<<
>>

Глава 3 СОДЕРЖАНИЕ СОВРЕМЕННОЙ ПЕРЕХОДНОЙ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ

Формирование теории переходной экономики в отечественной науке практически совпало с осуществлением реальных задач переходной экономики в России. И это осуществление уже свидетельствует о недоучете в реформаторско-эволюцион- ном процессе общих закономерностей переходной экономики: инерционности воспроизводственных процессов и преимущественного развития новых форм.

Недоучет инерционности воспроизводственных процессов связан с известным игнорированием общей особенности Российской экономики; как плановая она существенно отличается от западной рыночной экономики; как российская она не имеет аналогов в каких-либо других, даже бывших социалистических странах.

В более конкретных формах это проявляется в недоучете огромной роли государственности, в частности государственного управления; особой формы монополизма; специфического менталитета, сложившегося в российском обществе; черт ресурсоограниченной, дефицитной экономики и т. п.

Недоучет первой закономерности получает своеобразное проявление и в реализации закономерности преимущественного развития новых экономических форм: можно сказать, здесь как бы действует эффект упрощения. Так, в теории перехода к рынку исходят из предпосылки, что ресурсоограниченная экономика в принципе подобна спросоограниченной, поэтому к ней возможно успешно применять рецепты монетаризма; огосударствление, подчас, сводится лишь к высокому удельному весу государственной собственности, что как будто бы позволяет решить проблему лишь путем уменьшения ее доли; формирование частной собственности нередко понимается лишь как принятие соответствующих решений (хотя без них оно тоже невозможно); российская монополия трактуется в свете западной практики, преувеличивается в связи с этим роль антимонопольного законодательства, простого разукрупнения предприятий-монополистов и т. д.

В самой концепции перехода к будущему инерционно проявляется прежняя «методология-наоборот»: от плановой экономики— к рыночной; от социализма — к капитализму; от общественной собственности — к частной и т.

д. Критерии плановой экономики проявляются в том, что в рефврмирова- нии экономики положение человека, удовлетворение его по-требностей, развитие его способностей приносится в жертву решению «системных» проблем: стабилизация экономики, ли-берализация цен, приватизация и т. п., не находятся на первом месте.

Конечно, теория переходной экономики не может дать конкретных рецептов по каждому отдельному случаю. Однако она, даже при своей недостаточной развитости, «предлагает» практике реформирования ряд общих моментов, играющих роль своеобразных «ограничителей» для реформаторской деятельности. Таковы только что упоминавшиеся общие закономерности переходной экономики. Важное значение имеет момент альтернативности в развитии переходных процессов. Теория переходной экономики в данном случае требует известной неопределенности будущего, отказа от той ясности и четкости, что была свойственна программам «социалистического» (коммунистического) строительства. Вместе с тем теория переходной экономики выдвигает ограничители иного порядка, как бы сужающие «коридор» неопределенности. Прежде всего, речь идет об учете опыта, тенденций развития мирового сообщества, вне которых экономика России не сможет успешно развиваться. Другим подобным ограничителем, как неоднократно отмечалось, является конкретное реальное состояние в данном случае экономики России.

Сложность состояния российского общества к началу переходных процессов предопределяла необходимость одновременного решения многообразных и разноплановых задач: во-первых, задач чрезвычайного характера, связанных с определенным кризисным состоянием экономики и других сфер общественной жизни; во-вторых, более крупных задач перехода от плановой системы хозяйствования к рыночной; в-третьих, глобальных задач перспективного стратегического развития общества. Каждая группа задач предопределяет как бы и соответствующую программу своего решения. В этом смысле можно говорить о трех различных программах: чрезвычайных мер, радикального реформирования экономики, общей социальной ориентации.

Конечно, все эти программы внутренне взаимосвязаны, определенным образом субординированы.

Это не альтернатив-ные программы, а как бы органичные звенья в рамках единой задачи преобразования российского общества. Вместе с тем их взаимосвязь не отменяет того, что это разные, относительно самостоятельные программы. Они разномасштабны, охваты-вают различные промежутки времени, каждая из них характерна своеобразным «набором» мер для своей реализации, а также специфическими критериями эффективности своего осу-ществления.

Сочетание этих трех взаимосвязанных, но относительно самостоятельных групп социально-экономических проблем и определяет конкретное своеобразие содержания переходной российской экономики.

§ 1. КРИЗИС ПЛАНОВОЙ ЭКОНОМИКИ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

Экономические кризи- Экономический кризис в теории харак- сы и кризис системы теризует, как известно, определенное состояние рыночной системы, представляющее собой резкое нарушение равновесия в экономике в целом или ее части вследствие несоответствия! свойственного ей регулятора (спроса) и сложившегося' предложения. Основными видами кризиса в рыночной экономике выступают циклические кризисы перепроизводства и структурные кризисы.

Циклические кризисы характеризуют состояние общего перепроизводства, происходят периодически (через 9— 11 лет), выступая как необходимое средство восстановления равновесия в рыночной системе, проявляются в падении производства и цен, снижении реальной заработной платы, росте безработицы и др. Структурные кризисы характеризуют частичное (для ряда отраслей) перепроизводство, связаны с возникновением несоответствия существующей структуры производства изменившейся структуре общественных потребностей (соответственно спроса)/ Проявление их аналогично формам проявления кризисов общего перепроизводству, хотя прежде всего затрагивает кризисные отрасли.

Следует подчеркнуть, что плановая экономика по типу своему иная, нежели рыночная — это ресурсоограниченная экономика. Механизм ее действия позволяет в принципе сбалансировать в воспоризводственном процессе потоки и запасы. И хотя с точки зрения действительной пропорциональности (соответствие структуры производства структуре общественных потребностей) диспропорции могли возникать (и возникали), они не могли проявиться в виде кризиса, как открытого несоответствия спроса и предложения. Известное и постоянно подчеркиваемое /«преимущество» плановой экономики, как экономики бескризисной, имело под собой то простое обстоятельство, что спрос (платежеспособная потребность) в ней никогда не играл роль регулятора в росте производства. В этом смысле плановой экономике, как ресурсоограниченной по своему типу, не могут быть свойственны кризисы перепроизводства. Особенность ресурсоограниченной системы в данной плоскости состоит в том, что •Противоречия диспропорциональности здесь постепенно' накапливаются, подавляются, существуют в скрытом виде, не разрешаясь в форме кризисов, как это происходит в системе рыночной.

Более того, как отмечалось, /плановая экономика ' сразу же по своему рождению начинает демонстрировать явление противоположного кризисам порядка: здесь постепенно и^все более развивается дефицит и предметов потребления," * й~ средств производства. Простая сравнительная оценка этого' явления с явлениями рыночной экономики послужила основой для вывода в 20-е годы JI. Н. Крицманом (1890—1937) и В. В. Новожиловым (1892—1970), что ^плановой экономике свойственны, видимо, кризисы недопроизводства. Позднее Я. Корнай показал, что плановая и рыночная экономики —" качественно различные типы систем/ что делает их сравнение крайне затруднительным. Что же касается всеобщего дефицита, свойственного плановой экономике, то это есть проявление ее не кризисного, а обычного, нормального состояния.

Очевидно, что когда речь идет о кризисе плановой экономики, имеется в виду не какой-либо вид экономического кризиса, а кризис плановой системы. Это кризис, характеризующий то или иное несоответствие между спросом и предложением в целом или в рамках отдельных отраслей. Кризис системы свидетельствует о несоответствии потребностей развития данного общества и свойственного ему социально-эко-номического устройства. Если экономический кризис есть внутренний элемент самого механизма функционирования си-стемы, то кризис системы в известном смысле есть для нее «внешний» фактор, говорящий о начале переходного процесса. Если экономический кризис есть средство разрешения противоречий системы, позволяющее ей дальше продолжить свое функционирование, то кризис системы имеет «выход» в ее преодолении в процессе переходной экономики и переход к другой экономической системе. I

Наиболее яркое проявление кризиса пла- , Сущность кризиса новой экономики в России (СССР), во- плановои системы первых, ее значительное и возрастающее отставание от экономик развитых стран в техническом и технологическом отношениях, принципиальная неспособность использовать достижения современной НТР; во-вторых, удручающие показатели жизненного уровня населения, по многим из которых страна «пропустила вперед» десятки стран и по которым также проявлялась тенденция растущего от- ставання. При этом, если первый момент — свидетельство относительного отставания экономики в рамках мировой цивилизации, что само по себе важно и тревожно, то второй — говорит в известной мере и об абсолютной неспособности общества обеспечить своим членам нормальное существование.

Сущность этого кризиса и может быть определена как возрастающая неспособность плановой экономики обеспечивать пропорциональное развитие народного хозяйства, экономическую и социальную эффективность общественного производства. Развитие кризиса в восьмидесятые годы связано с глубинными (конечными) и непосредственными причинами.

Глубинные причины коренятся в самой природе сложившейся в России плановой экономики, характерной недооценкой экономического механизма функционирования сторон способа производства, подменой его командами из центра, часто не отвечающими направлениям общественного прогресса, фактическим игнорированием движущей роли экономических интересов и стимулов, формированием системы ресурсоограниченного типа. Глубинные причины кризиса плановой системы, иными словами, связаны с ее принципиальной нежизненностью, неспособностью обеспечивать оптимальное развитие общественного производства. Есть и иные позиции: одни считают, что кризис плановой экономики можно было бы преодолеть путем ее трансформации, но в ее рамках; другие— отрицают подобный кризис, считая еще далеко не использованными возможности плановой системы. Аргумен-тация таких позиций во многом связана с указанием на то, что вышеуказанные (глубинные) причины существовали всегда, тем не менее плановая модель длительное время и достаточно успешно действовала.

Представляется, что последнее реальное обстоятельство объясняется существованием ряда условий, «облегчающих» функционирование плановой экономики, с изменением которых и вступили в действие непосредственные причины ее кризиса.

К числу таких условий, в какой-то мере объясняющих саму возможность существования и относительно эффёктив^ ного функционирования плановой экономики, можно отнести следующие:

—: относительная простота структуры хозяйства и сравнительно небольшие масштабы общественного производства позволяющие обеспечить и своевременность, и известную обоснованность команд из центра;

— экстенсивный тип роста, вытекающий из задач первчх лет советской власти и характера технической базы того периода, также позволяющие обеспечить эффективное развитие под воздействием и чисто волевых методов;

своеобразный «исторический кредит» общества, получаемый всякой новой общественной системой для реализации провозглашаемых ею целей;

наконец чрезвычайные условия развития России (СССР) — недостаточные к моменту Октябрьской революции материальные и духовные предпосылки, капиталистическое окружение, военная опасность и т. п.

Мнение о высокой эффективности плановой экономики создавалась и благодаря некоторым чертам ее действия: возможность быстрой концентрации ресурсов на определенных участках, соответственно быстрое решение отдельных проблем, жесткая дисциплина, существующая под страхом репрессивных мер, и т. JL О такой эффективности говорили и многие факты. Так, за период 1928—1955 гг. (исключая десятилетие 1941—1950 гг.) среднегодовые темпы прироста валового национального продукта составили в СССР 4,6%, а темп прироста потребления населения — 4,8% (1885— 1913 гг.— 3,2%). Как показала история, плановая системд. могла обеспечить более быстрое развитие в пределах othq- сительно краткосрочного периода, опираясь на вышеназванные и некоторые другие свойственные ей черты (система напряженных заданий, использование валовых инвестиций преимущественно на расширение производства и т. п.). Вместе с тем в рамках длительной перспективы сам принципиальный механизм функционирования плановой экономики вел к нарастанию внутренних противоречий и негативных следствий, отмеченных выше.

Следует отметить также, что в функционировании плановой экономики не было все благополучно вплоть до восьмидесятых годов, когда «вдруг» и разразился ее кризис. Преходящий характер названных выше условий, очевидные и все чаще наступающие «сбои» в действии командной модели обнаруживали необходимость ее изменения уже в послево-енный период. В этом смысле можно говорить о своеобразных этапах развертывания кризиса плановой системы.

Для неоднократных попыток произвести такие изменения характерен ряд моментов. Во-первых, содержанием их всегда провозглашался переход от преимущественно админи-стративных к преимущественно экономическим методам управления. Это весьма показательное свидетельство осозна-ния руководством страны непригодности в принципе сложив-шейся в конце 20-х годов системы управления. Во-вторых, все эти изменения по своему характеру предполагались как реформы, касались или частичных изменений (развитие ма-териального стимулирования в сельском хозяйстве в 1953 г., переход к территориальной системе управления в 1957 г. и др.), или охватывали комплекс проблем, но в рамках действующей модели (таков, например, замысел экономической реформы 1965 г.). Отсюда паллиативность, непоследовательность и неэффективность в итоге всех этих попыток. В-третьих, что очень важно, ростом масштабов предполагаемых в каждой последующей попытке изменений. Это объясняется тем, что после каждой неудачной попытки реформировать систему в рамках той же модели кризисные явления нарастали, приобретали все более широкий и глубинный характер, требовали соответственно и более масштабных мер для своего преодоления. Относительным показателем нарастающих проблем может служить снижение среднегодовых темпов прироста валового национального продукта СССР. Если в 1950—1970 гг. он составлял 5,0%, то в 1970— 1989 гг.— уже 2,0%.

Начало восьмидесятых годов ознаменовалось рядом попыток кардинального реформирования действующего хозяй-ственного механизма, также не приведших к позитивным ре-зультатам. Вместе с тем изменение в стране политической атмосферы с середины этого десятилетия создало возможность для более полной, откровенной оценки характера и последствий функционирования плановой модели экономики. Это и привело к выводам, во-первых, о кризисе существующей системы; во-вторых, о невозможности преодоления этого кризиса даже самыми радикальными мерами в рамках этой системы. Впервые встал вопрос о полной замене плановой модели функционирования.

Практическая реализация подобной задачи могла бы опираться на ряд положений экономической теории, в частности теории переходной экономики. Во-первых, грандиозность исторической задачи предполагает длительный (несколько десятилетий) исторический период. Во-вторых, необходимость крупных качественных преобразований в экономике обусловливает неизбежность ряда негативных явлений (падение производства, частичная потеря богатства, безработица, наступление на жизненный уровень и т. п.). Если взять только рассмотренные выше переходные процессы в истории России, то оба они демонстрируют в своей начальной стадии существенное замедление (иной раз, абсолютный упадок) развития. Так, заметно снижаются среднегодовые темпы роста чистого национального продукта — до 1,7% в 1861— 1885 гг. (1861—1913 гг. — 2,65%). Аналогичные процессы наблюдаются и в период 1918—1928 гг. Маштабы этих явлений зависят от умелости руководства, сроков и методов осуществления преобразований. В-третьих, важность учета особенностей «стартовых» условий преобразований. В частности, для России они оказались особенно неблагоприятными вследствие длительного подавления накапливающихся экономических противоречий.

Как отмечалось, в практике современной российской пе- реходной экономики не все эти обстоятельства были учтены в должной мере. Возобладала линия на ускорение преобразований. Безусловно, быстрота имеет не только минусы, но и плюсы. Однако реально в российской экономике в начале переходного периода возникла ситуация, напоминающая внешне картину экономического, все углубляющегося кризиса.

Явления, характерные для начального

„КеРрГоСдГйГое„оИ«икВе пеРиода российской переходной , экономики могут быть определены как кризисные, поскольку, во-первых, они аналогичны по форме хорошо знакомым чертам экономического кризиса, во-вторых, по содержанию выражают целый ряд реально сложившихся в экономике «несоответствий». Прежде всего, это начавшееся в конце восьмидесятых и усилившееся в начале девяностых годов снижение промышленного производства, проявившееся в соответствующем сокращении общественого продукта и национального дохода. Падает производительность общественного труда. Вместе с тем в связи с их либерализацией в десятки и сотни раз возрастают цены, интенсивно развивается инфляционный процесс. Появляется и расширяется безработица и, что особенно существенно, — резко снижается жизненный уровень основной массы населения.

Однако правомерность трактовок всех этих явлений как кризисных, а в целом состояния российской экономики как кризисного не означает, что мы имеем в данном случае дело с тем или иным видом экономического кризиса, характерного для рыночной экономики. Положение российской экономики в начале 90-х годов демонстрирует качественно новое явление: развитие кризисных элементов вследствие вступления общества в переходную экономику реформатор- ско-эволюционного типа. Эти элементы, с одной стороны, объективно обусловлены характером переходных процессов, а с другой — могут усиливаться или ослабляться в зависимости ог форм, сроков и методов реформаторской деятельности. Но в целом рассматриваемые явления связаны с начавшимися переходными процессами.

Так, если принять за базу 1985 г., валовой национальный продукт СССР снижается в 1990 г. на 3%, а в 1991 г. — на 17%. В 1993 г. сокращение внутреннего валового продукта России по сравнению с 1990 г. составило примерно 38%. Отрицательные темпы прироста промышленной продукции были в 1993 г. — 16%, в 1992 г. — 18%. Доля населения, получающая доходы ниже прожиточного минимума составляла в России по данным официальной статистики от 35% до 26%. Число безработных по стандартам Международной организации труда дошло до 3,8 млн человек (5% от трудоспособного населения).

В объяснении сложившейся кризисной ситуации опять- таки следует различать ее непосредственные и конечные причины. Непосредственные причины — прежде всего деформация функционирующего в условиях плановой системы хо-зяйственного механизма: разрушение сложившихся и дей-ствующих многие годы межотраслевых, территориальных и внешнеэкономических связей; отмирание гарантированных централизованных заказов от государства, а также гаранти-рованного снабжения ресурсами; отказ от твердых цен на продукцию и т. д. Очевидно, что какая-то часть потерь прямо связана с неумелостью и ошибками руководителей российских реформ. Однако за следствиями, вытекающими из этих обстоятельств, нужно видеть и конечные причины, связанные с накапливанием в течение десятилетий в рамках плановой экономики глубочайших противоречий. Отказ от ресурсоогра-ниченной системы моментально «выплеснул» наружу все эти противоречения и несоответствия.

Так, сразу же обнаружилась глубокая диспропорциональность народного хозяйства, проявляющаяся в гипертрофированном развитии отраслей I подразделения и особенно военно-промышленного комплекса и слабости отраслей, связанных с потребительским сектором. Обнаружилась неконкурентоспособность множества предприятий, требующая перестройки их деятельности на обеспечение качества продукции и удовлетворение реального спроса. Обнаружилось несовершенство системы цен, не отвечающей требованиям рыночного механизма и структуре спроса. Господство предприятий-монополистов, сложившееся в условиях плановой экономики логично вело на первых этапах движения к рынку к их стремлению получить больший доход за счет роста цен и снижения объема производства. Низкий жизненный уровень, сложившийся к началу реального кризиса в плановой экономике породил тенденцию к росту номинальной и снижению реальной зарплаты. Закономерная конкуренция относительных заработных плат в условиях сокращения производства, слабости потребительского сектора общественного производства, роста цен усилили давление на потребительский рынок, инфляционные процессы и т. д. Субъективные просчеты руководства в значительной мере усугубили кризисную ситуацию. Однако было бы ошибочно все причины ее связывать с этими ошибками, не видеть того огромного шлейфа проблем, который принесла к началу современной переходной экономики в России плановая система. Вместе с тем, с точки зрения рассматриваемой теории развившиеся кризисные явления образуют элемент содержания российской переходной экономики. Это означает, во-первых, существенное усложнение задач переходной экономики, ибо требует многих чрезвычайных первоочередных мер по обеспечению роста производства, и прежде всего повышению- жизненного уровня населения. Во-вторых, это обостряет социальные противоречия в обществе, влияющие на характер альтернатив в развитии переходных процессов, их успешное завершение. В-третьих, необходимость чрезвычайных мер обусловливает подчас действия неадекватные основным направлениям переходных процессов, что по крайней мере затягивает их сроки, но может оказать и серьезное деформирующее воздействие.

Чрезвычайность, первоочередность мер по преодолению^ кризисной ситуации вместе с тем подчеркивает, что в рамках задач переходной экономики в России программа этих мер свойственна начальному этапу перехода и носит относительно каткосрочный характер. Программа переходной экономики в России, характеризующая непосредственно содержание перехода от плановой системы к другой, это программа перехода к рыночным отношениям как отношениям регулирующим функционирование воспроизводственного процесса.

§ 2. развитие рыночных отношении —

необходимый элемент переходной российской экономики

Природа кризиса плановой системы, рассмотренная выше, предполагает необходимость замены ее системой иной. Почему же именно рыночная система должна прийти на смену отношениям командной экономики?

Прежде всего, следует иметь в виду ин- Рыночные инварианты дустриальный характер российской экосекРойХОэГомикиРОССИИ" номики в целом. Но исторически адекватный индустриально-фабричному об-ществу тип функционирования — рыночный механизм. Доми-нирующая роль материально-вещественных факторов обу-словливает вещный характер связей между производителями и потребителями. Соответственно обеспечение мотивации ра-ботников в труде связано с реализацией их экономических интересов, предполагающей эквивалентный рыночный меха-низм. Иными словами, поиск «иной» системы не должен апеллировать к отношениям прошлой традиционной экономи-ки, но не может брать «на вооружение» и формы функциони-рования далекого будущего строя.

Далее важно учесть опыт функционирования реальной плановой экономики в России как системы ресурсоограниченного типа, опыт, показавший ее неэффективность и бесперспективность. Однако противоположная ей — спросоограниченная система — есть система, основанная именно на рыночном механизме. Регулирующая роль потребностей реализуется в ней через их платежеспособную форму — спрос. Переход от плановой к рыночной системе в этом смысле означает переход к типичной в мировом сообществе взаимосвязи производства и потребностей, нарушенной в ресурсоограниченной экономике.

Наконец, определенное значение имеет и недоразвитость индустриальной структуры российской экономики: в частности, недостаточная индустриализация сельского хозяйства, строительного производства, существование элементов внеэкономической зависимости работников и др. Переход к рыночным отношениям в этих условиях оказывается важным средством ускорения общественного прогресса в рамках индустриальной экономики, в том числе и развития способностей человека.

Необходимость перехода к рыночным отношениям как механизму функционирования воспроизводственного процес-са не означает, что в российскую экономику должен быть насильственно и «противоестественно» внедрен некий тип рыночной системы вроде американского, японского, шведско-го и т. п. Рыночная система должна органично вырастать из реформируемой российской экономики, учитывая все ее особенности как далекого, так и недавнего исторического прошлого. Вместе с тем важно, что рыночная экономика есть определенная целостность, которая невозможна без ряда общих элементов, обеспечение которых и в условиях России остается обязательным, ибо без этих элементов, выступающих в этом смысле как инварианты, эта целостность не может сложиться. Что же это за инварианты?

Во-первых, это косвенный характер связи производства и потребления, суть которого и состоит в том, что регулирующее воздействие на рост производства оказывают не прямые директивы (по замыслу как бы непосредственно отражающие потребности общества, а на деле ведущие к экономике ресурсоограниченного типа), а платежеспособные пот-ребности— спрос. Именно спрос подчиняет экономический рост удовлетворению реально существующих в обществе по-требностей, создает стимулы для всех производителей в дан-ном направлении. Отрицается ли этим вообще необходимость какого-либо централизованного регулирования? Нет, не от-рицается. Но меняется его роль: из практически единственной, господствующей связи централизованное регулирование превращается в элемент рыночной экономики, как бы обслуживает господствующую косвенную связь.

Во-вторых, это механизм движения, совершенствования факторов производства, выступающий также как функция потребностей (потребления), т. е. осуществляющийся под воздействием спроса. Изменение структуры потребностей обусловливает соответствующую «передислокацию» веще-ственных факторов, переливы средств из одной отрасли в другую и т. д. Все это вызывает аналогичные изменения и в сфере личного фактора — рабочей силы. Социальные негативы этих процессов хорошо известны и их следует иметь в виду. Но нельзя игнорировать и общее: «отказ» от рынков капитала и труда означал бы фактически и отказ от механизма эффективного использования факторов производства, направленности его на удовлетворение потребностей обще-ства. Но это было бы равносильно и отказу от получения результата производства под определяющим воздейетвием спроса. Рыночный механизм в целом перестал бы действо-вать.

В-третьих, это конкуренция производителей на рынке, что вытекает из самой природы косвенной рыночной связи. Ограничением экономического роста здесь выступает спрос. Поэтому каждый производитель может получить себе место на рынке (и в обществе), лишь войдя в рамки этого ограничения. Отсюда и стимулы к совершенствованию производства, реализации достижений НТП.

В-четвертых, это соответствующие субъекты рыночной экономики, чертами которых являются: ориентация на ры-ночный спрос; возможность изменять программу деятельно-сти, включая распоряжение факторами производства, инве-стициями и др.; действие в эффективной конкурентной среде и т. д.

Необходимость обязательного учета общеэкономических элементов регулируемых рыночных отношений как известной целостности образует как бы ограничение для стратегии перехода к рыночной экономике, за пределы которого нельзя выходить. Ограничение другого рода — специфика реализации этой стратегии, связанная как с особенностями самого перехода к рынку в нашей стране, так и со спецификой социально- экономического строя, сложившегося в ней, включая исторические традиции населения и культуры.

Это, в частности, исторически короткие сроки перехода, революционный характер смены систем, формирование рыночной экономики во многом под воздействием «сверху», высокая степень огосударствления в плановой экономике, особый характер монополизма и др. <.

Успех осуществления грандиозной рефор- Рыночная экономя- МЫ) призванной сменить одну экономичен ка - движение назад. ~скую систему на другую, т. е. изменить- саму жизнедеятельность десятков миллионов людей во многом связан с «принятием» такого реформирования массой населения. В социально-политической борьбе вокруг реформы не последнее место в аргументах против перехода к рыноч-ному механизму занимает положение о якобы регрессивном в этом случае характере переходной экономики, движении ее «назад»: или к условиям нэпа, или к_отношениям...«дикого» капитализма XIX в. и т. д. Дополнительный вес это положе- ниеНїриобретает и в связи с указанием на то, что страны с развитой рыночнсгп"этгоншайк6й сегодня «уходят» от классических рыночных отношений и постоянно движутся к «пострыночному» механизму.

Методологически подобное утверждение исходит из предпосылки, что плановая экономика, функционирующая в России (СССР) многие десятилетия, есть более высокая историческая форма, чем рыночная. Как уже говорилось, это далеко не так. Вместе с тем, рассматриваемая постановка вопроса требует дополнительных разъяснений.

Как отмечалось, специфика переходной экономики в России состоит и в том, что ей свойственно определенное «возвратное» движение. В принципиальном, логическом аспекте это как бы движение к тому механизму функционирования экономики, который когда-то в стране был, и развитие которого было прервано после 1917 г. В логическом плане переход к рыночной экономике действительно как будто бы означает движение назад.

Оіщако этого нельзя сказать в буквальном, историческом плане, тем более отождествляя такой переход с историческим регрессом. Во-первых, переход к рыночной экономике сешдня осуществляется на базе сложившейся в России за десятилетия после 1917" г. высокоразвитой, концентрированной, индустриальной экономики. Рыночный механизм вырастает из этих, глубоко отличных от начала века условий. Во-вторых, современная переходная экономика предполагает возможность использовать наиболее развитые формы и механизмы регулируемого рынка, сложившиеся за указанный период в западной экономике. В-третьих, рыночная система как адекватная современному состоянию индустриальной российской экономики должна повысить эффективность функционирования этой экономики, т. е. направлена на прогрессивное развитие, в том числе и человека. В-четвертых, переход к рыночной экономике в России означал бы полнокровное включение ее в систему международного общественного разделения труда, расширение и углубление ее внешнеэкономических связей, что по многим параметрам также способствовало бы повышению эффективности российской экономики. Наконец, что также немаловажно, переход к рынку не закрывает глобальной перспективы движения российского общества к тому будущему, которое связывается с развитием отношений постиндустриального общества.!

Программа перехода к рыночной эконо- Рынок: цель или МИке в содержании переходного процес- средство са в р0ССИИ) несомненно, не только более

долговременна, но и более масштабна по сравнению с задачами преодоления кризисного состояния российской экономики.

Именно она характеризует задачи качественного принципиального изменения самой системы функционирования экономики. В этом смысле, можно сказать, что программа преодоления кризиса представляет относительно частный момент в содержании переходной российской экономики, особенно важна она в ее начальный период. Программа перехода к рыночной экономике в таком аспекте характеризует общее содержание процесса перехода от одной системы функционирования к другой.

В связи с этим возникает вопрос, ограничивается ли направленность переходной российской экономики этим общим содержанием. Для ответа на него вспомним о роли рыночных отношений в развитии общества. Эти отношения представляют собой определенную форму взаимосвязи людей. Роль этой формы исторически менялась и меняется вместе с развитием материальной и духовной культуры общества, человека. То-варно-рыночные отношения характеризуют такой этап разви-тия общества, когда доминируют материально-вещественные факторы, обусловливающие овеществление, «овещнение» и самих отношений людей. Это этап характерный для инду-стриального общества. В предшествующий ему длительный этап (доиндустриального, или аграрного общества) не рыноч-ные отношения выражают существо общественных, производственных отношений. Здесь существуют отношения личной зависимости, на первых порах переплетающиеся с огромной зависимостью от природы. Наконец, индустриальное общество с характерными для него рыночными отношениями как господствующими, создает условия для нового — постиндустриального состояния, когда доминирующая роль переходит к факторам социокультурным, интеллектуально-информационного порядка. На смену овеществленным отношениям людей, людей подчиненных вещам, их производству и движению, должны придти отношения высоко и универсально развитых людей, «сбрасывающих» с себя названное подчинение.

Таким образом, рыночная экономика в общеисторическом развитии человечества представляет собой последовательно как бы вторую ступень из трех. Причем, существование первой из них — это уже исторически свершившийся, не требующий доказательств факт. Третья ступень — это пока будущее, будущее реально проявляющее себя в конкретных тенденциях функционирования индустриальной рыночной экономики в развитых странах. Но очевидно, названные тенденции в функ-ционировании рыночной экономики не могут обойти и рыноч-ные отношения в нашей стране. Рыночная экономика в этом смысле действительно представляет собой необходимое условие перехода на третью, высшую ступень. Но поэтому ры-нок есть обязательный момент, но не самоцель переходной российской экономики.

По образному выражению одного российского экономиста, рынок — это транспорт, сам по себе не определяющий, куда ехать. И содержание российской переходной экономики не ограничивается задачами перехода от плановой к рыночной экономике. В этом содержании остается еще одна, более глубокая, сущностная компонента, связанная с глобальной направленностью социально-экономического развития российского общества, образующей соответственно социально-экономическую стратегию переходных процессов в России.

§ 3. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ ПЕРЕХОДНЫХ ПРОЦЕССОВ В РОССИИ

Традиционная Традиционность данной альтернативы в

альтернатива: методологическом, теоретическом отнокапитализм шениях объясняется господством в отеили социализм чественной науке рассмотренного выше

формационного подхода. Связана она и с соответствующим состоянием общественного менталитета, просто не предполагающего 'каких-либо иных вариантов, тем более, что в рамках этого подхода какого-либо третьего пути действительно' нет.

Реальными основаниями трактовки экономического реформирования в России как движения к капиталистическому строю прежде всего выступает само отступление от принципов «социалистической» плановой экономики. Логика формационного подхода автоматически ведет к выводу: раз не социализм (коммунизм), то — капитализм. Развитие рыночных отношений, характерных для капиталистической экономики, выступает веским аргументом в пользу такой логики (хотя здесь происходит отождествление рыночных и капиталистических отношений). Движение именно к капитализму связывается и с развитием частной собственности, и с реально усиливающейся социальной дифференциацией в обществе, и др.

Капиталистическая альтернатива представляется в различных формах: это и «дикий» капитализм XIX в., и капитализм в сравнительно современных цивилизованных формах по типу развитых западных стран, и капитализм типа строя в развивающихся, к примеру, латиноамериканских странах и особый российский «номенклатурный» капитализм, выраста- щий из тоталитарного российского общества и др. Можно спорить (так оно и происходит на деле), насколько тот или другой вариант реальнее. Однако, коль скоро речь идет о стратегии, важно подчеркнуть два общих момента. С одной стороны, альтернативный характер переходной экономики предполагает возможность самых разнообразных вариантов ее завершения. В этом смысле не может исключаться и капиталистическая альтернатива, хотя в решении данного вопроса не следует забывать в ряде объективных ограни- чителей: во-первых, исходном состоянии переходной экономики, уже исключающем некоторые варианты (к примеру, для России — «дикий» капитализм); во-вторых, реальные «стратегические» тенденции в развитии мирового сообщества. С другой стороны, тип переходной российской экономики — реформаторско-эволюционный — предполагает известный ко-ридор свободы в выборе вариантов, с тем, чтобы соответ-ствующей системой мероприятий дать зеленый свет или пере-крыть дорогу тем или иным вариантам. В данном случае- важная роль принадлежит и теории переходной экономики.

Вопрос следует поставить так: да, капиталистическая аль-тернатива (в ее различных формах) возможна, но она ли вы-ражает стратегический путь российской переходной экономи-ки? Современные реальные тенденции в экономике развитых западных стран свидетельствуют о все большем их «уходе» от классического капиталистического строя, о постепенном- формировании на новой постиндустриальной базе и некоего» нового — «посткапиталистического» общества, не получившего еще по понятным причинам более определенного названия. Могут ли, должны ли влиять подобные тенденции на стратегию переходной российской экономики? Ответ на эти вопросы может быть только утвердительным, если мы предполагаем дальнейшее развитие России не в автаркической обособленности (думается такой вариант мыслим лишь в абстрактно- логической постановке), а в общем, едином русле мировой цивилизации.

Поэтому, используя вышеприведенный образ, можно сказать, что развивающаяся в России рыночная экономика как своеобразный «транспорт» не должна стратегически «везти» общество к капиталистическому строю.

Не остается ли тогда как реальность стратегия социалистической альтернативы? Следует сразу же подчеркнуть, что в отличие от первой данная альтернатива не связана с каким- либо реальным феноменом. Стратегические критерии здесь выступают лишь как черты социалистической идеи, которые до сих пор не смогли получить полного выражения в сформировавшейся действительной экономике социализма. Если иметь в виду, что эти черты в известной мере реализуются в тенденциях движения к постиндустриальному обществу, го это как будто бы реальная альтернатива. Однако в западных странах она прямо не связывается с социализмом. Важно иметь в виду и то, что социалистическая идея себя сильно дискредитировала практикой функционирования «социалистической» плановой экономики. И в связи с этим обстоятельством «социалистическому выбору» трудно претендовать на стратегическое направление российской переходной экономики. 1. Таким образом, в стратегическом плане социалистическая- альтернатива не очень реальна, так как, во-первых, социализм практически до сих пор не имел своего воплощения; во-вторых, в своей теоретической концепции он не сочетается с рыночной экономикой и частной собственностью, являющимися инвариантами экономического реформирования; в-третьих, «социалистический выбор» не приемлется значительной частью населения (впрочем, как и «капиталистический выбор»), В этом смысле, традиционная альтернатива «капитализм или социализм» ни в одном из возможных вариантов не может предложить стратегии, которая могла бы объединить население страны национальной идеей, способствующей успеху реформирования российской экономики. Стратегия-минимум — Исходное состояние переходной россий- уход от тоталитариз- ской экономики, как отмечалось, — тота- ма литарное общество (не социализм),

функционирующее на базе плановой экономики. Причем, тоталитаризм в России — и это следует подчеркнуть — не просто представлял особый механизм функционирования (командного типа) экономики. За многие десятилетия он пустил глубокие корни, выражая социально-экономическое содержание «социалистического» строя в России (СССР), определяя все стороны жизни российского общества. Преодоление тоталитаризма и его последствий —¦ сложная задача, требующая и длительного времени и глубокого преобразования всех сфер общества. Поскольку без решения этой задачи общество просто не сможет обеспечить свое прогрессивное развитие, преодоление тоталитаризма выступает как стратегическая задача, формирует, можно сказать, стратегию-минимум.

Глобальное основание этого преодоления — освобождение человека от разностороннего воздействия на него отношений, свойственных тоталитарному обществу. В экономическом аспекте это означает устранение существующих здесь особых, в том числе внеэкономических форм зависимости членов общества от руководящего слоя тоталитарного общества. Эти формы проявлялись, в частности, в ограничении возможностей приложения своих способностей в условиях господства государственной собственности. В еще более жесткой форме эти ограничения выступали в колхозах. Путь преодоления подобных ограничений—развитие разнообразных форм собственности. Существенные ограничения (связанные с уравнительным распределением) наблюдались в системе вознаграждения за труд в соответствии с его результатами, т. е. в реализации способностей работников. Устранение этих ограничений осуществляется благодаря плюрализму форм собственности и развитию рыночных отношений. Важное зна-чение имеет действительная переориентация деятельности государства в экономике на удовлетворение многообразных социальных потребностей людей: защита и развитие сложив- шегося уровня жизни, в частности, здравоохранения, образо-вания, социального обеспечения и т. д.

В социальном аспекте преодоление пресса тоталитаризма связано с устранением ограничений в выборе видов деятельности (кроме антиобщественных); в свободе передвижения; борьбой государства с чрезмерной социальной дифференциацией; свободе деятельности различных организаций и партий; обеспечением свободы волеизъявления каждым членом общества и т. п.

В социально-нравственном аспекте стоит задача измене- лия самого характера общественного менталитета, определяющего поведение людей: от пассивно-иждивенческого к активно-предпринимательскому.

Переход от тоталитарного к посттоталитарному обществу, выступая как стратегия-минимум, охватывает достаточно длительный срок в рамках переходной экономики. Его можно определить и как ее своеобразный этап, в рамках которого решаются не только задачи преодоления кризиса в российской экономике, но и основные задачи перехода к реальному рыночному механизму. В итоге этого этапа, по существу, формируется новая социально-экономическая система, важнейшим признаком которой будут демократические принципы организации всех сфер общественной жизни.

Важно подчеркнуть, что задача, достижения посттоталитарного, демократического общества, в центре развития которого оказывается человек с его способностями и потребностями, могла бы стать единой национальной идеей, способной сплотить все общество на ее эффективное решение.

Движение к посттоталитарному общестСтратегия в свете ву — стратегическая, но, очевидно, не са- новои парадигмы эко- *

номической теории мая глобальная задача переходной экономики. Возникает вопрос — а что же дальше? Возможно ли сегодня определить, так сказать, стратегию-максимум в теории переходной экономики как стратегию глобальной социально-экономической направлен-ности процессов реформирования в России? Следует под-черкнуть значительную важность подобного решения именно для нашей страны, где общество в течение последних де-сятилетий прочно свыклось с наличием глобальной перспек-тивы. Такой перспективой выступало «построение» комму-низма. Сам по себе отказ от такой именно перспективы не может изменить состояния общественного менталитета, ис-пытывающего дискомфорт при неясности перспективы — «куда идем?»

Теоретическое заполнение образовавшегося вакуума, в свою очередь, связано с рядом трудностей, требующих преодоления. Во-первых, это инерционность общественного менталитета, ищущего глобальную перспективу на путях «при- вечного» подхода к истории человечества по критерию способов производства. Логика его, как отмечалось, ведя анализ по линии «капитализм—социализм (коммунизм)» не дает искомого результата. Во-вторых, это утвердившееся в обществе понимание самого характера развития как процесса «строительства» какого-то определенного общества, процесса, включающего достаточно четкую цель движения и соответст-вующие направления этого движения.

Преодоление первой трудности методологически связывается в науке с переходом в экономической теории к новой парадигме. Прежняя («старая») парадигма свойственна состоянию индустриально-рыночного общества, она рождается вместе с политической экономикой как наукой. Основа ее — доминирование производственно-экономических факторов, определяющее как главный движущий механизм диалектику сторон материального производства. Перспективы развития при данной парадигме видятся через призму соответствующих черт: определенность присвоения средств производства (общенародная собственность); труд в производстве как кри-терий распределения его результатов; планомерный (согла-сованный) принцип регулирования материально-вещественных потоков в обществе; соответственно, человек, рассматри-ваемый прежде всего как объект, на который в итоге в изобилии «сыплются» материальные и духовные блага из производства. Подобная логика парадигмы и подводила к выводу о переходе общества к социализму (коммунизму) и соответствующих чертах этих обществ.

Правда, следует отметить «и то, что старая парадигма вплотную подводила к выводу, противоречащему ее основе. Речь идет о таких чертах, отмечаемых в будущем обществе, как всестороннее развитие способностей человека, превращение свободного времени в главное богатство общества. Переход к такому состоянию оказывается сегодня все более реальной перспективой. Но это означает и назревающую необходимость перехода в экономической науке к новой парадигме в трактовке характера и ступеней развития человеческого общества. Основа новой парадигмы — смена доминант, переход от доминирующих до сих пор в развитии производственно-экономических факторов и доминированию факторов социокультурных. Как отмечалось выше, это не означает утраты производственно-экономическими факторами своей опре-деляющей роли в удовлетворении потребностей людей. Это означает лишь их такое высокое развитие, которое позволяет взять эстафету доминанты факторам другим—социокуль-турным.

Новая парадигма по иному представляет черты будущего устройства общества: определенность форм присвоения материальных средств производства сменяется их размытостью, плюрализмом, когда не только исчезает альтернатива—частная или общественная собственность, но и каждый человек, включается в экономическую систему как носитель целого «пучка прав» собственности; труд в материальном производстве, оставаясь, естественно, необходимостью, перестает играть главную критериальную роль в распределении результатов производства; в общественном регулировании на первый план выходит движение информационных потоков, развитие и использование научного знания; человек из объекта в общественном производстве превращается в активного субъекта, развитие которого реально становится высшим критерием прогресса.

Характер новой парадигмы, иными словами, означает переход в трактовке ступеней развития человеческого общества от критерия способов производства материальных благ к критерию иному — способы саморазвития человека. Новая парадигма в этом смысле как бы «снимает» линию «капитализм — социализм (коммунизм)».

Известно, однако, что подобное светлое будущее связывалось в марксистской школе с коммунистическим обществом. Возможно, что сам термин в будущем обществе сохранит свое применение. Но главное в том, что коммунизм будущего будет иметь во многом иные черты, чем предполагалось данной школой. За старым термином будет новое, другое содержание. Сегодня же практическая дискредитация идеи коммунизма исключает выдвижение его в виде глобальной перспективы переходной российской экономики.

Преодоление второй трудности связано в методологическом плане с пониманием различий между стратегической перспективой в теоретическом отношении и стратегией на іпрактике. Как отмечал С. Булгаков, экономическая теория, когда речь идет о будущем, может осветить лишь крайне незначительное пространство. Теоретически перспектива выступает прежде всего как научная гипотеза, вырастающая из реальных тенденций развития общества. Как гипотезе, ей свойственны соответствующие черты: она носит альтернативный характер, допуская и другие гипотезы; она носит открытый характер, т. е. предполагает свое дополнение по ходу практики; предполагает она и известные изменения по той же причине; она не может принимать конкретных форм, коль скоро речь идет о далекой перспективе. Глобальная стратегия, иными словами, в теории переходной экономики не может не быть достаточно абстрактной, неопределенной.

Сложившийся в течение десятилетий российский общественный менталитет привык к иной трактовке глобальной перспективы: безальтернативность (коммунистическое общество); закрытый характер концепции (абсолютизация черт, сформулированных еще Марксом); недопущение каких-либо изменений в концепции, догматизация ее положений; неоправданная конкретизация черт будущего. Подобная определенность черт далекого будущего вытекала и из понимания самого характера движения к нему — его сознательного построения. Отсюда необходимость и достаточно жесткого проекта строительства (программа строительства коммунизма), и соответствующих конкретных «рабочих чертежей».

Преодоление названной трудности связано с внедрением в общественное сознание понимания как невозможности привычной всем конкретизации форм будущего, включая даже сам характер конечных рубежей, так и отказа от «строительства» будущего общества по типу строительства дома или какого-то иного сооружения. Общественное развитие значительно сложнее. Глобальная стратегия — максимум в этом смысле выступает лишь в виде перспективы-тенденции. Содержание этой тенденции, как отмечалось, связано с переходом в экономической теории к новой парадигме.

Социально-экономическая стратегия переходной экономики в России в свете этой парадигмы есть переход от тотали-тарного к посттоталитарному демократическому обществу, а от этого демократического индустриального типа общества к обществу постиндустриальному. В свою очередь, эпоха пост-индустриального развития это эпоха сближения, переплетения различных цивилизаций, постепенного формирования единой глобальной мировой цивилизации. Таковы глобальные перспективные рубежи переходной российской экономики, в рамках которой будут проявляться и все особенности России —при условии, что она будет развиваться не автаркичес- ки, а в общем русле всемирного сообщества.

Контрольные вопросы

В чем состоит недоучет общих закономерностей в переходной российской экономике?

Какие группы задач формируют содержание переходных процессов в России?

В чем различие экономического кризиса и кризиса си-стемы?

Каковы сущность, причины и этапы развития кризиса плановой (командной) системы?

Каковы осноівньїе кризисные проявления в российской экономике начала девя.ностных годов XX в.?

Почему на смену плановой системе должна прийти именно рыночная экономика?

Без учета каких общих элементов нельзя перейти к рыночной экономике? 10. 8. Не означает лн переход к рыночной экономике дви-жение российского общества назад в историческом плане?

v9. Можно ли считать переход к рыночной системе само-целью переходной российской экономики?

Каково содержание традиционной альтернативы в определении стратегии переходных процессов в России?

Как можно охарактеризовать стратегию-минимум в переходной российской экономике?

В чем сущность смены парадигм в экономической теории?

Почему глобальная перспектива переходной российской экономики связана с новой научной парадигмой?

Насколько важно для развития переходных процессов определить их глобальную направленность?

<< | >>
Источник: В. В. Радаева, А. В. Бузгалина. Экономика переходного периода. 1995

Еще по теме Глава 3 СОДЕРЖАНИЕ СОВРЕМЕННОЙ ПЕРЕХОДНОЙ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ:

  1. 1.2. Основные черты переходной экономики и закономерности ее развития. Современные типы переходной экономики
  2. Глава 1. СОДЕРЖАНИЕ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ: ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ
  3. Глава 5. ПРИВАТИЗАЦИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  4. Глава 14. КОНКУРЕНЦИЯ И МОНОПОЛИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  5. Глава 12 ГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  6. Глава 11. ЗАНЯТОСТЬ И ИНФЛЯЦИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  7. Глава 7. ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  8. Глава 45Индивидуальное воспроизводство в переходной экономике
  9. Глава 59Роль обменного курса в переходных экономиках
  10. 3.1. Современный фондовый рынок России как типичный emerging market и его двойственная роль в российской экономике
  11. Глава 13. ИНДИВИДУАЛЬНОЕ ВОСПРОИЗВОДСТВО И ТИПЫ ПРЕДПРИЯТИЙ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  12. Глава 53Государственный долг и бюджетный дефицит в переходной экономике
  13. Глава 10. МАКРОВОСПРОИЗВОДСТВО В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ: ОСОБЕННОСТИ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ
  14. Глава 9. СИСТЕМА СТИМУЛОВ К ТРУДУ И РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  15. Глава 2ПЛАНОВАЯ СИСТЕМА — ИСХОДНОЕ СОСТОЯНИЕ ДЛЯ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ
  16. Глава 6 СОЦИЛЛЬНЛЯ ОРИЕНТАЦИЯ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ: ОБЪЕКТИВНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ ИЛИ БЛАГОПОЖЕЛАНИЕ
  17. Е.В. Красникова. Экономика переходного периода: Учеб. пособие для студентов, обучающихся по направлению «Экономика» и др. экон. специальнос- тям, 2005
  18. 3.1. Экономика переходного периода — экономика трансформационного спада
  19. 9. ПЕРЕХОДНАЯ ЭКОНОМИКА
  20. ГЛАВА 3. СОВРЕМЕННЫЕ КЛАССИФИКАЦИИ, ПРИМЕНЯЕМЫЕ В МИРОВОЙ ПРАКТИКЕ И В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ