коллективные предприятия не сокращают занятость, а, напротив, характеризуются более высокими темпами роста занятости, чем традиционные капиталистические фирмы. Коллективные предприятия не страдают хроническим недо-инвестированием— уровень инвестиций у них находится при-мерно на том же уровне, что и у капиталистических фирм. Что касается кривой предложения, то коллективные предприятия демонстрируют способность к очень быстрому наращива- нию объема продаж. Уровень производительности факторов производства в коллективных предприятиях выше, чем в ка-питалистических фирмах. Практически все эксперты отмечают, что одним из источников эффективности коллективных предприятий является снижение издержек управления.

Модель Б. Уорда подвергалась и теоретической критике. Так, известный американский специалист по теории самоуправления Я. Ванек показал, что применение в самоуправляющейся фирме системы участия в прибылях (при сокращении удельного веса зарплаты) ведет к установлению уровня производительности и занятости на более высоком, а цен — на более низком уровне, чем в аналогичных капиталистических фирмах.

Довольно часто против коллективных предприятий выдвигается возражение, находящееся в противоречии с постулатами теории Б. Уорда — что коллективным фирмам свойственно стремление к сохранению занятости, к предотвращению любых сокращений персонала, а потому такие фирмы воздерживаются от любых технических нововведений, могущих повлиять на занятость. Однако в действительности не удается обнаружить никаких указаний на то, что коллективные фирмы отстают от капиталистических по уровню применяемых технологий.

В России одним из широко распространенных возражений является указание на то, что коллективная собственность ра-ботников препятствует привлечению капиталов в предприятие, поскольку потенциальные сторонние инвесторы не стремятся вкладывать капитал в такое предприятие, где им не может принадлежать никакого контроля над собственностью. Однако такое возражение представляется неправомерным—любое акционерное общество закрытого типа ограничивает доступ сторонних инвесторов в число пайщиков предприятия. А к ак-ционерным обществам закрытого типа принадлежит большин-ство АО в развитых капиталистических странах. Другое, широко распространенное в России возражение — тезис о коллективном предприятии как о «большом колхозе», т. е. о предприятии с «митинговой», заведомо неэффективной системой управления, основанной на участии множества не-компетентных лиц в решении сложных экономических вопро-сов. Но коллективная собственность отнюдь не предполагает некомпетентного вмешательства в дела, требущие специальной квалификации. Специалисты и менеджеры выполняют свою работу на коллективных предприятиях, как и на любых других. Отличие состоит лишь в том, что на коллективных предприятиях весь персонал имеет право участвовать в реше-нии вопросов, для которых достаточно имеющейся квалифи-кации и производственного опыта; что лицам, показавшим способность к принятию управленческих решений, предостав- ляется возможность приобретать недостающие знания и опыт; что коллектив получает право оценивать управленческие ре-шения с точки зрения соответствия собственным интересам, поскольку это право любого собственника.

Сказанное не означает, что коллективная собственность эффективна всегда и при всех условиях, и не содержит потенциально уязвимых мест. Приведенные возражения против коллективной собственности указывают на те недостатки, которые могут проявиться и проявляются в деятельности предприятия с коллективной собственностью. Но и капиталистические фирмы очень часто оказываются неэффективными и доходят до банкротства.

Другое дело, что эффективное функционирование коллек-тивных предприятий ограничено определенными условиями (размер коллектива и т. п.). Но главное в другом: условия рынка (необходимость оперативного реагирования на конъюнктуру, коммерческая тайна и т. п.), а также капиталистического производства создают множество затруднений для наемных работников, желающих основать или выкупить свое предприятие.

В переходной экономике проблемы развития коллективных предприятий, естественно, приобретают специфический вид. Легче всего говорить о трудностях их генезиса, но практика показывает, что этот сектор может не только активно развиваться, но и быть доминирующим (в частности, в России начала 90-х годов предприятия с доминированием собственности работников охватывали более 2/3 занятых). Однако содержание этой формально коллективной собственности в отечественной экономике было ближе к номенклатурно-корпоративному, чем к общественному.

Каковы причины этого противоречивого положения?

С одной стороны, для развития коллективной собственности в переходной экономике есть не только общемировые, но и специфические основания. Среди них традиции коллективизма в экономической, социальной жизни и менталитет наших народов, а также соображения социальной справедливости. С другой — у коллективной собственности в переходной экономике есть и специфические проблемы и «болезни». Они связаны прежде всего с тем, что происхождение коллективной собственности привносит целый ряд проблем функционирования этой переходной от частной к общественной форме собственности. Главным образом — все те же номенклатурно-кор- поративные тенденции, которые в ряде случаев могут составлять содержание коллективной собственности, несмотря на формальное закрепление за работниками предприятий прав верховного собственника, прав на коллективное распоряжение и присвоение находящегося в их собственности имущества, средств производства. Это противоречие (между номенклатур- но-корпоративным наследием и коллективной формой собственности) является ключевым для коллективных предприятий и кооперативов в рамках переходной экономики.

Более того, развитие отношений совместного хозяйствования, присвоения и распоряжения, самоуправления внутри таких предприятий составляет едва ли не наиболее существенную социально-экономическую проблему, поскольку закрепление юридического статуса предприятия как коллективного отнюдь не обеспечивает фактического экономического статуса работников как совладельцев средств производства, лиц, ко-торые могут совместно принимать решения о развитии одного коллективного предприятия, распоряжаться собственностью, которые совместно присваивают результаты своего коллектив-ного труда. Проблема самоуправления и превращения работ-ников в реальных хозяев — такова ключевая внутренняя про-блема развития колективных предприятий.

Как можно обобщенно выразить перспективы развития коллективных форм собственности и кооперативов в переходной экономике? Они связаны с общими возможностями социализации нашей экономической жизни, прежде всего с потенциалом социального творчества, хозяйской, предпринимательской активностью большинства работников. Как правило, для стран, уходящих от тоталитарной системы, этот потенциал оказывается относительно низок. Для большинства трудящихся существенными оказываются противоречия между традициями коллективного труда, коллективной социальной жизни и конформизмом, пассивностью, традициями подчинения бю-рократической структуре. Разрешение этих противоречий возможно по мере роста самоорганизации трудящихся как реакции на условия со-циально-экономической борьбы против «номенклатурного ка-питализма» (например, борьба трудовых коллективов за свои права в процессе приватизации), а так же на базе развития новых кооперативов, возникающих в процессе ассоциирования (объединения) мелких частных собственников. Возможен и путь активизации содержания коллективистских отношений, характерного для прошлого и очищения их от превратных форм. Однако для этого необходимы соответствующие со-циально-политические, субъективные предпосылки, которые далеко не всегда оказываются налицо. Более того, во многих случаях социальная и политическая власть в большинстве стран с переходной экономикой оказывается под контролем номенклатуры и других сил, которые принципиально заинтересованы не столько в развитии, сколько, напротив, в подавлении коллективных форм собственности, что создает дополнительные трудности для их развития. С другой стороны, рост самоорганизации трудящихся, их активности в условиях экономического кризиса во многих случаях приводил к времен- ным или более долгосрочным победам в этом направлении (опыт профсоюза «Солидарность» в Польше в 80-е годы, ряд позитивных достижений союзов трудовых коллективов предприятий России в конце 80-х годов —начале 90-х гг.).

В любом случае, однако, следует признать, что объективные основания для развития коллективных форм собственности в переходной экономике существуют. Более того, для этого нет и ограничений с материально-технической точки зрения, поскольку потенциал развитых индустриальных и постиндустриальных технологий в большинстве стран «реального- социализма» был и сохраняется, несмотря на кризис, достаточно высоким. Особо следует отметить, что большие перспективы развития коллективных форм собственности находятся в постиндустриальном секторе. Значительная часть активных участников движения самоуправления трудовых коллективов, борцов за приватизацию в пользу трудовых коллективов, создания коллективных предприятий — это работники научно- исследовательских, проектных институтов, т. е. коллективов, в которых доминирует или играет значительную роль пост-индустриальный труд.

В то же время не надо забывать о том, что кооперативы: и коллективные предприятия несут в себе черты не только общественной, но и частной собственности. Это касается не только возможности индивидуального присвоения коллективного богатства (именные счета или пай), но и того, что кооператив является обособленным субъектом, который хозяйствует как «частник» наряду с другими такими же коллективными или частными предприятиями. И в этом смысле по отношению к внешним контрагентам коллективное или кооперативное предприятие по-прежнему остается как бы «большим частным собственником». Другое дело, что кооперативы и коллективные предприятия могут эволюционировать по на-правлению к интеграции, ассоциированию не только имущест-ва, но и реальных социально-экономических, воспроизводст-венных функций (как это, например, произошло в Мондрагон- ской группе кооперативов Испании). Это путь преодоления их обособления как собственников и агентов рынка, путь весьма перспективный для переходной экономики.

Государственная УЖЄ ДЗВН0 СТЗЛ0 «общеизвестным», что

собственность бюрократическая государственная собстИ собственность венность является основным камнем претобщественных кновения на пути к радикальным эконоорганизации мическим реформам и соответственно к

благосостоянию в странах, которые уходят от тоталитарного режима. При этом сознательно или бессознательно совер-шаются по меньшей мере две ошибки: отождествление, во-первых, государственной собственности с бюрократической и, во-вторых, экономических реформ с обязательной привати- зацией и переходом к частной собственности. Между тем существуют (как было отмечено выше) эффективные и более или менее демократически управляемые государственные предприятия. Существуют и варианты экономических реформ, при которых государственная собственность остается доминирующей, а мелкий бизнес, другие формы частной собственности развиваются параллельно с ним и преимущественно на собственной основе, а не как результат приватизации. Так проходят, например, реформы в Китайской Народной Респуб-лике и в ряде других юго-восточных стран. Значительную роль государственная собственность играла и в экономике «Азиатских тигров».

В то же время в любой из экономик (и отечественной, и китайской, и развитых стран) одной из ключевых болезней этой формы, как и других форм крупной собственности, является бюрократизация, создание иерархических структур без обратной связи, ориентированных на формальные, внешние, оторванные от реальной экономической действительности показатели (например, план-фетиш, механизмы «плановой сделки», «псевдоадминистративных цен», другие компоненты реальной экономики тоталитарного прошлого).

Логично предположить, что за этими разнонаправленными тенденциями скрыто внутреннее противоречие государственной собственности, которое характерно для нее в любой со-циально-экономической системе, а в нашей—особенно: между статусом государства как представителя интересов всего об-щества, и как обособленного института, способного бюрокра-тически подчинять общество.

В первом случае государство призвано выражать действительно общенародные интересы. К таким интересам относится большая часть вопросов экологии, значительная часть вопросов социальной справедливости (например, обеспечение уже и еще нетрудоспособных), развития экономической и социальной инфраструктуры и многие другие.

Но это долженствование. На самом деле в большей или меньшей степени государство всегда обособлено как экономический и политический институт и в своей хозяйственной деятельности в определенной (большей или меньшей) мере реализует интересы государства как особого, «сверхкрупного» частного собственника. Эта вторая сторона медали в ряде случаев может оказаться доминирующей. Более того, в пред-шествующие десятилетия в странах «реального социализма» она оказалась абсолютно доминирующей.

Между тем, развитие государственной собственности возможно и в направлении дебюрократизации, которая позволяет преодолеть основные пороки прежней бюрократической системы отношений собственности, но не разрушить те пре-имущества, которые характерны для общественной точнее, общенародной) собственности, имеющей государственную форму. Каким образом можно реализовать эту задачу?

Прежде всего необходимо понять, что из себя может пред-ставлять демократически управляемое самостоятельное пред-приятие, находящееся в государственной собственности. Для таких предприятий, как правило, применяется понятие «на-родного предприятия» (в ряде случаев арендного предприятия, хотя аренда — это форма переходная от государственной к коллективной форме собственности). Статус предприятия как народного предполагает, что народ обладает реальными правомочиями в распоряжении своим богатством, в данном случае конкретным предприятием: фабрикой, станками, оборудованием, продукцией, которая на нем выпускается. «Народ» — это трудовой коллектив предприятия, но прежде всего — это общество в целом. Следовательно, появляется важнейшая проблема распределения полномочий между государством, представляющим единые для всех граждан данной страны интересы, и коллективом данного предприятия (именно коллективом, а не администрацией, которая отнюдь не тождественна первому).

Какие же правомочия принадлежат в этом случае государству? Государству и только ему принадлежит право продажи предприятия, определения политики слияния, образования сложных форм собственности или хозяйствования на базе государственных предприятий (концернов или других объединений) или, наоборот, разукрупнения, когда отдельный филиал или одно из производства становится независимым, самостоятельным предприятием, а также вопрос о его выкупе трудовым коллективом или продаже частному собственнику. При этом инициатива таких слияний или разукрупнений может принадлежать и трудовому коллективу, но решение остается за государством.

Второе полномочие, которое сохраняется в этом случае у государства — предоставление коллективу государственных заказов, обеспечивающих средний для данных условий хозяйствования уровень рентабельности и обязательных для выполнения. Аналогия с директивным планом, планом-фетишем, который был результатом закулисной плановой сделки, торга между дирекцией и государственной бюрократией, в данном случае будет уместна только в том случае, если государство останется прежней бюрократической структурой, а предприятие будет представлено исключительно номенклатурой среднего уровня — директорским корпусом.

Если же права по распоряжению имуществом принадлежат прежде всего трудовому коллективу, то он не будет заинтересован в неэффективном для самого себя экономическом решении. С другой стороны, государство, сохраняя свою собственность на средства производства, должно обладать и опре- деленными возможностями для их целенаправленного использования для реализации неких конкретных общенародных интересов.

Третий компонент правомочий государства: оно должно обладать возможностью получения определенной доли при-были от деятельности государственного предприятия сверх налогов, обязательных для любых других хозяйственных звеньев: ведь это предприятие, хотя и находится в ведении данного трудового коллектива, но является собственностью всех членов общества. Следовательно, определенная часть прибавочного продукта должна принадлежать собственнику, а им являются все граждане государства.

За этими исключениями остальные правомочия по организации функционирования госпредприятий передаются трудовому коллективу. Именно он определяет, каким должно быть производство, что и как производить, а также модель внут-ренней хозяйственной деятельности — то, как будет построена система экономических отношений внутри предприятия, оплата труда его работников и распределение доходов (на потребление, расширение производства, социальное развитие), которые получит этот коллектив, самостоятельно зара-батывающий себе на жизнь.

Наконец, одним из ключевых правомочий государства является определение направлений определенной части инвестиций, — чтобы государственные предприятия становились стержнем общегосударственных (общенародных), отраслевых или региональных программ, призванных осуществить структурную перестройку экономики.

Однако собственность, в том числе и государственная, — это не только правомочия, но и ответственность. Вопрос об ответственности за использованием госсобственности решается опять-таки на основе разделения правомочий между трудовым коллективом, как частью народа, которому принадлежит это имущество, и государством, как представителем об- чает за обеспечение своего госзаказа поставками, трудовой щества в целом, единых интересов народа. Государство отвечает за обеспечение своего госзаказа поставками, трудовой коллектив отвечает за безубыточность производства, сохранение выделенных ему государством фондов в том количестве и качестве, которое определено уставом.

Как может отвечать государство или трудовой коллектив за невыполнение своих обязательств? С точки зрения коллектива, ответственность состоит в простом факте зависимости его дохода от результата деятельности предприятия. Если на предприятии вследствие неэффективного хозяйствования начинается «проедание» основных фондов, сокращение уставного капитала, в ход идет целый набор штрафных санкций, прежде всего — компенсационные выплаты за счет фон- да заработной платы или иных фондов, которые служат основой для доходов работников предприятия. Если же коллектив в течение длительного времени не справляется со своими обязательствами и не может обеспечить эффективного функционирования государственных средств производства, предприятие может быть закрыто.

Что же касается государства, то в случае предоставления предприятию невыгодных заказов, их необеспечения необхо-димыми поставками или иных нарушений своих обязательств, оно обязано компенсировать потери трудовому коллективу. Коллектив же может использовать эти средства для выкупа государственного предприятия, превращения его в коллектив-ное, если он сочтет такую модель хозяйствования более эф-фективной.

Не исключено, что государственные предприятия могут иметь акционерную форму собственности и при этом часть акций может котироваться на рынке, что достаточно типично для переходной экономики.

Далее, коллектив никогда не сможет осуществлять эффективного экономического и социального управления, если он не будет нанимать по контракту профессиональную команду управляющих, которая получит, в свою очередь, часть правомочий и часть ответственности трудового коллектива. В этом случае возникает довольно сложный пучок правомочий и сложная система отношений собственности, перераспре-деление правомочий и ответственности. Ничего удивительного в этом нет. Государственная собственность — это сложная форма, и она включает в себя сложную систему отношений.

Еще сложнее проблема формирования и развития отношений демократической государственной собственности на макроуровне. Государственная собственность — это не сумма предприятий, а "Целостная макроэкономическая система. Ка-ким же образом реализуется государственная собственность на макроуровне? Именно здесь в первую очередь возникает вопрос о том, какой по содержанию является государственная собственность — бюрократической, т. е. отчужденной от на-рода или общенародной, только имеющей государственную форму.

Эта дилемма требует своего разрешения, которое достаточно сложно. Для того чтобы собственность была общенародной, государство должно фактически выражать интересы, общие для большинства граждан. Иными словами, государство должно быть последовательно демократическим. Предположим, что эту проблему решить удалось.

Еще сложнее решаются социально-экономические проблемы демократизации государственной собственности. Так, соб-ственник имеет право на реальное присвоение и распоряже- ниє тем, что ему принадлежит. Если граждане все вместе являются собственниками государственного имущества то как каждый может свободно использовать эту собственность?

Чтобы создать систему отношений, обеспечивающих совместное присвоение и распоряжение государственным имуществом, необходимо сформировать механизм реализации общественного содержания государственной собственности.

Во-первых, механизм совместного распоряжения средствами производства, который реализуется через систему отношений самоуправления трудящихся на всех этажах экономической системы: от бригады до предприятия, региона и страны в целом.

С самоуправлением в госсекторе переходной экономики непосредственно взаимосвязан еще один компонент, обеспечивающий экономическую реализацию государственной собственности как общенародной — демократическое программирование экономики, в частности, реализация программ структурной перестройкой, социальных и экологических программ, которые позволяют использовать экономический потенциал государства (в том числе находящихся в его собственности средств производства) для осуществления коренных качест-венных сдвигов в технологической структуре, социальном и гуманитарном развитии, в области экологии. Эти сдвиги являются крайне актуальными и необходимыми для переход-ной экономики и поэтому здесь концентрация определенных ресурсов в рамках государственной, по форме, собственности является важной предпосылкой такого структурного маневра, а успешные примеры такого рода маневров хорошо известны. Это и опыт новой экономической политики в нашей стране, и опыт Китайской народной республики, и опыт «Азиатских тигров».

Во-вторых, необходимо обеспечить равные возможности присвоения гражданами государственных средств производства. Общественная собственность, имеющая государственную форму, несовместима с наемным трудом, ибо граждане в данном случае должны быть не служащими по найму у государства, а одновременно и работниками и собственниками. Несовместима общественная собственность и с внеэкономическим принуждением к труду — такими феноменами как прописка, лимиты, «оргнаборы», ведомственное жилье и многие другие механизмы внеэкономического подчинения гражданина государству.

Между тем эти феномены не только были весьма характерны для нашего прошлого, но и сохраняются до сих пор. От всех этих «пережитков» прошлого нам предстоит как-то избавиться, но в экономике это можно сделать только одним путем — «выращивая» иную, более эффективную систему отношений, в которых госсобственность перестает быть по со- держанию госкапиталистической или госфеодальной и ста- ловится общенародной.

Для этого надо решить положительную задачу — на деле равного присвоения гражданином любых государственных средств производства, что означает возможность работника участвовать на конкурсных началах в использовании государственных средств производства, либо на индивидуальной основе (это может быть индивидуальная аренда государственных средств производства, скажем в рамках мелкого производства, торговли или сферы обслуживания), либо на началах коллективных.

Последнее предполагает обеспечение свободы трудящихся •создавать ассоциации, формировать коллективы, которые мо-гут выступать с инициативой аренды государственных средств производства или использования их на началах полного хо-зяйственного ведения, т. е. в рамках модели «народного пред-приятия». Государственные органы в свою очередь могут решать, кто из граждан может обеспечить наиболее эффек-тивное использование этой собственности. Безусловно, этот механизм является переходным, как и все то, что мы описы-ваем в рамках нашего предмета — исследования переходной экономики.

В результате работники становятся собственниками не только на уровне предприятия, но и имея право выбора (участия в конкурсе) на макроуровне, имеют возможность участвовать в присвоении государственных средств производства на равных началах.

В-третьих, условием общенародного содержания государственной собственности являются равные возможности использования дохода, получаемого от этой собственности. Доход от государственной собственности, а также налоги с предприятий, находящихся в других формах собственности и граждан, должны обеспечивать всем равные возможности в системе социального обеспечения, возможности, которые нам даются именно потому, что мы являемся, гражданами госу-дарства, обладающего определенным общественным богат-ством.

Если говорить конкретно об экономике России, то даже с учетом нынешнего кризиса и гримас приватизации это общественное богатство окажется весьма немалым и при эф-фективном использовании даст возможность для решения многих социальных проблем. Основанием для такого опти-мизма служит то, что даже в условиях крайне неэффективной хозяйственной системы прошлого социальные гарантии в СССР находились на высоком уровне для государства со столь низким уровнем производительности труда.

Как именно гражданин может получать свою «долю» дохода от госсобственности? — Через последовательное осущест- вление принципа свободного и равного доступа любого граж-данина к любым общественным (государственным) фондам потребления в сферах здравоохранения, отдыха, образования, культуры, а также имея право на пенсионное обеспечение' равно и как права на поддержку еще нетрудоспособной моло-дежи. Все это является важнейшими компонентами экономи-ческой реализации общенародной по содержанию и государ-ственной по форме собственности.

В-четвертых, важным компонентом государственной собственности является реальная гарантия занятости для работника при значительной доле государственной собственности в переходной экономике. Государство может и должно осуществлять (совместно с общественными организациями — прежде всего профсоюзами и союзами трудовых коллективов) активную политику занятости, политику гарантированного обеспечения рабочим место любого трудоспособного гражданина, который хочет реализовать свою способность к труду, а в случае необходимости готов изменить или повысить свою квалификацию и принять те предложения, которые ему даются государством и профсоюзами для осуществления трудовой деятельности. Активная политика переобучения, переквали-фикации работника, гарантии для любого трудоспособного гражданина, желающего и умеющего работать, — таков один из абсолютно необходимых механизмов экономической реализации государственной собственности.

Наконец, в-пятых, общенародная собственность предполагает реальные равные права на гарантированную минимальную зарплату и гарантии соблюдения принципов социальной справедливости при распределении доходов (необходимого и части прибавочного продукта) среди работников предприятий, находящихся в государственной собственности. В данном случае приоритетным становится механизм распределения по труду, устанавливающий определенный уровень дохода в зависимости от квалификации и реальных результатов деятельности конкретного работника, т. е. зависимости от качества (во многом определяемого результатом) и объема труда.

Фактически выделенные пять пунктов могут быть использованы как критерии действительно общественного (в данном случае — общенародного) характера отношений государственной собственности. Не следует забывать и то, что эти отношения в переходной экономике не могут не иметь переходного характера (т. е. соединять в себе противоречия общественной и государственно-капиталистической, бюрократической собственности) и будут сосуществовать и взаимодействовать с другими отношениями — частной и коллективной собственностью.

Характеристика существенных черт государственной соб- отвенности в переходной экономике включает и анализ более поверхностных черт.

К их числу относится децентрализация государственной формы собственности. Последняя включает по меньшей мере три уровня своей организации: муниципальный, республиканский и федеральный. К первому, как правило, относятся объекты коммунального хозяйства и региональная инфраструктура, а так же часть социальных и производственных объектов, находящихся в государственной собственности. На уровне республик (государств, входящих в федерацию) объектами государственной собственности становятся все те структуры, которые могут и должны эффективно функционировать как государственные за исключением объектов общефедерального назначения.

Кроме того, на всех уровнях («этажах») государственной собственности ее объекты могут находиться в полном ведении работающих на них трудовых коллективов (что, в принципе, должно быть правилом) или под жестким контролем государственной администрации, лишь дополняясь участием работников в управлении (что должно быть исключением, распространяющимся на особо важные или опасные объекты типа атомных электростанций).

Какова возможная сфера распространения государственной собственности в переходной экономике? Прежде всего, государственная собственность наиболее адекватна для ис-пользования неделимых, уникальных или всеобщих ресурсов, принадлежащих действительно всему народу. Пример0М"~яв~- ляются невоспроизводимые природные ресурсы, в частности, земля и ее недра; те или иные объекты, использование которых связано с большим риском для всего населения, или, наоборот, с возможностью присвоения этих результатов всем населением. К последним объектам относится значительная часть энергетики, транспорта, вообще экономической инфраструктуры, с одной стороны, и ультраструктуры, т. е. той части экономической системы, которая работает на население непосредственно и создает творческий потенциал нации, — с другой.

Наука, искусство, образование и т. п. требуют не огосударствления, а государственной поддержки этих сфер, при развитии государственной формы собственности, лишь в масштабах, гарантирующих ученому, художнику, деятелю образования, воспитания, культуры возможность свободно использовать государственные средства для осуществления своей творческой деятельности, т. е. свободно формировать научные, художественные, педагогические коллективы, ис-пользуя определенные государственные ресурсы на конкурс-ной основе.

Итак, эти сферы, представляющие как бы самый низ и самый верх экономической системы — природные ресурсы и инфраструктура, энергетика, транспорт на одном полюсе, наука и искусство, образование, культура — на другом, — составляют приоритетные направления для развития государственной собственности.

Широкие возможности для развития государственной собственности оставляют и традиционные развитые индустриальные и переходные к постиндустриальным технологические системы. Скажем, крупные предприятия, работавшие ранее в рамках военно-промышленного комплекса и подлежащие конверсии, могут сохранить государственную форму собственности, изменив направление своей деятельности и преодолев прежнее характерное для них экономическое содержание го-сударственно-бюрократической собственности. Для этого мо-жет быть использована модель «народного предприятия» — модель распределения правомочий и ответственности между коллективом и государством. Эта модель во многом сходна по своему содержанию с коллективной собственностью, за тем исключением, что позволяет государству реализовывать сложные экономические программы, прибегая не только к косвенным, но и прямым методам управления.

В каких бы сферах ни развивалась государственная собственность в переходной экономике, ее главной болезнью останется бюрократическое вырождение (перерождение общественного содержания госсобственности в бюрократическое и/или государственно-капиталистическое). Эта болезнь особенно опасна в условиях переходной экономики, где господство тенденций, вызванных «номенклатурным капитализмом», превращает в большинстве случаев государственную по форме собственность (в частности, акционерные общества, конт-рольный пакет акций которых находится в руках государст-венных органов), в собственность с таким же корпоративно- капиталистическим содержанием, как и в формально частных крупных акционерных предприятиях. Различия касаются лишь того, между кем именно распределены те или иные «пучки» прав собственности, насколько сильно государственный аппарат может контролировать те или иные объекты.

В случае концентрации контрольного пакета акций в руках государства или сохранения чисто государственной формы собственности (неприватизированные объекты) на пред-приятиях скорее всего будет доминировать патерналистский тип госкапиталистической эксплуатации работников, соче-тающийся с большей стабильностью и меньшей доходностью таких предприятий (менее жесткие финансовые ограничения, более дешевые кредиты, меньшая мобильность на рынках). При этом, однако, достаточно типичным является сращивание таких формально государственных объектов с частными на основе личной унии администрации государственных пред- приятии и хозяев паразитирующих на них «дочерних» или формально независимых частных форм.

В случае доминирования частной собственности та же по существу номенклатура или близкие к ней слои будут осуществлять свое господство в более прямой форме. Последнее! однако, не отменит традиций и институтов патернализма, типичных для переходной экономики, а лишь ослабит их влияние и снизит роль.

В обоих случаях собственность по содержанию будет корпоративно-капиталистической. В обоих случаях для развития государственной собственности как формы общественной, ассоциированной собственности потребуются качественные изменения в содержании отношений собственности. Парадоксально, но факт, что в переходной экономике формально частная акционерная фирма с большей долей собственности работников, системой патисипативного управления (частичного самоуправления, участия работников в контроле и принятии решений) и социальными «рамками» бизнеса может быть ближе по содержанию к общественной собственности, чем государственное предприятие, где господствуют отношения корпоративно-капиталистической эксплуатации работников. Вопрос, следовательно, в том, насколько в рамках конкретного объекта госсобственности реализуются отношения общественного (ассоциированного) распоряжения и присвоения средств производства и результатов труда; от этого в определяющей степени будет зависеть степень развития ассоциированного содержания государственной собственности на микроуровне.

Наконец, принципиально важным для понимания действи-тельного содержания государственной собственности в пере-ходной экономике является вопрос о социально-экономиче-ском содержании государства, являющегося собственником (вопрос о содержании госсобственности — это проблема не столько микро-, сколько макроуровня). Если государство по своей природе является не более чем представителем власт-вующего в экономической и политической жизни номенкла-турно-корпоративного капитала, если на макроуровне не реа-лизуются те принципы ассоциированной собственности, о ко-торых речь шла выше и которые были выработаны общест-венной мыслью на основе анализа объективных тенденций со-циализации современной мировой экономики, если государст-во по политическому содержанию не является демократиче-ским (не реализует парадигму народовластия и самоуправле-ния),— если это так, то и содержанием государственной формы собственности в переходной экономике будет номенкла-турно-корпоративная эксплуатация общества (и прежде всего — трудящихся, уже и еще нетрудоспособных) со стороны отчужденной от него и паразитирующей на нем бюрократии.

Иными словами, сама по себе государственная форма соб- ственности не гарантирует ее общественного содержания. Она может скрывать корпоративно-бюрократическое отчуждение собственности государства от его граждан. Как именно может быть преодолено это наследие — вопрос принципиально сложный, ибо он упирается в конечном итоге в отказ от парадигмы «номенклатурного капитализма», которая, как правило, является доминирующей в переходной экономике (особенно в России), и переход к альтернативной модели — «экономике для человека».

Отличительной чертой собственности общественных организаций (например, профсоюзов, объединений потребителей, экологических или женских союзов, любых других объединений граждан, реализующих совместные интересы) является равнодоступность объектов этой собственности, равные права на использование. Условием такого использования является практическая деятельность в рамках этой организации.

Другое дело, что на практике и эти структуры подвержены бюрократизации. Общая дилемма — бюрократизм или реальная демократия, самоуправление — оказывается существенной проблемой для всех общественных форм собственности, начиная с коллективной, включая государственную, и заканчивая собственностью общественных организаций. Для последних угроза бюрократизации существенно ниже, чем для государства, возникшего в истории как особый аппарат, стоящий над народом.

В переходной экономике большинство форм собственности, которые практически развиваются, носит столь же переходный характер. Они являются сложными формами, соединяющими так или иначе механизмы присвоения, распоряжения и использования благ, а также «пучки правомочий», характерные для только что названных основных форм собственности. К таким формам относятся и акционерные общества закрытого типа, в которых соединяются черты коллективных и акцио-нерных предприятий, и акционерные общества с доминирова-нием государственного капитала, а таковые составляли боль-шинство в экономике России в начале 90-х гг., или арендные предприятия, в которых соединяются черты коллективно-групповой и государственной собственности. Переходный характер могут носить и мелкие частные фирмы, в которых соединяется частная собственность, основанная на собственном труде, с чертами коллективных, кооперативных предприятий, и большинство других конкретных хозяйственных форм. Причем к принципиально важным чертам переходной экономики относится то, что все эти формы подвижны и изменчивы. Они образуются и исчезают в зависимости от изменений в течении экономических и социальных процессов, в законодательстве, политике.

Характерной чертой всех форм собственности в переходной экономике является не только принципиальный разрыв форм и содержания, но и номенклатурно-корпоративная трансфор-мация последнего (что касается и государственной, и частной, и других форм собственности). Такая постановка вопроса за-ставляет по-новому взглянуть на проблемы приватизации. Ключевым ее вопросом становится проблема социально-эко-номического содержания этого процесса, а не формальные ас-пекты перехода от государственной к частной собственности.

§ 4. собственность: отчуждение или освобождение труда!

Проблема отчуждения и освобождения труда является центральным вопросом для развития, переходной экономики. Почему? Наверное потому, что здесь лежит ключ к ответу на вопрос, как же все-таки работник соединяется со средствами производства, отчужден он от них или использует их как свободный работник, как хозяин. Видимо, переходная экономика означает соединение этих противоречивых начал в рамках сложной, многоукладной системы. Но это не снимает вопросов: как именно и в какой мере в нашем обществе было, есть и будет развито освобождение или отчуждение труда. Работник в условиях Тогда политическая экономия традицион- «реального социализ- но называла указанное соединение «ос- ма» новным производственным отношением

социализма». На протяжении многих десятилетий упорно утверждалось, что социализм обеспечивает отсутствие эксплуатации, свободное и планомерное соединение работника со средствами производства, полное благосостояние, гармоничное, всестороннее развитие личности и прочее. При этом бла-гополучно закрывались глаза на то, что у нас насчет свобод-ного выбора места работы было туговато, что труд по способностям скорее исключение, чем правило, что «полное благосостояние» оборачивается пустыми прилавками, а «свободное и всестороннее развитие личности» — массовым алкоголизмом, высокой детской смертностью и другими социальными дефектами.

На деле отношение соединения работника со средствами производства в условиях «реального социализма» характеризовалось глубинным противоречием. На одной стороне — огосударствление рабочей силы (в определенной степени даже принудительное соединение работника со средствами производства), его эксплуатация государством и сохранение формы найма работников. На другой — элементы общественного присвоения, коллективизма и освобождения труда.

Полупринудительное соединение работника со средствами производства реализовалось їв формах прописки, лимита, ве-домственных жилье, детсадах и т. п. При системе беспаспорт- ного существования колхозников в условиях сталинизма люди не имели права без разрешения покинуть колхоз. Принуди-тельный труд ссыльных, «спецпереселенцев» и заключенных был самым бесчеловечным в этой системе принуждения.

Экономическое и внеэкономическое принуждение выража-лось в присвоении государством прибавочного (и отчасти необходимого) продукта, создававшегося работником. В результате соединение работника со средствами производства было отношением госкапиталистической экономической и внеэкономической эксплуатации, имевшей форму найма работника.

Другой стороной из реалий прошлого были элементы преодоления отчуждения труда и общественного присвоения государственной собственности: реальные ростки социального равенства подавляющего большинства членов общества по отношению к средствам производства, гарантии труда и возможность бесплатного образования, коллективизм и взаимопомощь в отношениях на микроуровне.

Эти стороны не существовали одна вне другой: социальное равенство было ограничено бюрократическими рамками, социальные гарантии (труда и т. in.) базировались на государственном патернализме, коллективизм носил полупринудительный характер. Иными словами ростки освобождения труда развивались преимущественно в мутантных формах. Но в то же время даже эти мутантные элементы оказывали существенное влияние на механизм экономического и внеэкономического принуждения, корректируя их содержание и придавая им «социалистическую» форму.

Ныне, в условиях развития по пути «номенклатурного капитализма», оказались задавлены (а то и уничтожены) ростки освобождения труда, но как ни странно, сохраняются похожие на прежние механизмы отчуждения труда: менее жесткая и более узкая система полупринудительного труда, присвоение номенклатурой прибавочного продукта и т. п. Есть и новое — рост корпоративно-капиталистических отношений и генезис рынка рабочей силы (довольно непривычное для нас понятие; для Югославии, например, это было реальностью уже в 60—80-х гг.).

Альтернатива — развитие ли капитали- .Альтернативы пере- стического найма и эксплуатации работ- ходнои экономики ников или гуманизация и освобождение

труда — для переходной экономики должна найти компромиссное решение.

Каковы элементы рынка рабочей силы? Во-первых, окончательное превращение рабочей силы в товар, продаваемый (работником) и покупаемый (государством или частным собственником). Рабочая сила, труд при наличии рынка рабочей ¦ силы отчуждаются от человека, работника и присваиваются (на время) собственником. Во-вторых, специфической чертой рынка рабочей силы является безработица. В-третьих, компонентом рынка рабочей силы является конкуренция между рабочими, прямое отчуждение человека от человека, причем взаимное отчуждение именно тружеников. В первые годы перестройки «прелести» такой конкуренции были малопонятны. Когда же в нашей стране началось всеобщее внедрение «рынка», конкуренция за рабочее место стала совершенно очевидной; человек, который часто болеет, не выдерживает высокого ритма труда, интенсивности, конкурирует с тем, кто хочет встать на его место и готов на любые условия труда, попробовав, что такое безработица.

Итак, если в условиях «реального социализма» соединение работника со средствами производства было опосредовано огосударствлением рабочей силы, формой найма работника и элементами рынка труда, то ныне именно последние две формы развиваются особенно интенсивно при сохранении пережитков первой.

Рынок рабочей силы создает мощные стимулы к интенсификации труда, связанные именно с безработицей и конкуренцией работников. Традиционно именно с этими стимулами связывались преимущества буржуазной экономики.

В то же время для современных развитых стран характерны попытки каким-то образом смягчить конкуренцию между работниками. В Японии, например, используют системы ротации кадров, поощряется ориентация на работу «коман-дой», коллективную организацию труда и коллективную от-ветственность за его результаты. Поиск путей гуманизации соединения работника со средствами производства — одно из ключевых направлений совершенствования системы занятости, систем организации деятельности фирм в США и Западной Европе начиная со второй половины 70-х годов. Возникнув еще в 30-е годы как «доктрина человеческих отношений», это направление сегодня становится все более значимым.

Чтобы понять причины этого, надо рассмотреть более глобальную проблему: каким должен быть механизм соединения работника со средствами производства в экономике общества, движущегося по направлению к постиндустриальному, социально ориентированному хозяйству?

Адекватное этой задаче, современной научно-технической революции производство требует развития человека, творчески использующего свои способности; причем не столько физические, сколько умственные, креативные. Иными словами, обществу эпохи НТР нужна такая система «включения» человека в экономику, которая позволяет раскрепостить, интенсифицировать его творческий потенциал, творческие способности. Экономике эпохи НТР нужна не рабочая сила, выполняющая определенное техническое задание, а человек со всем богатством его способностей.

Иными словами, современной экономике (и переходной

к будущему, а не к прошлому, в первую очередь) нужен такой способ соединения работника со средствами производства, который позволил бы, во-первых, обеспечить каждому труд по способностям, и во-вторых, подчинить процесс соединения работника со средствами производства интересам развития человека, его новаторских, творческих способностей.

На первый взгляд, в переходной (а тем более — кризисной. такой, как в России в начале 90-х годов) экономике такую задачу решать никак нельзя. Но переход к «экономике для человека» и не должен давать чистых и развитых форм освобождения труда. Перед нами сегодня перспектива становления этих новых форм. Ее историческим аналогом может быть эпоха становления буржуазной экономики, названной К- Марксом «первоначальным накоплением капитала», эпоха, где господствовали «допотопные» формы капитала, сосуществуя со все еще господствовавшими феодальными отношениями.

Быть может, правомерно используя эту методологию, считать, что у нас есть возможность (она, естественно, может и не реализоваться) развития «допотопных», первоначальных форм нового соединения работника со средствами производства, отношения освобождения труда в противоречивом единстве с различными формами отчуждения труда (частно- и госкапиталистическими) ?

Тогда сегодня мы не просто можем, а должны иметь достаточно уродливые зародыши нового (освобождения труда), сосуществующего со старым (капиталистическим отчуждением) и мало похожего на то, что видится в качестве идеала. Точно так же, как столетия назад, капитализм (бывший тогда новейшим достижением экономической организации) вырастал в муках и борьбе с феодальным принуждением, так сейчас новое отношение — освобождение труда — мучительно вырастает в борьбе с буржуазным отчуждением.

Для чего важно оценить эти механизмы именно таким образом в исторической ретроспективе? Для того, чтобы ответить на вопрос, в каком направлении, от каких и к каким формам развиваются отношения соединения работника со средствами производства в переходной экономике.

Первым и простейшим шагом мог бы В поисках путей стать постепенно, но неуклонно проводиосвобождЧеанияНОтГр°уда мый в жизнь курс на снятие внеэкономической зависимости рабочих: лимиты и прописка, ведомственное жилье и оргнаборы — все, что делает администраторов всех рангов хозяевами трудящихся на работе и дома. Без свободы территориальной, профессиональной подвижности, возможности жить и работать где и кем хочется свободного труда быть не может.

Второй шаг — предотвращение возрождения наемного, труда как доминирующей формы, когда на одном полюсе нашего общества из бывшей бюро-, и технократии создается новая буржуазия, а на другом — остаются по-прежнему бесправные, но «свободные», продающие на рынке труда свою рабочую силу трудящиеся.

Могут ли быть сделаны эти шаги в переходной экономике, и если да, то как и в какой мере? Различные формы собственности, существующие в переходной экономике, могут давать разные варианты содержательного решения этих проблем. Но можно сразу заметить, что в любом случае необходимо уйти от форм внеэкономического принуждения. Очевидно и то, что в переходной экономике будут развиваться формы, базирующиеся на наемном труде. Это будет и частная собственность с использованием наемного труда* и акционерные общества, в которых собственником будут как корпорации, так и частные лица. Возможно собственниками в акционерных обществах станут и работники (во всяком случае, за это можно и должно бороться).

Но переходная экономика — это еще и те формы собственности, которые предполагают единство работника и собственника, в которых он по форме не отчужден от средств производства. К таким формам относятся, коллективные предприятия, кооперативы и государственные предприятия при условии действительно демократической организации государственной собственности.

Другое дело, что реальным содержанием отношений собственности переходной экономики может быть по-прежнему экономическое (а частично и внеэкономическое) принуждение работников, осуществляемое технократией и иными слоями (номенклатурой и др.) в рамках различных форм собственности: и на акционерных, и на коллективных, и на государственных предприятиях.

Для того, чтобы это отчуждение было преодолено, для того, чтобы работник на деле стал хозяином, и должны развиваться отношения освобождения труда. Это отношения, которые включают совместное распоряжение и присвоение средств производства, а также распределение результатов труда в соответствии с реально равноправным отношением к общему богатству. Первых двух шагов — отказа от внеэкономического принуждения и вытеснения наемного труда для этого мало. Третий шаг—развитие отношений самоуправления на всех «этажах» экономики. Четвертый — реальная возможность работника получить работу по склонности, соединиться с любыми средствами производства. Основы этого — во- первых, равнодоступная и бесплатная система образования и переквалификации; возможность свободного создания тру- довых ассоциаций, коллективов и т. п. с правом аренды го-сударственных средств производства; общегосударственные программы, обеспечивающие приоритет творческого по содержанию труда и т. п.

Во-вторых, отказ от «безработицы на работе», но при этом сохранение гарантированной занятости. Для этого нужна общественно-государственная система постоянной пере-подготовки и переквалификаци кадров (такие системы уже есть, например в Швеции).

В-третьих, право свободного объединения трудящихся, создания ими своих организаций и союзов, чтобы всем вместе отстаивать свои интересы. Именно такие организации смогут стать гарантами проведения в жизнь и названных выше, и других шагов по освобождению труда.

Названные четыре шага к освобождению труда могут привести к серьезным изменениям в системе социально-эко-номических отношений. Они станут глубинными, если затро-нут содержание труда и производства. Однако освобождение труда останется формальным, если не будет сделан пятый шаг — воплощение в жизнь специфического, гуманистического социально-экономического заказа НТП, определяющего, какой тип техники и технологии адекватен для обеспечения развития человека, а не только эффективен в рыночном отношении. А для этого нужны, как минимум, технологии, позволяющие механизировать ручной тяжелый труд, сберечь природу, избежать производственного травматизма. Необходимо искать новый тип технологий, где бы человек перестал быть придатком машин, решительно уходя от индустриального общества с его бесконечным ростом производства ради расширения утилитарного потребления. У нас же экономике (как рынком, так и сохраняющейся бюрократией) фактически дается «заказ» на воспроизводство старого типа техники, который давно перерос «цивилизованный мир».

Но возможно ли перепрыгнуть через технологические этапы? Япония показала — можно. На месте разрушенной аме-риканскими бомбардировками страны удалось создать пере-довую с точки зрения НТП экономику за счет того, что японцы не стали воссоздавать полностью систему существовавших промышленных технологий, а переориентировались на наукоемкие производства, которые в 50-е годы считались послезавтрашним днем общественного развития. Быть может и бывшим «социалистическим» странам следует сегодня пе-рестраивать экономику, ориентируясь на послезавтрашний день мирового сообщества? Главным вопросом при этом, конечно, остается экономи-ческий механизм, обеспечивающий ориентацию экономики на постиндустриальные, базирующиеся на доминировании твор-ческого труда технологии. Разрешение этой проблемы в принципе возможно лишь на одном пути — НТП и развития творческого содержания труда. Чем дальше мы продвинуты по этому пути, чем выше производительность труда, тем богаче будет наша развитие (не только потребление, но и создание, использование культуры в свободное время), тем меньше будет наш необходимый (нетворческий) труд.

Сказанное выше об освобождении труда

Модели соединения

работника со средст- и основных шагах, которые необходимо вами производства сделать для того, чтобы это освобожде- и перспективы осво- ние труда стало реальностью, во многом вождения труда в пе- звучит как фантастические благопоже- реходной экономике ланиЯ) если их сравнивать с реалиями

кризисной экономики России или Восточной Европы начала 90-х гг.

Тем не менее выделение пяти основных шагов, необходимых для того, чтобы освобождение труда стало хоть в какой-то мере реальностью, опирается на анализ общемировых тенденций социализации экономики, требования, которые предъявляет современная научно-техническая революция всему обществу, желающему достойно войти в экономику XXI века. Возможно ли это в данной стране — России, при данных условиях, на определенном этапе развития или невозможно — это уже вопрос конкретной экономической политики.

Далее, рассмотренное выше отнюдь не есть единственно возможный путь развития переходной экономики. Этот путь, если говорить о соединении работника со средствами производства (т. е. о гом, кто будет хозяином в результате осуществления перехода в некоторое будущее), может быть выражен при помощи двух моделей.

Первая — это сценарий «номенклатурного капитализма», который медленно, мучительно эволюционирует по направлению к более или менее развитым формам современного постклассического буржуазного общества. В этом случае хозяином в экономике преимущественно будет частный собственник, выходец из различных слоев номенклатуры, «теневиков» и, в незначительной степени, из предприимчивых наемных ps ботников прошлого. Большинство же последних окажется наемными рабочими у этих частных собственников. Отношения между ними будут преимущественно отноше-ниями найма и капиталистической эксплуатации (если гово-рить на языке марксизма) или же отношениями рыночной экономики, в которой на «партнерских началах» взаимодей-ствует труд, капитал и земля (если мыслить в соответствии с концепцией Сэя).

Содержание этой модели в ближайшем будущем будет выражено генезисом не только собственника, но и наемного работника. А он был и остается во многом — по традиции, по модели поведения — служащим по найму у государства со своим специфическим менталитетом, типом экономического поведения, интересов и потребностей: традиции уравниловки и справедливости, привычка к патернализму, опеке, гарантиям, отсутствие инициативы. С другой стороны, это традиции коллективных акций, коллективного предпринимательства, коллективного труда.

Специфическим будет здесь и отношение между такими собственниками и такими работниками: господство номен-клатурно-корпоративного содержания собственности будет сочетаться с пережитками внеэкономического принуждения к труду и бюрократического патернализма, очень медленно будут развиваться современные формы социального партнер-ства и гуманизации труда, характерные для постклассического капитализма развитых стран.

Впрочем, даже эта модель будет во многом социализированной, включающей заимствованные частью из прошлого, частью из опыта современных развитых стран механизмы, смягчающие жесткость отчуждения работника, характерную для буржуазной экономики XIX века. Эта экономика будет включать в себя определенную активность профсоюзов, оп-ределенные формы участия трудящихся в управлении на предприятии, определенные формы гуманизации труда. До какой степени эти формы будут развиты, покажет опыт и это будет зависеть во многом от организованности и способности к практической экономической и политической борьбе наемных работников в странах с переходной экономикой.

Вторая модель, которая может развиваться в рамках переходной экономики — это модель движения от старой номенклатурной системы (основанной на бюрократическом отчуждении работника от средств производства, сосуществовавшего не только с элементами найма и внеэкономического принуждения, но и с элементами социализма) не к традиционной буржуазной форме отчуждения работника от средств производства, а к модели социализированной экономики, переходной от отчуждения к освобождению труда.

Основные компоненты такой экономики: во-первых, доминирование в смешанной экономике форм собственности, предполагающих превращение работника в сохозяина, практически участвующего в распоряжении и присвоении собственности. Развитие таких форм как коллективные и кооперативные предприятия, народные предприятия в рамках государственной собственности и собственности обществен-ных организаций и иные формы.

Во-вторых, — реализация отношений самоуправления, превращающая работника в хозяина с точки зрения распоряжения средствами производства, управления процессом труда. Развитие самоуправления на всех уровнях, начиная с бригады и заканчивая народным хозяйством, — это та тенденция (именно тенденция, поскольку до конца она в ближайшей перспективе реализована быть не может), которая может вести в направлении к действительному преодолению отчуждения работника от собственности.

В-третьих, — развитие нового содержания названных выше ассоциированных форм собственности, новых отношений соединения работника со средствами производства, практическую реализацию тех шагов, которые делают труд свободным, хотя бы формально, т. е. по социально-экономической форме.

Контрольные вопросы

Почему анализ отношений собственности столь существен для переходной экономики?

В чем единство и различие подходов к изучению отношений собственности в марксистской экономической теории и в экономической теории прав собственности? Как «работают» эти теории при анализе переходной экономики?

Охарактеризуйте специфику генезиса частной собственности в переходной экономике.

В чем особенности мелкой частной и акционерной соб-ственности в переходной экономике?

Каковы противоречия и перспективы развития собственности в переходной экономике?

Что такое «номенклатурно-корпоративная собственность» в переходной экономике?

Есть ли перспективы развития у коллективной и государственной собственности в переходной экономике?

В чем специфика кооперативов и коллективных предприятий в переходной экономике?

Как может осуществляться демократизация государственности? Охарактеризуйте ее роль в переходной экономике.

В чем состоит противоречие отчуждения и освобождения труда и как оно может «сниматься» в переходной экономике?

<< | >>
Источник: В. В. Радаева, А. В. Бузгалина. Экономика переходного периода. 1995

Еще по теме Глава 4. ЭВОЛЮЦИЯ ОТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ (СТАНОВЛЕНИЕ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ:

  1. 10.2. Преобразование отношений земельной собственности и становление новых форм хозяйствования в процессе рыночной трансформации
  2. Глава 3Экономические системы. Смешанная экономика. Национальная экономика
  3. Глава 1. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЕКТОР В СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКЕ
  4. Глава 5. СМЕШАННАЯ ЭКОНОМИКА; ЧАСТНЫЙ И ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЕКТОРЫ
  5. Глава 39. ПОЛНАЯ ЗАНЯТОСТЬ И ЦЕНА СТАБИЛЬНОСТИ В ОБЩЕСТВЕ СО СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКОЙ
  6. ГРАФИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ
  7. СМЕШАННАЯ ЭКОНОМИКА
  8. ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ МОНЕТАРНЫЙ МЕХАНИЗМ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ
  9. ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ ФИСКАЛЬНЫЙ МЕХАНИЗМ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ
  10. 5.2. Формы собственности и их эволюция
  11. 2. История становления права интеллектуальной собственности
  12. ПОСЕКТОРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ
  13. 5.4. Постприватизационный передел собственности и становление корпоративного управления
  14. КОНКУРЕНЦИЯ В ГОСУДАРСТВЕННОМ СЕКТОРЕ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ
  15. Глава 8. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ И СОБСТВЕННОСТЬ В РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  16. ЭВРИСТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ ДВУХСЕКТОРНОЙ МОДЕЛИ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ
  17. «КЕЙНСИАНСКИЙ КРЕСТ»В СВЕТЕ МОДЕЛИ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ