<<
>>

Глава 6 СОЦИЛЛЬНЛЯ ОРИЕНТАЦИЯ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ: ОБЪЕКТИВНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ ИЛИ БЛАГОПОЖЕЛАНИЕ

О социальной ориентации экономики разговоры ведутся на протяжении всех долгих десятилетий истории стран так называемого «реального социализма». Экономику для человека провозглашали хрущевский и брежневский режимы.

Задача развития «экономики для человека» той дело пробивается сквозь бесконечные требования введения рынка и приватизации экономистов-политиков современной эпохи.

Несмотря на все это, ориентация экономики на задачи развития человека до сих пор остается не более, чем благо- пожеланием. Соответственно возникает закономерный вопрос: может быть, это и не случайно? Может быть, социальная ориентация экономики вообще не более, чем нравственный императив для отечественной переходной экономики на ближайшую перспективу?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, введем простейшее определение: та экономическая система, в которой производственные отношения и механизм хозяйствования обеспечивают подчинение воспроизводственных процессов задачам развития личности, преодолевая отчуждение человека от труда и его продуктов, средств производства, общества и культуры, может быть названа социально-ориентированной экономикой или «экономикой для человека».

§ 1. «ЭКОНОМИКА ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА» — ТЕНДЕНЦИЯ СОВРЕМЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА

Реальная задача^ Еще раз зададимся вопросом: а возили нравственный можна ли и необходима ли такая ориентация экономики как .реальная социально-экономическая задача, не только нравственный императив? Отвечая на него, начнем с глобальных проблем развития человечества на рубеже двадцать первого века, показывающим, что именно социально-ориентированная экономика является наиболее эффективной и динамичной.

Этому есть и определенные основания. Во-первых, процесс научно-технической революции, который делает главным фактором экономического и социального роста, гуманитарного развития творческий труд человека. Осуществление же творческой деятельности, использование инновационного потенциала работника в сколько-нибудь широких масштабах в условиях, когда экономика подавляет человека как личность или, по крайней мере, не обеспечивает ее прогрессивного развития — это утопия.

Более того, примеры как нашего позитивного и негативного опыта, так и опыта разных стран, позволяют проиллюстрировать этот тезис на базе эмпирического материала.

Отечественная экономика рубежа 50—60-х годов — это экономика, в которой хоть как-то обеспечивалась ориентация на развитие человека. И эти минимальные шаги дали огромный всплеск в области научно-технического прогресса и экономической эффективности. Напротив, эпоха застоя (конец 60-х—70-е гг.), общая стагнация и нарастание бюрократического подавления человеческой инициативы привели к тому, что достижения научно-технического и гуманитарного прогресса консервировались и не внедрялись в экономичес- кой жизни. Результат — деградация всех сфер общественной жизни.

Опыт мирового сообщества еще в большей степени является доказательством тезиса о необходимости ориентации экономики на поддержание творческой деятельности. Конечно, не следует создавать иллюзию, что современная экономика развитых стран — это экономика для человека. Но то, что в рамках «социальной рыночной» экономики, в которой по-прежнему господствуют отношения отчуждения, в то же время осуществляется система переходных мер, позволяющих частично ориентировать эту экономику на использование инновационного, творческого потенциала работника — это несомненно. Более того, поддержка высоких технологий и их монополизация развитыми странами, является одним из важнейших оснований для все увеличивающегося разрыва между 20% жителей «Севера» (жителей стран с развитой технологической базой, наиболее активно использующих и одновременно монополизирующих творческие достижения человечества) и 80% остального человечества, проживающими в развивающихся странах. ¦

Иными словами, задачи развития научно-технической революции и, прежде всего, превращения творческого труда в основной фактор социально-экономического прогресса, обусловливают необходимость переориентации экономики «а человека, как главную практическую задачу функционирования и динамики эффективной системы социально-экономических отношений.

Во-вторых. Развитие человечества сегодня подвело вплотную к тому, что социально-экономические конфликты, возникающие в рамках мирового сообщества, чреваты разрушением всей ноосферы, всей сферы жизни и разума на Земле.

Наличие ядерного оружия и «просто» жизненно опасных химических производств, наконец, общая глобализация, мировая взаимозависимость социально-экономического, политического и социально-культурного развития человечества, превращает такого рода конфликты в угрозу выживания человечества в целом. Понимание такого рода глобальных проблем заставляет сделать достаточно жесткий вывод: определенное смягчение социально-экономических противоречий, ориентации на так называемые «общечеловеческие ценности», является важнейшим императивом современного социально-экономического и общественного развития в целом.

В-третьих. Обострение экологических проблем на рубеже веков, как проблем общемировых, связанных с необходимостью перехода к новому качеству во взаимодействии человека и природы, так же актуализирует задачу переориентации экономики на решение социальных задач.

Решение глобальных и региональных экологических проблем невозможно без перехода к «экономике для человека». Обоснование этого вывода в наиболее развернутом и аргументированном виде содержится в работах теоретиков

Римского клуба, в частности в работах Аурелио Печчеи

первого президента этой международной организации, выдвинувшего тезис о том, что решение проблем взаимодействия общества и природы на основе «взаимовыгодного», если так можно выразиться, диалога, на основе обеспечения не только выживания природной среды, но и нового качества отношений между обществом и природой, — такое решение возможно только на базе «человеческой революции». «Постклассический Выявление глобальных требований перекапитализм»: ориентации экономики на развитие чело- опыт социальной века следует дополнить фактом, что та- ориентации экономики кого р0да переориентация содержится как одна из тенденций в рамках весьма противоречивого, но достаточно успешно развивающегося современного постклассического буржуазного общества. Иными словами, современная «постклассическая» буржуазная система в определенной мере реализует императив социальной ориентации экономики.

Эта реализация осуществляется как весьма противоречивый процесс, если рассматривать .мировое сообщество в целом. Однако в рамках развитых стран, особенно государств, придерживающихся социал-демократических доктрин, или доктрин «социального рыночного хозяйства», социальная ори-ентация осуществляется достаточно успешно. Среди конкрет-ных слагаемых такого рода ориентаций, поучительных и для стран с переходной экономикой, можно выделить прежде всего создание модели так называемого общества всеобщего благосостояния или, что точнее, «общества двух третей». Здесь для большей части жителей (составляющих меньшую—около 20%—часть человечества) обеспечивается стабильный уровень благосостояния, необходимый для создания предпосылок квалифицированного труда (или, более того, творческой деятельности), использования инновационного потенциала личности и обеспечения социальной стабильности общества.

Эта модель стала реальностью во второй половине двадцатого века. Суть ее состоит в том, что в -рамках смешанной рыночной экономики с доминированием частной собственности и буржуазных отношений создается такая модель распределения и перераспределения общественного богатства, при которой названные две трети жителей развитых стран имеют уровень благосостояния, достаточный для удовлетворения рациональных утилитарных потребностей.

Такое понимание сути общества всеобщего благосостоя- ния не является общепризнанным. Тем не менее оно достаточно отвечает сути той экономической жизни, которая сегодня является реальностью для граждан Дании, Австрии, Швеции и т. д., где рациональный уровень утилитарного потребления товаров и услуг, достижимый на данном уровне развития технологии, обеспечен для большинства жителей, где большая часть работников занята квалифицированным трудом, где значительная часть крупных корпораций и мелкого бизнеса ориентирована на эффективную утилизацию творческого потенциала работника.

«Утилитарные потребности» — это потребности, связанные с воспроизводством человека как потребителя, а рациональный уровень их удовлетворения — это такое их качественное и количественное состояние, включая структуру, которые на данном уровне технологического и экономического развития обеспечивают создание всех необходимых предпосылок (в сфере потребления) для квалифицированной и творческой деятельности человека и соответствуют социальному стандарту «нормальной» жизни, или иными словами, той жизни, которая менталитетом данного общества воспринимается как «нормальная».

Иными словами, большинство жителей развитых стран сегодня достигло такого уровня потребления продуктов питания, одежды, услуг, жилища и т. д., которое не создает у них серьезных проблем, для того чтобы перейти к более высокой деятельности — учебе или науке, культуре или искусству, управлению или иным формам творческой деятельности. Более того, сегодня эта часть жителей развитых стран находится в таком состоянии, которое ими воспринимается как комфортное, или состояние «блага». Отсюда возможно и определение этого общества, как «общества благосостояния».

Такого рода положение в обществе создает предпосылки не только для развития творческой деятельности, но и для политической и социальной стабильности, без него невозможно использование квалифицированной рабочей силы и лиц творческого труда, невозможна реализация глобального императива «бесконфликтности» (ситуация при которой конфликты не выходят за некоторый порог, ведущий к разрушению человеческого сообщества).

Не следует идеализировать эти общества, где не только по-прежнему сохраняется, но и становится все более сложной система отчуждения и подчинения труда правящей кор- лоративно^капитал'истической элите, где наблюдается тенден-ция к консервации сложившихся отношений при нарастании противоречий с «внешней средой» — 80% населения Земли, живущих в условиях растущего относительного обнищания. Для того, чтобы такого рода общества «двух третей» стали реальностью, необходима сложная система регулирования экономики, в частности регулирования отношений произ-водства и распределения, движения доходов и процессов их формирования и перераспределения. Такого рода механизмы находятся во многом в противоречии с классическим, или традиционным, механизмом рыночной экономики. Именно по-этому, экономику общества потребления, общества двух третей следует назвать компонентом «постклассического» капи-тализма, «постклассического» рынка и буржуазной цивилиза-ции, которые отрицают сами себя внутри сохраняющейся сущности этой социально-экономической системы.

Далее, апеллируя к опыту современной «постклассической» буржуазной экономики, нужно отметить реализацию на микроуровне такой модели, как доктрина «человеческих от-ношений» или доктрина «фирмььсемьи». В первом случае речь идет преимущественно о западно-европейских государствах, во втором — о японской модели организации общественной жизни персонала, включая сферу досуга, на микроуровне. Добавив к этому патисипативное управление, кружки качества и многие другие феномены, несложно зафиксировать,, что современная экономика «постклассического» буржуазного общества и на микроуровне включает в себя целый ряд экономических отношений и механизмов, позволяющих создать предпосылки для переориентации (в рамках сохраняющегося подчинения труда капиталу, отчуждения работника от целеполагания в трудовом процессе, от труда в целом) на развитие человека, реализацию общей модальности современной эпохи — создания «экономики для человека».

Более конкретно названная выше компонента экономических отношений на микроуровне означает хотя бы частичное преодоление отчуждения работника (переход в рамках бригады или других гмикросоциальных общностей к так называемой работе командой, работе на конечный результат), развитие процессов гуманизации, эстетизации труда, создания^ иныны словами, такой атмосферы в рамках непосредственного трудового процесса, в которой человек бы реализовывал себя не только как придаток системы машин, но и как личность, способная к целостному (в том числе, инновационному, эстетическому и иному) восприятию производства окружающей среды.

Наконец, гуманизация отношений труда на микроуровне- предполагает развитие отношений пожизненного найма, орга-низации совместного досуга для членов фирмы (этот опыт характерен не только для Японии, но, в последнее время, и для .многих других развитых стран), участие работников в управлении, в решении технологических и экономических за-дач. Такого рода изменение отношений внутри корпорации (начиная с уровня бригады и заканчивая уровнем коллек- тива корпорации в целом) обусловлено не столько гуманиг зацией общей социально-экономической жизни в обществе, сколько соображениями экономической эффективности; иными словами, является не столько социально-справедливым, сколько экономически целесоборазным.

Более того, в ряде случаев, эти отношения используются не столько для преодоления отчуждения, сколько для перехода к новым формам отчуждения человека, что наиболее характерно для японской модели корпоративной организации экономической жизни на микроуровне.

Характеризуя опыт развитых стран в области социальной ориентации экономики, необходимо остановиться на более широкой проблеме формирования так называемого «человеческого капитала». Долгое время в рамках отечественной экономической теории эта доктрина критиковалась с традиционных марксистских позиций, причем высказывался целый ряд достаточно серьезных аргументов, показывающих, что формирование «человеческого капитала» не является альтернативой господству «классического» капитала, самовозрастающей стоимости в отношениях современного общества развитых стран. ' 1

Рождение «человеческого капитала» —не идеологическая догма портивников социалистической идеи и «апологетов капитализма». Это — отражение нового качества труда — всеобщего труда, труда творческого по своему содержанию и в этом смысле сходного с капиталом.

Действительно, деятельность одного ученого, может быть их группы сегодня способна создать общественное богатство (продукт всеобщего человеческого труда), сравнимое по своим размерам и по качеству с результатом деятельности крупных коллективов работников. Даже если оценивать результаты труда в чисто внешних, стоимостных показателях, то продукт деятельности крупного ученого или небольшого научного коллектива сегодня может приносить денежное богатство сравнимое с тем, что создается трудом работников крупной фирмы в течение длительного периода времени.

В чем же суть этого нового качества труда?

Прежде всего в том, что всеобщий по характеру и творческий по содержанию труд — это труд, который не может быть отчужден от его работника и потому не может быть объектом купли-продажи (если говорить о содержательных характеристиках этого труда). Неотчуждаемые творческие способности становятся своего рода «капиталом», поскольку они способны создавать огромное общественное богатство, сравнимое с тем, которое раньше было достижимо лишь благодаря концентрации капитала, труда значительного количества работников. В рамках общества отчуждения эти про- дукты творческого труда получают превращенную форму денежного богатства, форму, скрывающую подлинное неотчуждаемое от творца содержание «человеческого капитала» — всеобщий творческий труд.

Тенденция развития «человеческого капитала» позволяет сделать важнейший вывод: ориентация на творческий труд, не отчуждаемый от его работника и создание условий для такой творческой деятельности, это процесс, который достаточно широко развивается сегодня в рамках любого государства с технологической системой, переходной к постиндустриальному обществу, и этот процесс требует всяческой социальной экономической поддержки. Иными словами, требует системы отношений, которая выше названа «экономикой для человека», или социально ориентированной экономикой. О преодолении мент — позитивный и негативный опыт

асоциальности ловека опирается и еще на один аргуэкономики «реального ентации экономики на развитие че- социализма» Возможность и необходимость переоригуманизации отечественной экономики, экономики так называемого «социалистического лагеря». Для того, чтобы увидеть это, надо «вывернуть на лицо» ту иррациональную эко-номику, которая существовала в нашем сообществе на про-тяжении предшествующих десятилетий.

Этот опыт дает нам, во-первых, «доказательства от противного». Экономика, которая господствовала в условиях «реального социализма» — своеобразный социально-экономи- «ейпШ~^инегрет», соединенный воедино лишь отношениями тоталитарно-бюрократической системы — эта экономика в целом была асоциальной. Она обеспечивала гарантии мини-мально нормального уровня жизни, но в целом она тормозила ^развитие человека как личности.

Следовательно (и это «доказательство от противного»), экономика, преодолевающая такого рода тенденции, строящаяся как альтернатива, отрицание этих негативных асоциальных процессов, должна быть экономикой, обеспечивающей свободу Для развития инновационного, творческого потенциала человека; иными словами, должна быть социально ориентированной экономикой.

Во-вторых, экономика, в которой мы жили, будучи в целом асоциальной, имела и «исключения из правил»: она реализовывала кое-где и временами возможности прогрес-са, но только в той мере, в какой она обеспечивала исполь-зование творческого человеческого потенциала и, хотя бы частично, ориентацию на благосостояние человека. Так, ча-стичный отказ от сталинских бюрократических методов пря-мого тоталитарного господства, поддержка науки, искусства, образования в первые годы после преодоления культа лич-ности, позволили создать социально-экономическую атмосфе- ру в обществе, позволившую добиться серьезных достижений в области научно-технического прогресса, темпов эконо-мического роста.

Более того, при негативной оценке в целом периода «застоя», нельзя не отметить, что этот период все-таки создавал некоторый минимальный «нормальный» уровень благосостояния (уровень благосостояния, воспринимавшийся как норма в рамках общественного менталитета жителей наших стран в прошлом). Он был в два-три раза ниже, чем уровень жизни в развитых странах, но он был выше по основным параметрам (включая не только потребление продуктов питания, но и услуги здравоохранения, образования, культуры и т. д.), чем средний по развивающимся странам. Более того, фактически он превышал средний уровень наиболее продвинутых развивающихся стран на рубеже 70—80-х годов.

Сказанное, отнюдь, не апология рассматриваемого периода. Это просто квалификация реального положения дел, что показывает определенные достижения «реального социализма». Причем, достижения в данном случае достаточно тесно "связанные с тем, что уровень квалификации работников, уровень образования, искусства в странах «социалистического лагеря» отставал от индустриальных государств Запада в меньшей степени, чем развитие сельского хозяйства или индустрии, инфраструктуры или сервиса. Иными словами, ориентация экономики на стабильное (хотя и невысокое) благосостояние, образование и т. п. является достаточно устойчивой характеристикой стран «реального социализма».

Наконец, в-третьих, можно отметить, что определенные успехи наших государств в области образования, науки и культуры были связаны с наличием действенной (хотя и бюрократически-ограниченной) системы социальной защиты, обеспечивавшей так называемую «уверенность в завтрашнем дне». Стабильная система занятости, гарантии минимального заработка, жилья, отдыха, медицинского обслуживания и образования — все это создавало определенный «подпор», позволявший широкому кругу лиц ориентироваться на престижное (а оно было действительно престижным до 70-х годов) высшее образование и стремиться к включению в творческую деятельность, что особенно было характерно для периода 50—60-х годов, когда все подрастающее поколение спорило о том, кто важнее для недалекого будущего: ученые или поэты, «физики» или «лирики».

Такого рода социальная защита стала своего рода щитом, защищающим людей даже от гнета тоталитарной системы, но защищающим лишь в той мере, в какой население оказывалось конформным, безропотно поддерживало позиции авторитарно-бюрократического режима и не сопротивлялось ему (в противном случае у человека была только одна со-циальная гарантия — «гарантия» концентрационного лагеря, тюрьмы или сумасшедшего дома). В целом, подводя итог сказанному, необходимо сделать два вывода.

Во-первых, в переходной экономике осуществляется двоякая трансформация: с одной стороны, трансформация homo soveticus (раба авторитарно-бюрократической системы и, в то же время, человека обладавшего некоторым социально- творческим потенциалом, «энтузиазмом») в homo economicus, (человека экономического, человека способного на ра-циональное поведение в условиях рынка); с другой — переход от этого экономического человека к человеку творческому, осуществляющему реализацию своих инновационных способностей в ассоциации, в системе неотчужденных чело- ьеческих отношений.

Этот переход осуществляется не как два постепенных поэтапных шага, а как параллельное движение, движение в котором очень медленно «преходят» («снижаются») черты homo soveticus, сохраняются черты «человека экономического» и рождаются черты человека творческого. Причем, все эти характеристики находятся в определенной «смеси» (и поэтому также мы характеризуем нашу экономику как переходную). При этом два последних качества постепенно вытесняют то качество раба, которое было характерно для нас в прошлом и развивают те творческие способности, те способности к ассоциированной неотчужденной жизни, которые были отчасти характерны для нашего прошлого, и в то же время являются необходимым элементом всей современной цивилизации.

Во-вторых, мы находимся в условиях экономической системы, где действует своего рода социально-экономический императив: или экономическая жизнь подчиняется задачам развития человека и реализации его творческого потенциала, или экономическая система остается в глобальном социаль-но-экономическом кризисе.

Такой вывод позволяет сделать как анализ противоречий современной цивилизации, так и старый добрый «формаци- снный подход», провозглашавший когда-то ориентацию пост-капиталистической (социалистической) экономики на развитие человека основным экономическим законом. Сегодня у нас нет ни социализма, ни политической экономии социализма. Однако вывод, который был тогда сделан, в своей сущностной направленности не слишком устарел, ибо и тенденции социализации современной «постклассической» буржуазной экономики, и очищенный от деформаций и мутантных наслоений опыт «реального социализма» доказывает право- мерность такого вывода. Экономика двадцать первого века должна быть социально ориентированной, экономикой для человека.

§ 2. ЧТО ТАКОЕ СОЦИАЛЬНО-ОРИЕНТИРОВАННАЯ ПЕРЕХОДНАЯ ЭКОНОМИКА!

Реальные условия и задачи переходной экономики требуют более конкретного анализа и ответа на вопросы: нео(ъ ходима. ли такая ориентация, что она из себя представляет,, каковы «слагаемые» социально-ориентированной переходной экономики, какими методами может достигаться «настройка» процессов саморегулирования на подобную ориентацию экономики.

Первая задача социальной ориентации Движение экономики — достижение благосостояк благосостоянию

ния человека. Под благосостоянием, как отмечалось, понимается такой уровень удовлетворения утилитарных потребностей, который создает необходимые предпосылки для ощущения большинством общества себя как общества, живущего в состоянии «блага». Речь идет о том, что менталитет сообщества воспринимает данный уровень потребления, как «нормальный», отвечающий его средним потребностям.

Более конкретными характерисіиками благосостояния является прежде всего уровень реального потребления, рас-сматриваемый как по своему минимальному значению, так и по средним величинам, а также уровню дифференциации,, разрыва между наиболее высокодоходными и наименее богатыми, или (что точнее для переходной экономики) наиболее бедными слоями населения. В конкретных условиях России 1992—1993-х годов такого рода характеристики были просто чудовищно низкими, отражая результаты проведения «шока без терапии» и глобального экономического спада. Средняя заработная плата в этот период оставляла за чертой бедности едва ли не большую часть общества — преимущественно работников занятых в государственном секторе и имеющих в качестве основного дохода лишь заработную плату. Еще ниже был уровень жизни пенсионеров и других нетрудоспособных. Средние доходы в 1992—1993 гг. с трудом позволяли обеспечить семью даже нормальным питанием. Высококачественные продукты, такие, как мясо, молоко, мас-ло, фрукты, не говоря уже о предметах длительного пользо-вания (телевизор, холодильник, стиральная машина), прев-ратились в роскошь; возможность их приобретения стала минимальной для большинства семей.

Разрыв в уровне благосостояния, сложившийся на рубеже 1992—1993 года, также стал непомерно высоким даже по стандартам капиталистических государств: между 10%.

наиболее богатых и 10% самых бедных семей в этот период он составлял 1.600%, что в 2 раза превышало средний уровень дифференциации в развитых странах Западной Европы и в 1,5 раза — уровень дифференциации, характерный для Соединенных Штатов Америки.

Достаточно понятно, что такого рода характеристики реального потребления никак не согласуются с лозунгом социальной переориентации экономики — лозунгом, который был поставлен в качестве одного из доминирующих в начале политики так называемой «шоковой терапии». Правда, тогда он формулировался несколько иначе: считалось, что рынок сам по себе обеспечит задачи достижения высокого реального потребления в ближайшей перспективе.

Кто-то планировал это сделать за 500 дней, кто-то отводил на это больший срок. Однако даже президент России этого периода Б. Ельцин обещал населению, что реформы будут проводиться не за счет народа, а каким-то иным образом. В итоге все такого рода «прожекты» оказались не более, чем пропагандистскими лозунгами, как это бывало не раз на протяжении нашей истории. Вместе с тем, такого глобального спада, в том числе потребления, наша страна не знала на протяжении нескольких последних десятилетий, если не брать во внимание годы гражданской, Великой Оте-чественной войн и послевоенной разрухи.

Возвращаясь к теоретической характеристике реального потребления как одного из слагаемых социальной ориентации экономики, следует подчеркнуть, что задачей является не просто максимизация, а достижение рационального уровня реального потребления, при котором для лиц, способных к квалифицированному труду и творческой деятельности, будет обеспечено утилитарное потребление товаров и услуг, создающее необходимые предпосылки для использования их инновационного потенциала, а для еще и уже не трудоспо-собных членов общества гарантировано потребление, позво-ляющее достичь (сохранить) этот уроиень.

Эта характеристика сразу же указывает на необходимость преодоления огромной дифференциации в уровне реального потребления утилитарных благ и услуг. Это требует создания относительно равных стартовых возможностей для широких слоев населения при одновременном решении задач социальной защиты для тех, кто уже или еще не трудоспо-собен. Иными словами, необходимо создание определенной «подушки», «щита», обеспечив уверенность в том, что твой поиск, эксперименты, инновационная деятельность не приведут тебя к краху и нищете; что, напротив, они будут поддержаны со стороны общества, которое даст тебе возможность поиска и реализации своих инновационных способностей.

Друго'е дело, что определенный уровень дифференциации безусловно должен сохраняться для стимулирования квалифицированного, творческого эффективного труда. Но этот уровень не должен превышать определенных размеров — например размеров, которые сегодня характерны для социально-ориентированной рыночной экономики, реализующей социал-демократические доктрины.

Возможно ли решение этой задачи в условиях современного социально-экономического кризиса — это другой вопрос, вопрос конкретной социально-экономической тактики в целом, выбора времени для ее решения, в частности и т. д. Важно, что эта задача должна решаться. Более того, не только уровень, но и качество, а также структура потребления играют огромную роль в достижении благосостояния, обеспечении социальной ориентации экономики.

Качество реального потребления — это характеристика прежде всего тех товаров и услуг, которые реально исполь-зуются населением. Эта характеристика относительна, свой-ственна каждому данному этапу развития экономики и тех-нологии конкретного общества. Тем не менее на определенном уровне зафиксировать то качество, которое обеспечивает удовлетворение рациональных человеческих потребностей, достаточно просто.

В частности, если говорить о продуктах питания, то здесь качество потребления предполагает наличие достаточно высокой доли высококалорийных продуктов, овощей, фруктов и др., что легко показать при помощи широко известных индикаторов.

Если говорить в целом о структуре реального потребления, то индикаторами ее прогрессивности, указывающими на се социальную ориентацию, являются определенные пропорции: между долей товаров и долей услуг в общем объеме потребления; продуктами питания и технически сложными товарами народного потребления; между услугами утилитар-ного и неутилитарного (ориентированного на творческое раз-витие человека) характера и т. п.

Развитие социальной ориентации экономики предполагает необходимость постепенного сдвига от высокого удельного веса продуктов питания к повышающемуся удельному весу технически сложных товаров народного потребления. Затем — движение к относительному сокращению потребления товаров при увеличивающейся доле услуг, в рамках которой наиболее прогрессивными являются услуги не утилитарного характера. В целом, чем в большей степени потребительский бюджет используется на решение задач развития человека в неутилитарной сфере (культуре, науке, образовании, спорте и т. д.), тем в большей степени этот уровень потребления является приближенным к задачам развития «эко- номики для человека», тем выше качество и прогрессивнее структура потребления.

Безусловно, речь идет не о том, чтобы развивать науку, культуру и т. п. в ущерб возможности съесть кусок мяса, красиво одеться и посмотреть телевизор у себя дома. Речь идет о достижении рационального уровня потребления и лишь по мере достижения этого уровня переходе к опережающему развитию более продвинутой группы потребительского бюджета. Например, по мере достижения рационального уровня при соответствующем качестве потребления продуктов питания мы можем и должны отдавать приоритет технически сложным товарам народного потребления; по мере насыщения потребительского рынка товарами, мы должны развивать все в большей степени систему услуг; по мере решения утилитарных задач должен ускоренно развиваться сектор услуг неутилитарного характера, связанных с «высокими» целями развития человека.

В то же время важно иметь в виду, что такого рода иерархия слагаемых модели утилитарного потребления, отнюдь не однозначно реализуется в конкретном историческом развитии. Так, период новой экономической политики в нашей стране характеризуется опережающим развитием неутилитарных услуг, форм ассоциирования населения при затрате огромного количества свободного времени и материальных ресурсов на развитие таких сфер, как образование, спорт, здравоохранение, воспитание и т. д. Уровень реального потребления, особено по таким характеристикам, как технически сложные товары народного потребления, оставался в 20-е гг. весьма низким. Однако население, причем, в основном совершено добровольно, предпочитало переориентировать свою деятельность, свободное время не на дополнительный заработок с целью приобретения этих товаров, а на осуще-ствление «высокой», творческой деятельности, участвуя в самодеятельности, занимаясь спортом, повально увлекаясь авиацией и т. д.

Является ли это спецификой той послереволюционной поры, когда уровень «энтузиазма» был поистине высок или же это общая характеристика социально-экономической системы, ориентированной на развитие человека, а не на модель общества потребления? Возможно, на этот вопрос нет однозначного ответа. Однако очевидно, что даже на относительно невысоком уровне потребления товаров и услуг, желательно обеспечивать прогрессивное развитие форм рационального использования свободного времени.

Не только объем, качество и структура, но так же и модель утилитарного потребления, т. е. форма социально-экономической организации утилитарного потребления является одной из важнейших характеристик благосостояния, хотя' экономистами обращается на это крайне мало внимания. Считается, что здесь существует только один вариант: семья (так называемая «первичная ячейка») — таково стандартное определение звена, в рамках которого и осуществляется вся деятельность по потреблению. Однако опыт и развитых стран, и наш собственный, показывает, что возможны различные формы организации утилитарного потребления, в том числе коллективные.

Конкретный пример, здесь, во-первых — эксперимент с молодежными жилищными комплексами, который стал осуществляться достаточно в широких масштабах в период перестройки в нашей стране. Этот опыт показал, что возможно создание совместных жилищ, организованных по типу кооперативов и включающих в себя коллективную (кооперативную) организацию широкого круга услуг и контроля за ис-пользованием благ утилитарного характера: контроля за ма-газинами, работой сервиса, культурных учреждений, учреж-дений образования и т. д.

Во-вторых, опыт потребительских ассоциаций, и прежде всего опыт открытых, не забюрократизированных потребительских обществ, существовавших в нашей стране в период новой экономической политики. Тогда потребительские общества сумели стать формой самоорганизации населения в области утилитарной потребительской деятельности, когда население благодаря такой самоорганизации могло добиваться снижения цен, повышения качества потребительских товаров, преодоления искусственного дефицита, т. е. решать многие из наиболее болезненных для потребителя проблем, характерных и для современной переходной экономики.

Подводя итог анализу утилитарного потребления, как одного из слагаемых социальной ориентации переходной экономики, нужно еще раз подчеркнуть, что перед переходной экономикой стоит задача создания таких экономических отношений и механизмов, которые практически ориентировали бы все уровни хозяйствования не только на наращивание объемов производства благ и услуг, но и прежде всего на достижение опредленного уровня потребления при нормативных характеристиках дифференциации и гарантиях минимального уровня реального потребления, на продвижение к прогрессивной структуре реального потребления товаров и услуг, оптимальной модели потребления.

Соци альная ориентация переходной

Развитие человека экономики отнюдь не исчерпывается рев труде шением задачи достижения благосостояния. Человек — это сложное общественное существо, значительное время он проводит в процессе не потребления, а труда. Превращение трудовой деятельности в сферу развития человека, а не в сферу, в которой у человека отчуждаются

все его основные личностные характеристики, — такова вторая'важнейшая задача «экономики для человека».

Более того, именно превращение труда в творческую деятельность, в сферу, где человек не отчужден от своих сущностных сил и в наибольшей степени использует свой личностный потенциал, является ключевым слагаемым для высокоэффективной современной экономики, генерирующей и использующей достижения научно-технического прогресса. Конкретными слагаемыми такой ориентации на превращение труда в свободную творческую деятельность, являются следующие компоненты.

Во-первых, решение задачи охраны труда, и создание достойных человека условий трудовой деятельности. Опыт многих современных корпораций показывает, что затраты на охрану и формирование необходимых условий труда, его- эстетизацию являются не столько потерями, вычетом из экономической эффективности, сколько, напротив, факторами,, обеспечивающими рост трудовой деятельности.

Другое дело, что решение этой задачи становится возможным и необходимым лишь по мере продвижения к развитым- индустриальным и, далее, постиндустриальным технологиям. Классический индустриальный труд, превращающий человека в придаток машины, как правило, неизбежно связан с сохранением тяжелых условий труда, не дает возможности заботиться об эстетизации трудовой деятельности, создании соответствующей атмосферы на рабочем месте. Конвейерные' технологии и углубление разделения труда сохраняют (в ряде случаев и углубляют) подчинение работника машине, нов то же время могут создавать предпосылки для улучшения условий труда. И только постиндустриальные технологии создают необходимые предпосылки для окончательного решения проблем тяжелого, опасного, негуманного труда.

Иными словами задача движения от простейших индустриальных технологий к развитым и постиндустриальным технологиям и задачи охраны труда, создания соответствующих условий труда, эстетизации трудовой деятельности — это задачи, которые могут и должны решаться только параллельно.

Во-вторых, постепенный переход ОТ ручН-ОШ-Лекдадифи-f цированного труда и от труда человека как придатка машины, т. е. от труда, носящего репродуктивный характер к труду, имеющему преимущественно творческий характер в рамках развитых индустриальных и постиндустриальных техно-логий.

Это не только некоторый абстрактный императив, ^ утверждающий что развитая технология лучше неразвитой, на и практическая задача, которая может по разному решаться на разных уровнях экономического и технологического раз- вития. Скажем, даже на уровне классического индустриального производства конвейерного типа, возможно создание альтернативных форм организации труда, позволяющих ши-роко использовать инновационный потенциал работника, его заботу о конечном результате.

Примером является отказ от конвейерной сборки автомобилей и создание комплексных бригад, которые от начала и до конца создают автомобиль, сами его испытывают и сами отвечают за его финальные характеристики. Соответственно изменяется отношение человека к труду, возрастает доля творческих функций, качество конечной продукции. Такого рода механизмы на протяжении последних десятилетий широко используются в наиболее развитых корпорациях Западной Европы и других регионов.

В-третьих, преодоление отчуждения творческих функций труда от работника.~Ньіше говорилось об" оті 11 б й" из тз к и х форм, позволяющих использовать инновационный потенциал за счет кооперации трудовой деятельности в рамках микроколлектива, бригады, работающей на конечный результат. Однако в целом важнейшей проблемой здесь является преодоление отчуждения работника от функций целеполагания, формирования конечного результата в рамках того коллектива, который создает конечный продукт, в рамках индустриального комплекса системы машин, если говорить о классических индустриальных технологиях, где в наибольшей степени стоит проблема развития творческой компоненты труда.

Простейшими формами преодоления отчуждения человека от целеполагания в труде, является его привлечение к участию в управлении, различные формы патисипативного управления и самоуправления: от кружка качества до модели самоуправляющегося предприятия. Без развития творческой компоненты труда решение задачи социальной ориентации экономики может осуществляться лишь в крайне ограниченных масштабах.

Важнейшей задачей развития творческого содержания труда является качественное изменение самой структуры экономики. Макроэкономические сдвиги в пользу сфер деятельности, где человек занят преимущественно творческим трудом, являются важнейшим слагаемым переориентации экономики на развитие человека, в том числе переориентации на творческую деятельность.

В-четвертых, проблема преодоления отчуждения труда от человека и развитие человека в процессе труда, во многом требует и изменения отношений в коллективе. Примеры по-добного рода — опыт реализации доктрины человеческих от-ношений, модели «фирмы-семьи», опыт социально-ориентированных трудовых коллективов, существовавших в «социалистическом лагере». Все это примеры того, сколь значимые экономические и гуманитарные результаты может дать изменение отношений на микроуровне для решения проблемы активизации и использования человеческого потенциала.

Третья задача, решаемая при ориента- Рост свободного ции экономики на человека, — рост равремени ционально используемого свободного

времени. Последнее — это не просто время, свободное от труда, а время, в течение которого осуществляется свободное всестороннее развитие человека (последнее можно принять за простейшее определение свободного времени). Итак, каким же образом можно решать задачу роста свободного времени, времени развития человека?

Во-первых, это простейшая с точки зрения ее формулировки, но наверное, одна из сложнейших с точки зрения ее решения, задача преодоления потерь потенциально свободного времени, прежде всего снижения потерь времени в сфере бытовой деятельности. Огромная растрата человеческой энергии и нашего общественного времени на транспорте, в очередях, вследствие нерационально организованной службы сервиса, из-за примитивной модели домашнего хозяйства — все это потери времени, близкие по своему объему к времени, которое мы проводим на работе.

Во-вторых, с первой задачей прямо связана проблема сокращения потерь рабочего времени. Не секрет, что для экономики так называемого «реального социализма», были характерны огромная растрата рабочего времени, огромные простои и сочетании с штурмовщиной и сверхурочными, огромные потери продуктов труда. Все это остается реальностью и в переходной экономике, более того, вследствие нарастания кризиса усугубляется. Если в предшествующие десятилетия объем потерь рабочего времени приближался к 20—30% (с учетом потерь продукции), то в настоящее время (1993 г.), по-видимому, он должен измеряться уже в 40—50% совокупного фонда рабочего времени общества.

Преодоление потерь как потенциально свободного времени, так и рабочего времени, позволит существенно увеличить объем свободного времени или существенно поднять интенсивность труда за счет практического использования всего потенциала 8-ми часового рабочего дня, для создания материальных и иных общественных продуктов. Эти два направления прямо взаимосвязаны между собой и фактически являются направлениями экстенсивного увеличения свободного времени. Они не требуют никаких качественных изменений в технологии и в организации производств. Они предполагают лишь изменения системы экономических отношений и ме-ханизмов хозяйствования.

В-третьих, решение задачи сокращения рабочего времени и развития его творческого содержания. Это новое направ- ление интенсивного роста свободного времени, требующее существенных изменений в общественной технологии производства, иначе сокращение рабочего времени приведет не более, чем к снижению общественной производительности, снижение утилитарного потребления и (или) накопления.

Сокращение рабочего времени и развитие его творческого содержания — это во многом взаимоперекрещивающиеся задачи. В самом деле, время, которое ученый тратит как рабочее, и время, которое является свободным для него, — это фактически одно и то же время его реальной жизни. Когда ученый открывает новый закон? Когда писатель создает замысел новой книги? Когда у композитора рождается новая мелодия? В какое время: рабочее или свободное? Эти вопросы являются риторическими, что не случайно: для творческого труда граница между рабочим и свободным временем крайне подвижна. Для собственно творческих видов деятельности — таких, как наука, искусство, воспитание, общение — это граница полностью отсутствует или носит чисто формальный характер.

В-четвертых, одно из важнейших направлений роста свободного времени — это превращение времени, свободного от труда и бытовой деятельности, во время развития личности. Не секрет, что сегодня большая часть этого времени используется не столько для воспроизводства человека как личности, способной к творческой деятельности, свободному развитию, сколько как время «ничегонеделания» или, в лучшем случае, как время воспроизводства более или менее квалифицированной рабочей силы.

Такой узко утилитарный, узко экономический подход к свободному времени обусловлен как наследием «реального социализма» вкупе с отношением госкапитализма и становящегося «номенклатурного капитализма», так и общим относительно низким уровнем развития технологии, господством индустриального типа производства, превращающего человека в придаток машины. Преодоление этих социально-экономических и технологических границ позволяет, с одной стороны, и требует — с другой, превратить свободное время из сферы просто воспроизводства рабочей силы в сферу развития личности.

На конкретном экономическом языке это означает приоритетное развитие таких сфер, как образование и переквалификации работников (повышение квалификации работников), культура в широком смысле этого слова, включая искусство, самодеятельное творчество и т. д., научная деятельность, деятельность по воспитанию и общению, спорт и другие сферы, в которых человек всесторонне развивается как гармоничная личность.

* * #

В целом, подводя итог названным трем основным направлениям обеспечения целевой установки социальной ориентации экономики (рост благосостояния, развитие человека в труде, увеличение свободного времени), важно подчеркнуть, что это проблемы, которые носят как микро- так и макроэкономический характер; это проблемы, которые могут решаться и решаются на всех уровнях социально-экономической организации общества.

Так важнейшей задачей обеспечения роста благосостояния, свободного времени и его превращения в сферу творческого развития человека, изменения содержания и характера труда, является структурная перестройка экономики, изменение макропропорций. К числу таких качественных структурных сдвигов относится переход к доминированию постиндустриальных технологий и сфер, обеспечивающих в целом постиндустриальное развитие человечества. Это социо-культурные отрасли, ранее называвшиеся «непроизводствен-ной сферой». Приоритетное развитие социокультурной сферы становится важнейшим слагаемым обеспечением социальной ориентации экономики, если размышлять о макроструктуре нашего народного хозяйства.

Кроме того, важнейшей макроэкономической проблемой обеспечения социальной ориентации экономики является оптимальная пропорция между потреблением и накоплением в общественном богатстве. Оптимальная — поскольку она предполагает разрешение достаточно существенного противоречия. На одном его полюсе — необходимость роста материального производства, создающего объективные предпосылки, базис для развития человека, превращения труда в творческую деятельность, роста свободного времени и — наиболее актуальная сегодня задача — роста потребления. На другом — собственно общественное богатство, используемое для свободного развития человека, роста его благосостояния, свободного времени — все те сферы, которые прямо реализуют задачу социальной ориентации экономики.

Противоречия между производством и потреблением, рабочим и свободным временем, репродуктивным и творческим трудом являются слагаемыми единой и объективной для всякого общества проблемы, связанной с оптимизацией воспроизводственного процесса в рамках социально-ориентированной экономики.

§ 3. ПУТИ ОБЕСПЕЧЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-ОРИЕНТИРОВАННОЙ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ

Сложность проблемы предполагает обращение к историческому опыту постепенной перестройки экономик, которые также находились в глобальном кризисном состоянии.

В известной мере можно иметь в виду экономику Соединенных Штатов Америки во время и после Великой депрессии, экономику Западной Германии после второй мировой войны, экономику Южной Кореи и других стран, где выход из глобального социально-экономического кризиса (а в ряде случаев катастроф, — если иметь в виду вторую мировую войну), предполагал не отказ от социальной ориентации экономики, а использование важнейших слагаемых решения этой проблемы.

В период новой экономической политики, когда наша страна выходила из потрясения, аналогов которому до сих пор еще не знает отечественная история, —¦ из первой мировой, гражданской войн и процессов качественной трансформации общественной жизни — в этот период экономика тоже во многом оказалась ориентирована на человека и, несмотря на огромные противоречия, рост благосостояния, причем, едва ли не самый быстрый в этот период в мире, был характерной чертой новой экономической политики.

Иными словами, есть некоторые исторические основания для постановки вопроса о том, как может быть обеспечена ориентация переходной экономики на развитие человека во всех его социально-экономических и социокультурных качествах — работника, жителя, потребителя, и прежде всего личности.

Данная формулировка проблемы являетОт огосударствления ся намеренным заострением действительработника к рынку но СТОЯщЄго вопроса. В переходной эко- рабочей силы или r г

освобождению труда? номике вопроос по принципу: «или—или»

решен быть не может. Однако может быть определена и реализована та или другая (из альтернативных) доминирующая тенденция. В данном случае среди таких альтернатив — движение от огосударствления работника к рынку рабочей силы или к освобождению труда.

В целом переходная экономика, как уже было сказано, двояка: она включает в себя переход от тоталитаризма к рынку и от рынка к социальной организации экономики, «экономике для человека»; движение от homo soveticus к homo economicus и homo economicus к homo kreator. Оба эти процесса происходят параллельно и выражают сложный процесс трансформации характера соединения работника со средствами производства в переходной экономике.

Этот вопрос при характеристике отношений собственности в переходной экономике был рассмотрен с точки зрения взаимосвязи собственника и работника, их правомочий в рамках различных форм собственности. Сейчас этот вопрос получает более конкретное содержательное освещение в рамках которого можно выделить несколько важнейших аспектов.

Прежде всего это преодоление огосударствления рабочей силы.

На макроэкономическом уровне решение этой проблемы предполагает преодоление полуфеодальных механизмов прикрепления работника к определенному месту жительства, а в ряде случаев — и к определенному рабочему месту. Это и отказ от системы прописки, и от жесткого ведомственного или государственного распределения жилой площади при сохранении и развитии ассоциированных форм организации использования жилища.

Альтернативой этим механизмам могли бы стать минимальные гарантии жилой площади, которыми любой человек может воспользоваться в любом месте нашего Отечества, просто в силу того, что он является его гражданином. Такого рода минимально гарантированный объем жилой площади при определенных качественных характеристиках мог бы быть обеспечен за счет создания единого общегосударственного фонда жилья и его перераспределения. Прообразом этого может стать единая система обмена жилой площади, стихийно возникшая еще в период «реального социализма».

Кроме того, на макроуровне важнейшей проблемой преодоления огосударствления рабочей силы является отказ от существующих доныне полуфеодальных форм массового ис-пользования принудительного труда заключенных, решение- целого ряда других проблем принуждения к труду в рамках сохраняющихся пережитков административно-командной си-стемы.

Если говорить о микроуровне, об организации труда на предприятиях, то здесь также сохраняется огромное количество форм огосударствления рабочей силы, бюрократического отчуждения труда от работника. Прежде всего, административно-командная модель организации трудового процесса, в которой гипертрофировано воспроизводится отчуждение труда, характерное для буржуазной системы, где собственник средств производства или представляющий его менеджер полностью монополизируют функции целеполагания и управления, фактически административно принуждая работника к труду в рамках непосредственного производственного процесса (классический пример — тейлористская, фордистская модели организации труда). Эта тейлористско-фордистская модель в переходной экономике сочетается со специфическими для прежней «социалистической» системы механизмами бюрократического принуждения и бюрократической органи-зации, предполагающей как патернализм, так и использование политических и идеологических механизмов давления на работника, наряду с механизмами экономическими (штрафы и т. п.). Переходная экономика — это экономика, в которой отми- рают или, что точнее, должны целенаправленно вытесняться названные выше полуфеодальные механизмы огосударствле-ния рабочей силы на макро- и микроуровнях.

Что же может быть альтернативой для модели огосударствления рабочей силы, как важнейшего слагаемого нашей предшествующей социально-экономической системы? Ответ на этот вопрос предполагает интеграцию позитивного опыта, который накоплен мировым сообществом с теми элементами действительно прогрессивной организации, которые были ха-рактерны для нашего недавнего прошлого и которые развива-лись преимущественно в мутантном виде. При этом, однако, не следует создавать идеальную романтическую картину со-циалистического будущего в отношении соединения работника со средствами производства. Речь идет о характеристике желательного, но реального для переходного общества на-правления движения к социально-ориентированной экономи-ческой системе.

Таким желательным (с точки зрения экономической эффективности и социальной справедливости) и реальным направлением для переходной экономики является движение не к классическому рынку рабочей силы с конкуренцией и обособлением наемных работников, а к отношениям социальной организации, переходной от рынка рабочей силы к ассоциированному труду. При этом важнейшими слагаемыми такого движения является преодоление раздробленности наемных работников, их конкурентности, особенно опасной в условиях монопольной организации как собственников средств производства, так и самого производства.

Фактически же в настоящее время в переходной экономике сталкиваются два неравноправных субъекта: на одной стороне — разобщенный, неорганизованный рабочий класс — класс собственников рабочей силы, на другой — монополистически, корпоративно (а во многом и иерархически) организованные псевдочастные собственники средств производства, и собственно «частники», живущие в порах номенкла- турно-капиталистической собственности.

Для того чтобы уйти от этого настоящего переходной эко-номики, необходимо решение целого ряда взаимосвязанных задач. Прежде всего, важнейшей задачей является развитие кооперативных или самоуправляющихся государственных предприятий как важнейших секторов переходной экономики, возникающих на базе демократизации собственности в бывшем государственном секторе.

В рамках такого рода предприятий возможно преодоление бюрократических механизмов, преодоление бюрократического отчуждения работника от труда и развитие отношений, при которых функции целеполагания, организации труда и его оплаты будут находиться под контролем ассоциированных объеди ненных работников, это создаст для них и хозяйские стимулы рационального, экономически эффективного поведения, интенсивного и производительного труда.

Важным направлением снятия бюрократического и буржуазного отчуждения работников от средств производства и труда в рамках смешанной экономики могло бы стать также развитие договорных отношений между работниками, собственниками и менеджментом, построение на основе контрактной модели организации труда и занятости. Эта модель предполагает наличие типовых договоров, фиксированных на определенную перспективу (год, возможно, 5 лет) предполагающих определение прав и взаимной ответственности сторон при единых «правилах поведения» для определенного сектора экономики, региона или страны в целом. Естественно, такие договора могут и должны уточняться для каждого отдельного предприятия. Однако наличие некоторых общих «правил» создаст определенные стабильные и весьма эффективные рамки для развития рынка рабочей силы как социально-ориен-тированного рынка, рынка, не допускающего хищническое использование и растрату человеческого потенциала ресурсов рабочей силы, инновационных творческих способностей чело-века.

Наконец, важнейшей задачей становится развитие эффективной системы занятости, предполагающей не только пособие По безработице или страхование от безработицы, но и политику переподготовки, переквалификации и перемещения рабочей силы. Опыт такого рода систем занятости существует в~мировом сообществе, более того, он широко использовался в нашей стране в период новой экономической политики. Эта модель эффективной занятости в условиях социального кон-троля за процессами высвобождения рабочей силы и форми-рованием новых рабочих мест, может быть устроена следую-щим образом.

Высвобождение рабочей силы осуществляется на плановой основе, когда каждый из предпринимателей (будь то государственное, коллективное или частное предприятие) заранее ставит в известность органы, обеспечивающие регулирование занятости, о намечаемом высвобождении рабочей силы (с учетом количества высвобождаемых людей, качества их труда, места жительства и иных параметров), а также заранее предупреждает работников, которые должны быть высвобождены, о предстоящем сокращении на предприятии или об изменении структуры занятости.

Соответственно возникает возможность целенаправленного учета высвобождаемых работников и создания базы для их переквалификации и изменения профиля их деятельности с предоставлением новых рабочих мест. В условиях переходной экономики, где задачи структурной перестройки и по- стоянного изменения важнейших макроэкономических пропорций являются важнейшими на протяжении ближайшего исторического периода, такого рода система является абсолютно необходимой и гораздо более актуальной, чем в условиях относительно стабильной, устойчивой экономики развитых стран. Речь идет, конечно, не о принудительном переводе работника с одного предприятия на другое, а о предоставлении достаточно широкого выбора различных направлений переквалификации для тех, кто может и хочет продолжать трудовую деятельность. В случае отказа работника от предлагаемых вариантов переквалификации, он может терять те права, которые предоставляются ему как временно нетрудоспособному.

Такая система гибкой занятости может и должна развиваться под эгидой профессиональных союзов как организаций, объединяющих именно тех лиц, кто в наибольшей степени заинтересован в эффективной занятости, а именно организаций, объединяющих наемных рабочих. Чисто государственная или предпринимательская модель контроля и осуществления модели гибкой занятости приводит к ее бюрократизации. В результате она либо вновь эволюционирует к огосударствлению рабочей силы, либо не справляется с задачей эффективного перераспределения рабочей силы.

Источником финансирования этой системы должны стать средства, выделяемые как предприятиями, на которых прово-дится сокращение рабочей силы, так и профессиональными союзами и государственным бюджетом. Интеграция этих ре-сурсов позволит осуществлять функционирование и переобу-чающих структур, и органов, занятых регулированием заня-тости.

Развитие такого ірода механизмов занятости, контрактной системы отношений наемного работника и предпринимателя, развитие самоуправления в рамках коллективных и государственных предприятий невозможно без активного роста форм ассоциирования работников, создания сильных общественных организаций, защищающих их многообразные интересы.

Наконец, важнейшим (но вместе с тем и наиболее трудно реализуемым) средством, создающим фундамент для ориентации экономики на человека является проанализированное выше реальное освобождение труда, превращение человека из придатка машины в свободно развивающуюся личность — субъекта творческого труда. Решение этой задачи предполагает, прежде всего, изменение самого содержания трудового процесса. Речь идет о переходе к творческой деятельности, а не только об изменении общественных отношений, как на микроуровне (в процессе непосредственной организации производства), так и на макроуровне (в системе экономических от- ношений, прежде всего отношений соединения работника со средствами производства).

Это реальное освобождение труда требует тех качественных структурных сдвигов в экономике, тех качественных изменений содержания труда, о которых речь шла выше. Для переходной экономики такого ірода качественные содержательные изменения вполне могут стать реальностью. Более того, они должны стать реальностью в некоторых, относительно ограниченных масштабах, в той мере, в какой нам удастся обеспечить переориентацию нашей экономики на развитие постиндустриальных технологий.

Регулирование потре- Адепты рынка как саморегулирующейся бительского рынка экономической системы, обеспечивающей и программирование решение проблем потребления на основе благосостояния «естественных» экономических законов,

доказывают, что необходимости в специальном социальном регулировании этой системы, как правило, нет. Рынок якобы сам все расставит по своим местам, каждому обеспечит то, чего он заслужил, исходя из его трудовых, предпринимательских и иных способностей.

Однако следует заметить, что на рынке человеческие потребности представлены лишь одной социальной формой — платежеспособной потребностью (спросом). Спрос — это та часть общественных потребностей, которая представлена на рынке покупателем, являющимся собственником определенной суммы денег или иных ликвидных ресурсов. В условиях переходной экономики спрос принципиально далек от системы человеческих потребностей, и поэтому ориентация экономики исключительно на спрос далеко не всегда обеспечивает удовлетворение потребностей, необходимых для оптимального использования трудового, инновационного, творческого потенциала человека. Иными словами, для создания максимально эффективной экономики, адекватной задачам перехода к принципам развития третьего тысячелетия, недостаточны ориентация лишь на спрос.

Так, во всех восточно-европейских странах, и прежде всеі- го в государствах, возникших на территории СССР, результат том стихийной переориентации экономики на рынок посреди ством политики так называемой «шоковой терапии» стало! резкое сокращение реального потребления, свертывание по-і требнтельского рынка, неудовлетворенность огромного блока1 человеческих потребностей как утилитарного, так и более' высокого характера. Сокращение реального потребления от 15% до 30% является типичной чертой первых лет «шоковой терапии» в большинстве стран Восточной Европы и в боль-шинстве республик бывшего Советского Союза, где использо-валась эта политика. Лишь впоследствии начинается посте- пенное выравнивание экономической динамики с очень мед-ленной тенденцией к экономическому росту.

Является ли такого рода «яма» в удовлетворении потребностей населения неизбежной «платой» при переходе к рынку или переходная экономика может идти другим путем, обеспечивая не сокращение, а наращивание реального потребления? Формальное сравнение с переходом к рынку других государств (Китайской Народной Республики, Западной Германии после второй мировой войны) показывает, что существуют иные экономические механизмы развития. Одни из них более эффективны, другие — менее, одни дают экономический результат в течение десятилетий, другие исчерпывают свой потенциал в первые же несколько лет. Однако принципиально наличие самой альтернативы подтверждается фактами.

С теоретической точки зрения переход от тоталитарной системы к рынку — это переход к иной системе пропорций и соответственно к иным системам издержек и цен. Это ситуация, когда прямое введение свободных цен, свободного движения ресурсов приводит к доминированию такой сферы деловой активности как торговля, операции с финансами, не-движимостью и т. п. «трансакции», или спекуляция.

Дело в том, что «трансакции», осуществляющиеся в условиях огромных структурных диспропорций и разрыва в величине и структуре цен мирового рынка и цен, сложившихся в наших условиях, объективно обусловливают специфическую деятельность, несхожую с классическими трансакциями, и в частности торговлей. Последняя, в отличие от спекуляции, призвана обеспечить движение товара от производителя к потребителю с некоторой, относительно небольшой наценкой за осуществление посреднических операций и направляемой на покрытие транспортных и иных издержек и получение не-которой средней прибыли. В отечественных же условиях речь идет о принципиально ином экономическом процессе, о дея-тельности, направленной на искусственное замораживание диспропорций в издержках и ценах, создание искусственного дефицита и получение на этой основе огромных доходов. За-кономерным следствием этого является гиперинфляция, по-скольку переход от тоталитарной системы к свободному рынку осуществляется без достаточного социального регулирования со стороны государства и иных институтов общества с целью структурной перестройки экономики и активного регу-лирования экономической жизни не только рыночными мето-дами. Последнее необходимо в условиях гипермонополизации (как экономического, так и технологического характера), способности монополий искусственно вздувать цены в усло-виях так называемого «свободного рынка».

В результате в переходной экономике относительно слабо монополизированные сектора (прежде всего рынок рабочей силы, потребительских и сельскохозяйственных товаров и др ) существенно проигрывают по отношению к рынку, на котором высок уровень монополизации, давления производителей на цены. Так складывается огромная диспропорция в динамике цен на продукцию монополизированных и немонополизиро- ванных секторов, характерная для большинства стран, уходящих от тоталитарной системы — как восточно-европейских так и возникших на территории СССР.

Безусловно, можно сказать, что свободный рынок не работает или работает в ограниченных масштабах только в условиях переходной экономики. Однако, во-первых, мы рассматриваем именно переходную экономику. Во-вторых, как показывает опыт развитых стран, и там механизмы социального регулирования потребительского рынка развиты в гораздо большей степени, чем это наблюдается в рамках отечественной переходной экономики.

Обращаясь к опыту Российской экономики, других стран, уходящих от тоталитарного наследия, опыту развитых государств, мы всякий раз сталкиваемся с тем, что социальное регулирование потребительского рынка является объективной необходимостью. Отсюда задача движения к новому качеству потребительской сферы. Это движение предполагает не только развитие рынка и его социальное регулирование, но и развитие некоторых пострыночных механизмов социальной организации, ориентированной на человека в сфере взаимосвязей производства и потребления. Необходимость этих пострыночных механизмов связана с уже названными императивами.

Во-первых, наличие социальных гарантий для каждого члена общества, дабы он имел некоторый минимальный равный стартовый уровень, способствующий реализации его возможностей: иначе экономика, переходная к XXI веку, просто не сможет развиваться.

Во-вторых, обострение социальной поляризации и недоступность основных потребительских благ для большей части членов общества создает угрозу социальных конфликтов, ставших реальностью в переходной экономике России и многих других стран. Такого рода конфликты в условиях обострения глобальных проблем, наличия ядерной энергетики, ядерного оружия, крайне опасных химических производств и многого другого чреваты последствиями, которые не могут быть решены ни одной экономической системой, чреваты глобальными катастрофами. Наконец, в-третьих, для социально- ориентированной экономики потребности населения — это прежде всего цель, а не только средство повышения экономической эффективности (которая адаптами рыночной экономики понимается, как правило, достаточно узко: как такое использование ресурсов, которое обеспечивает среднюю прибыль, занятость и полное использование относительно узкого круга ограниченных ресурсов). Таким образом, для того, чтобы обеспечить социальные рамки потребительского рынка и развитие не только рыночных, но и пострыночных механизмов, ориентирующих сферу потребления на развитие человека, необходимо решение ряда конкретных проблем, вполне доступных для современной переходной экономики.

Такими направлениями конкретной перестройки переходной экономики в области организации потребительской сферы, являются следующие.

Первое — разработка и реализация общественных механизмов, устанавливающих социальные рамки потребительского рынка на основе нормативного регулирования. К числу таких нормативов относятся лимиты цен и правила ценообразования, экологические стандарты и нормы качества, прежде всего потребительской продукции. Ранее роль последних выполняли государственные и отраслевые стандарты, но в последнее время эта система разрушается. Между тем существует опыт не только государственной, но и потребительской нормативной стандартизации продукции, который может дать очень высокие результаты и требует относительно небольшого объема затрат при соответствующей организации.

Такого рода нормативные ограничения потребительского рынка приняты в любой современной экономике, и они не создают препятствий для развития эффективного рынка, ориентированного на производство и потребление, а не на спекуляцию и обман сограждан. При этом «обман» и «спекуляция» это реальные экономические феномены, приводящие к разрушению социально-экономических связей, прежде всего — самого потребительского рынка, снижению качества рабочей силы вследствие фальсификации потребительских товаров и услуг и т. п.

Конкретные механизмы, обеспечивающие нормативное регулирование потребительского рынка, могут быть самыми разнообразными. В частности, могут развиваться такие новые институциональные формы, как контрактная модель институтов, одним из примеров которых являются потребительские общества, создающие альтернативу маркетинговой и рекламной службе в виде потребительской сертификации конкретных товаров и услуг, выносимых на рынок.

Другое дело, что такая альтернативная модель институциональной организации и нормативного регулирования потребительского рынка создает немалые проблемы для товаропроизводителей и производителей услуг, поскольку независимая экспертиза далеко не всегда оказывается выгодной фирме, которая за счет высоких издержек на маркетинговую деятельность, в частности рекламу, способна навязывать потребителю относительно низкокачественный товар. И если на западном рынке эта проблема может быть и не столь остра, то для российского рынка, где в массовых масштабах имеет место фальсификация качества и просто недоброкачественная и опасная продукция, она является глобальной важной проблемой. >

Второе — управление развитием рыночных и пострыночных механизмов, ориентирующих развитие потребительской сферы на обеспечение социальных приоритетов посредством различных форм социального контроля и ассоциированной организации потребителей. Прежде всего речь идет о по-требительских обществах, которые могут выполнять гораздо более широкие, чем нормативное регулирование рынка, функ-ции. Они могут создавать формы прямой связи потребителей и производителей так, как это было сделано в условиях новой экономической политики в Советском Союзе в начале двадцатых годов.

Потребительские организации в то время фактически выступали средством преодоления искусственного монополизма производителей и противостояли монополии синдикатов, крупных трестов на потребительском рынке. Такого рода контрмонополии — ассоциации потребителей — устанавливали прямые договорные отношения, фиксируя в рамках договоров обязательства потребителей и снабженческих структур в течение года реализовывать продукцию по стабильным ценам при соблюдении определенных стандартов качества, графика пос-тавок и целого ряда других параметров. Свободное объедине-ние потребителей, открытость этих обществ для каждого же-лающего подключиться к их деятельности, демократический характер регулирования отношений внутри потребительских обществ — все это создавало предпосылки для того, чтобы эти структуры оказались более эффективными, чем частная тор-говля. И, надо отметить, что в городах потребительская коо-перация и открытые потребительские общества успешно кон-курировали с частной торговлей.

Такого рода потребительские структуры функционируют и в развитых странах, даже там, где традиции частного пред-принимательства, а в сфере торговли они наиболее сильны, насчитывают многие столетия.

Важнейшей формой социального регулирования потреби- тедьскшСсфёры является также активное развитие и поддержка альтернативных частных моделей организации потребления: Речь идет не о том, чтобы принудительно направлять население в столовые или казармы, о свободном и добровольном объединении жителей для совместного использования тех или иных потребительских благ, развития тех или иных ассоциированных форм потребления, типа молодежных жилищных комплексов, различных ассоциаций, досуговых центров, которые достаточно широко распространены не только в нашем Отечестве, но и в развитых странах.

Наконец, актуальной в практическом отношении формой ассоциированной организации потребителей является создание различных механизмов общественного учета и контроля за осуществлением торговой деятельности. Здесь различные формы контроля снизу могут стать важнейшим средством, препятствующим развитию искусственного дефицита, корпо-ративно-мафиозной организации торговой системы, прямому сокрытию товаров и взвинчиванию цен.

Механизмы такого рода общественного контроля также достаточно широко известны и из отечественного, и из международного опыта, они легко создаются и не требуют особой квалификации и специальных знаний. Для этого можно было бы широко использовать и действующие в любой стране органы государственного контроля, санитарно-эпидемиологического контроля и т. д., подчинив их объединениям потребителей, жителей или демократическим муниципальным органам вла-сти.

Такого рода демократический контроль может быть выгоден и для работников торговли, и для потребителей, поскольку он подорвет мафиозные и коррумпированные формы взаимодействия государства и торговой сети, позволит поставить барьер на пути мздоимства и взяточничества, которые часто являются важнейшей функцией государственных контролеров или органов инспекции. Это — с одной стороны. С другой —• он позволит этим органам базироваться на реальных полномочиях и власти, которыми будут обладать объединения жителей или потребительские организации.

Третье — это программы структурной перестройки потребительского рынка. Такого рода программы должны включать в себя как дерево целей, так и систему методов, позволяющих целенаправленно и ускоренно осуществлять программируемые сдвиги (рассмотренные выше) в структуре потребления и предложения товаров и услуг.

Такого рода программы могли бы стать одним из звеньев, обеспечивающих, с одной стороны, решение задач достижения рационального уровня утилитарного потребления, а с другой — параллельного осуществления перестройки экономики с заменой модели общества потребления на модель общества, ориентированного на развитие человека, личности.

Насколько это актуально для экономики, в которой для большинства граждан не доступен нормальный уровень потребления даже качественных продуктов питания, — это вопрос второй с точки зрения теории. Но он — первый с точки зрения практики переходной экономики, находящейся в кризисе. Поэтому такого рода программы должны быть ориентированы в своих тактических целях прежде всего на задачи удовлетворения базовых потребностей всех слоев общества, а не просто насыщения рынка. Отсюда иной характер программирования экономики, которая ориентируется не на усредненные стоимостные показатели, как конечный результат, обеспечивающий сбалансированность рынка, спроса и предложения при определенном уровне цен, а на удовлетворение конкретных потребностей конкретных социальных групп. Целью в данном случае является до-ступность основных продуктов питания и технически сложных, товаров народного потребления, а также основных утилитар-ных услуг для всех социальных групп населения. Иными сло-вами, и работники, и потребители, и пенсионеры, и молодежь должны иметь возможность жить в условиях такой организации потребительской сферы, когда их труд, предпринимательская деятельность, пенсия или учеба обеспечивают для эффективно действующего, активно живущего человека, возможность добиться нормального объема потребления. Только такой потребительский рынок может быть назван социально сбалансированным.

Эта задача существенно отлична от ориентации исключительно на сбалансированность спроса и предложения. Не секрет, что эта сбалансированность вполне может достигаться при таком уровне цен, который отсечет значительную часть населения от возможности потреблять качественные продукты питания, технически сложные товары народного потребления и услуги. Такого рода отсечение, как я уже отметил, уже произошло в условиях кризисного состояния посттоталитарной экономики России в начале 90-х годов. Поэтому задачей программ является поэтапное движение от этого положения к реализации той целевой функции, которая только что сформулирована: создание потребительской сферы, в которой основные предметы потребления и услуги являются доступными для представителей всех социальных групп.

Четвертое направление решения названных задач — фор-мирование системы социальной поддержки лиц, не обладающих достаточным спросом. Это задача, которая является крайне актуальной для кризисной переходной экономики пост-тоталитарных государств. Методами решения этой проблемы могут стать механизмы бесплатного и открытого распределе-ния. Они используются даже в условиях современной кризисной экономики для отдельных групп населения. Например, в городах России пенсионерам предоставлено право бесплатного проезда на коммунальном транспорте.

Такого же рода механизмы могут использоваться для обеспечения минимального уровня потребления продуктов питания для определенных категорий населения, что уже делается в ряде регионов страны. Например, в 1993-м году такого рода механизмы существовали в городе Магнитогорске, ряде других городов, где на базе крупных предприятий и муниципальных органов осуществлялась бесплатная раздача основных продуктов питания отдельным группам населения, прежде всего старикам и детям.

Недопущение физического вымирания или деградации целых социальных групп является приоритетной задачей по отношению к некоторым «естественным правилам» рыночной экономики. Нормированное распределение, достаточно широко использовавшееся на начальных этапах переходной экономики и сохраняющееся до последнего времени в ряде регионов, также является временным методом решения социально-эко-номических проблем. Тем не менее этот метод крайне важен и актуален в условиях обострения социально-экономического кризиса, и прежде всего кризиса потребительской сферы.

Важно подчеркнуть, что это нормированное распределение должно быть построено (и в ряде случаев строится) как от-крытая демократически организованная, подконтрольная объединениям жителей система равной доступности основных потребительских благ, и прежде всего продуктов питания для определенных социально обездоленных групп населения. Она может строиться также как механизм обеспечения некоторого минимального уровня потребления для всех социальных слоев с целью предотвращения социальной деградации определенных регионов, или, в ряде случаев, целых народов (последнее касается, например, периодов гражданских войн, которые возникли в Югославии, а также в ряде государств на территории бывшего Советского Союза).

Развитие такого рода механизмов на самом деле не является прерогативой исключительно бывших тоталитарных государств. После второй мировой войны, многие страны Западной Европы широко использовали карточное распределение, и в зависимости от того, насколько демократично, открыто и гласно оно было организовано, решалась и задача обеспечения как выживаемости населения, так и социальной справедливости при осуществлении этого распределения. Системы Система социальной защиты в переходсоциальной защиты ной экономике прежде всего не должна в переходной эконо- рассматриваться как абстрактно-благо- мике: противоречия творительная деятельность, призванная и перспективы обеспечить реализацию некоторых нрав

ственных императивов. В экономике нравственные императивы могут играть важную роль, но никогда не являются решающими, за исключением некоторых общественных глобальных проблем. Экономический подход ориентирован прежде всего на соображения эффективности, наиболее рационального использования ресурсов, важнейшим из которых на рубеже двадцать первого века является человек. Иными словами, система социальной защиты должна строиться, исходя из решения задач обеспечения действитель- ной экономической эффективности, а не из узких соображений эффективности рыночной системы. При этом социальная за-щита всякий раз оказывается объективно детерминирована, с одной стороны, той системой производственных отношений^ в которой она функционирует, а с другой —требованиями сов-ременного состояния мировой экономики, человеческого со-общества в целом.

Современной экономике, которая должна быть экономикой для человека, нужна эффективная система социальной защиты, которая позволила бы использовать трудовой и инновационный потенциалы каждого человека, независимо от его социально-экономического статуса. Только так может быть достигнута гарантия и эффективного использования человеческого потенциала и то, что называется «уверенностью в завтрашнем дне». Если же эта гарантия не обеспечивается, то становится невозможным или, по крайней мере, существенно затрудняется использование квалифицированной рабочей силы, которая должна обладать способностью к переобучению, инновациям, творчеству.

Иными словами, социально-экономическим императивом современной экономики, базирующейся на труде квалифици-рованного работника, является создание эффективной системы социальной защиты. Иначе эффективной экономики на рубеже двадцать первого века не создать.

Но есть ли для этого в рамках переходной экономики достаточные предпосылки? Да, ибо в предшествующем развитии в рамках в целом неэффективной экономики, нерационально использующей огромные материальные и человеческие ресурсы, тем не менее был создан определенный «задел» социальной защищенности. Она обеспечивала каждому человеку гарантии занятости, получения образования, некоторого более или менее нормального (превышающего стандарты развивающихся стран) медицинского обслуживания, гарантии отдыха и возможность некоторой переквалификации.

Уровень, достигнутый в конце 70-х — начале 80-х годов, -вполне мог бы быть воспроизведен в условиях переходной экономики при условии, что ее экономические отношения и механизмы хозяйствования будут более, а не менее эффективны, чем отношения и механизмы, существовавшие в условиях тоталитарного прошлого.

Каковы же конкретные слагаемые системы социальной защиты и что она из себя представляет?

Под эффективной социальной защищенностью, как уже было отмечено, подразумевается система экономических отношений, обеспечивающая каждому члену общества гарантии определенного уровня жизни, минимально необходимого для развития и использования его способностей (трудовых, предпринимательских, личностных) и обеспечивающая его при утрате (отсутствии) тех или иных способностей (старики, больные, инвалиды, дети и т. д.).

При таком понимании сущности социальной защиты ее слагаемыми становятся гарантии: (1) работа для трудоспособных (защита от безработицы); (2) обеспечение пособия уже и еще нетрудоспособных, инвалидов и иных социально- обездоленных групп населения; (3) доходы от трудовой дея-тельности или пособия, обеспечивающие нормальный уровень жизни (включая потребление основных утилитарных благ, прежде всего продуктов питания), а так же (4) минимальное равнодоступное обеспечение жильем, услугами культуры и здравоохранения, возможностями отдыха и получения обра-зования, необходимого для формирования современной квали-фицированной рабочей силы.

Главной проблемой, однако, является не столько выявление слагаемых системы социальной защиты (они достаточно хорошо известны), а ответ на вопрос: как именно в условиях переходной экономики могут решаться задачи формирования эффективной социальной защиты.

Ключевое средство в решении этой задачи — развитие отношений самозащиты населения при помощи государства в различных общественных и экономических формах. Наиболее известными из таких форм являются профессиональные союзы, страховые общества, потребительские организации, местные и центральные органы государственной власти, построенные на основе демократии, т. е. народовластия, и осуществляющие функции социальной защиты трудящихся. Наиболее эффективные условия социальной защиты как самозащиты создает только хозяйственная власть трудящихся. Если человек и объединения людей (трудовые коллективы, более широкие ассоциации) являются хозяевами социально- экономической системы, то в этом случае система социальной защиты реализуется именно так, как это необходимо для граждан.

Вместе с тем, в условиях господства иррациональных форм самоорганизации и ассоциированности, (прежде все-го—бюрократизма), попытки искусственного всеобщего на-саждения ассоциированных форм общественной жизни могут привести к прямо противоположным результатам — тотали-таризму, как это произошло в процессе постепенной бюро-кратической эволюции и вырождения переходной экономики в период новой экономической политики.

В качестве конкретных моделей социальной защиты можно выделить следующие.

Первая модель — народно-демократический тип организации социальной защиты. Его реализация предполагает политическую демократию и власть трудящихся в экономике. Иными словами, предполагается такая система социальной защиты, которая вырастает из (1) самоуправляющихся государственных предприятий, коллективных самоуправляющихся предприятий как основной части смешанной экономики; (2) политической системы, построенной по принципу представительства различных форм ассоциаций граждан (тех же трудовых коллективов, общественных организаций, местных органов самоуправления) в высшем звене представительной власти.

В этом случае социальная защита осуществляется как самозащита при помощи государственных органов. Соответственно государство и его структуры гарантируют решение следующих задач. Во-первых, гарантии права на труд, включая гарантии получения рабочего места или необходимых ресурсов и оплаты по труду. Государство гарантирует социально допустимые условия труда, минимальную оплату труда, создает гарантии равноправия субъектов на рынке труда, свободного выбора профессии, рода занятий, места работы, сферы и места приложения труда. Такая система предполагает не только деятельность государственных органов, но и развитую систему организации и самоорганизации трудящихся, прежде всего профсоюзов, ассоциаций трудовых коллективов, партий и других органов, представляющих интересы наемных работников или трудящихся, являющихся хозяевами своих предприятий.

Во-вторых, гарантии законодательной и иной социальной защиты режима рабочего дня, рабочей недели, года, благоприятных условий для сохранения длительной трудоспособности при высокой эффективности труда.

В-третьих, гарантии развития социально-культурной сферы с приоритетным учетом требований социальной защищенности населения. В частности, эта задача реализуется на основе благоприятных условий ежедневного, еженедельного и ежегодного отдыха путем развития необходимой системы учреждений, инфраструктуры отдыха.

Следующим направлением является охрана здоровья, развитие просвещения, образования и высокий уровень культуры, предполагающий общедоступность ценностей отечественной и мировой культуры, находящихся в общественной собственности. Общественная собственность на основные ценности мировой культуры означает не просто их концент-рацию в руках государства, а прежде всего распоряжение этими ценностями со стороны массовых демократических ор-ганизаций, занятых культурной, просветительской и художест-венной деятельностью. Только в этом случае и в случае прямого диалога такого рода культуротворческих организаций с организациями трудящихся, профессиональными союзами и объединениями трудовых коллективов, возможна реализация последней задачи, гарантирующей доступность трудящимся ¦основных достижений культуры.

Методами реализации такого рода гарантий должны стать все те отношения, которые возникают в связи с регулированием рынка рабочей силы, развитием механизмов социального освобождения труда, регулирования потребительского рынка, обеспечения социально-культурных приоритетов.

Организация социальной защиты в этом случае может строиться на основе соединения двух принципиально различных, но взаимодополняющих друг друга методов. Одним из них является государственная гарантированная равнодоступность и бесплатность получения тех гарантий, о которых шла речь выше. Вторым методом, который должен развиваться в условиях переходной экономики и дополнять первый, является социальное страхование на основе самоорганизации трудя-щихся или других категорий граждан, которые хотят создать для себя и своих коллег систему социальной защиты в той или иной сфере.

Система социального страхования наряду с системой государственной социальной защиты — это та практика, которая характерна для большинства развитых стран, использующих социал-демократическую модель экономической и общественной жизни, а также для отечественной переходной экономики периода НЭПа.

Правда, система социальной защиты в развитых странах с рыночной экономикой существенно ограничена и развивается как дополнение к модели, где господствует рынок рабочей силы и отчуждение работника от средств производства, в то время как в условиях новой экономической политики, эта модель развивалась на основе иного экономического базиса, предполагающего господство общественных форм собственно-сти и неотчужденных (если не брать зарождающегося бюро-кратического отчуждения) форм соединения работника со средствами производства.

Однако в данном случае важнее подчеркнуть, что в той или иной пропорции соединение государственной и страховой систем социальной защиты является объективной необходимостью для переходной экономики. Если в ней будут доминировать тенденции создания «экономики для человека», то, по-видимому, преобладающей будет бесплатная общественно- гарантированная система социальной защиты под эгидой общественных организаций и при помощи государства. Если будет доминировать модель социального рыночного хозяйства, приоритет, видимо, будет принадлежать системе страховой социальной защиты.

Реальная жизнь скорее всего пойдет по второму пути. Не исключен и путь создания стихийного номенклатурного рынка рабочей силы, в котором реальная система социальной защи- ты будет разрушена или будет существовать на крайне низком уровне организации, что приведет к крайне негативным, социальным и экономическим последствиям.

Вторая модель — вариант номенклатурного капитализма. Специфика этой модели в целом неэффективной, обусловлена тем, что возникающая в условиях такого типа переходной экономики «номенклатурная буржуазия» социально-экономически неопытна (не способна или не умеет находить компромиссы с трудящимися и предотвращать обострение социально- экономических конфликтов), бедна (по мировым масштабам) и жадна.

Трудящиеся в рамках этой модели продолжают оставаться раздробленной массой собственников рабочей силы, только частично освобожденных от внеэкономического поинуждения к труду, неорганизованных или связанных номенклатурно-кор- поративными узами (например, сохраняющимися пережитками корпоративной организации в рамках так называемых трудовых колективов). Все это и обусловливает неэффектив ную в целом модель социальной защиты в рамках этого организма. Типичными чертами номенклатурно-капиталистичес- кой модели социальной защиты становятся следующие.

Прежде всего, слабость общественно-экономических и политических организаций, обеспечивающих социальную самозащиту населения. Отсюда доминиривание централизованно- бюрократических или/и «благотворительных» форм социальной защиты, как правило, не соединенных в единую систему, обеспечивающую реальные гарантии для уже и еще нетрудоспособных, гарантии минимальной заработной платы и работы для наемных работников, гарантии равной доступности культуры, просвещения, образования для всех категорий населения.

Наконец эти формы, имея номенклатурное происхождение, в большинстве случаев тяготеют к корпоративной модели ор-ганизации, что создает тенденцию к формированию закрытых и бюрократически организованных форм социальной защиты, во многом воспроизводящих в карикатурно-пародийной форме модель закрытого распределения, характерную для тотали-тарного прошлого. Равнодоступность, общие правила функ-ционирования, демократичность функционирования системы социальной защиты становятся в этом случае абстрактным лозунгом, недостижимой целью, а не реальным механизмом организации системы социальной защиты.

Система социальной защиты в этом случае работает лишь для отдельных категорий работников, отдельных трудовых коллективов, отдельных категорий граждан, для тех, кто оказался близок к той или другой благотворительной кормушке, завися от произвола чиновников или новоявленных буржуа.

Такого рода модели социальной защиты неизбежно оказы- ваются объективно ориентированными на решение формальных, а не содержательных задач: например, сохранение власти государственного аппарата или иных номенклатурных структур, осуществляющих социальную защиту, повышение престижа коммерческой структуры, или иные цели, в отчуж-денном и превратном виде реализующие задачи эффективной социальной защиты. Поэтому такая система социальной защиты оказывается неэффективной в целом. Она не обеспечивает решений тех задач, на которые нацелена система социальной защиты в условиях экономики, ориентированной на развитие квалифицированной рабочей силы, творческого труда, социальную стабильность, обеспечение социальных прио-ритетов.

Методы, которыми реализуется система социальной защиты в рамках данной модели, предполагают раздробленные, разовые подачки и компенсации, как правило, ориентированные на отдельные группы населения. Они не имеют ни стабильного, ни программного характера.

Отсутствие реальных гарантий в системе социальной защиты, как правило, прикрывается лозунгом; «свободу сильным, поддержку слабым». На деле этот лозунг означает свободу и поддержку сильным, в частности корпоративно организован-ному бизнесу и минимальные разовые нестабильные подачки слабым. Осуществляется скорее метод «разделяй и властвуй», нежели метод обеспечения реальных равных гарантий для всех слоев населения. Опыт внедрения такого механизма имеется и в Восточной Европе, и в бывшем Советском Союзе. Действуя всего лишь несколько лет, по разрушительности он сопоставим лишь с Великой депрессией 1929—1933-х годов.

Если рассматривать сформулированную

Развитие социокуль- выше задачу исходя из экономического турной сферы ^ императива, обусловливающего объективную необходимость подчинения экономики задачам развития человека в трех сферах: утилитарного потребления, труда, свободного времени, то социокультурная сфера становится одной из важнейших. Более того, культура и природа (по-следнюю не случайно все чаще называют окружающей средой) стали сегодня узким озоновым слоем в экономической атмосфере нашего общества, разрушение которого способно привести к необратимым последствиям для, всего человече-ства.

Каковы же конкретные механизмы, способные обеспечить приоритетное развитие социокультурной сферы?

Прежде всего, следует подчеркнуть, что приоритетное развитие социокультурной сферы, это не вычет из общественного богатства, не некая «растрата» на так называемую непроизводственную сферу. Напротив, это инвестиции, вложения материальных, трудовых, финансовых и иных ресурсов в наи- более престижную, выгодную в чисто утилитарном отношении сферу современной экономики — в развитие человека, способного к квалифицированному, творческому труду и 'обладающего высоким инновационным потенциалом.

Рассмотрим подробнее, что именно может дать приоритетное развитие социокультурной сферы для решения текущих задач преодоления кризиса переходной экономики. Во-первых, развитие социально-культурной сферы способно сохранить, а в перспективе обеспечить прогрессивное развитие качества совокупной рабочей силы. Это предполагает сохранение той способности к квалифицированному и творческому труду, которой обладал совокупный работник бывших тоталитарных стран, где лица с высшим и средним специальным образованием составляли до 20% рабочей силы (это весьма высокий показатель даже по мировым стандартам), где система высшего и среднего специального образования была развита до уровня, сопоставимого с. уровнем развитых государств, где высшие достижения в области научно-технического прогресса были сравнимы с достижениями наиболее передовых в этом отношении государств мира. Сохранение этого потенциала работника и его развитие — важнейшая прямая инвестиция в экономический рост или, как минимум, в преодоление экономического кризиса, которая может и должна быть сделана для решения проблем переходной экономики.

Во-вторых, развитие социокультурной сферы позволяет создать предпосылки для становления нового качества потребительской сферы. В частности, оно позволяет создать культурного и грамотного потребителя, способного осуществлять контроль и самоорганизацию потребительской сферы, противодействовать искусственному дефициту, разбазариванию ресурсов, искусственному взвинчиванию цен и иным помехам на пути доступа продуктов, товаров и услуг населению. Все это является своего рода «пробкой», важнейшим барьером на пути преодоления кризиса в потребительской сфере, едва ли не ключевой проблемой переходной экономики.

Наконец, в-третьих, приоритетное развитие социокультурных сфер создает важные предпосылки и для решения задач экологической безопасности. Пренебрежение к ядерным и хи-мическим технологиям, технологиям использования других опасных ресурсов способно привести к экономическим потерям (не говоря о человеческих жизнях, качестве здоровья и т. д.), несопоставимым по своим величинам с теми затратами, которые необходимы для того, чтобы предотвратить эти катастрофы. Одна катастрофа на Чернобыльской АЭС погло-тила ресурсов гораздо больше, чем отпускалось на все приро-доохранные мероприятия во время господства безразличного к вопросам экологии прошлого тоталитарного режима. Тем ;не менее этот урок, а также другие многочисленные катастро- фы не пошли впрок. До сих пор затраты на природоохранную деятельность п формирование иного отношения человека к природе, иного экологического качества работника, предпри-нимателя — просто человека, способного к контролю за слож-нейшими и крайне опасными современными технологиями, ос-тались минимальными.

Постановка вопроса об экономической эффективности и целесообразности приоритетного развития социокультурной сферы требует и ответа на вопрос о методах решения этой задачи.

К таким методам относятся прежде всего прямое государственное финансирование, а также стимулирование инвестиций частного бизнеса, направленных на обеспечение такого рода приоритетов.)

Другим методом является развитие системы социальных нормативов для хозяйствующих субъектов (частных, коллективных, государственных предприяхий), устанавливающих определенные границы рабочего дня, экологические ног^ы, нормативы развития социальной сферы и т. д., а так же осуществление косвенного регулирования — обеспечение приоритетного финансирования, льготного налогообложения и кредитования, иные механизмы решения задач развития социально-культурной сферы.

Наконец, важнейшим методом решения этой проблемы является развитие самоорганизации людей в различных формах творческих и экологических союзов: союзов граждан, защищающих свои права как жителей или потребителей, развитие профсоюзной борьбы за сохранение и приоритетное развитие социальной сферы предприятий и т. д. Все это — конкретные формы, уже апробированные в нашей истории, истории других государств, требующие прямой государственной и общественной поддержки.

Все эти направления могут и должны быть синтезированы в рамках целостных целевых программ, в которых все эти методы обеспечения приоритетов развития социокультурной сферы будут взаимоувязаны, иерархизированы по конкретным регионам, этапам, субъектам с целью осуществления тех или других хозяйственных, социальных или политических действий.

Существуют ли реальные возможности для решения задачи повышения экономической эффективности за счет приоритетного развития социокультурной сферы? Да, существуют. Для этого необходимо использование всех тех методов, которые сегодня имеются в арсенале любой цивилизованной экономики. Конечно, наша экономическая система находится в кризисе, и в ней отсутствует возможность резкого увеличения прямых государственных инвестиций или предоставления крупных дотаций для социокультурной сферы.

Однако это противоречие во многом является видимост- ным, поскольку торможение развития социальной сферы автоматически приводит к резкому снижению производительности труда. Временное замораживание инвестиций или ресурсов для развития собственно производственных отраслей при поддержке качества работника и природной среды позволит завтра предотвратить огромные растраты, связанные с неквалифицированным, неэффективным, неинициативным тру-дом, глобальными экологическим и социокультурными ката-строфами.

Иными словами, такое торможение экономического роста (или даже консервация спада) в данный момент обеспечит его ускорение в самом ближайшем будущем. Отсюда принципиальная установка на возможность и необходимость обеспечения социокультурных приоритетов на любом этапе и уровне экономического развития переходного общества. То, что такая установка является реальностью, доказывает и наш собственный опыт, когда даже в условиях Великой отечественной войны, а еще ранее, в условиях перехода от первой мировой и гражданской войн к мирной жизни, поддержка фундаментальной науки, культуры, образования осуществлялась, несмотря на экономические трудности, голод, разрушение огромного промышленного потенциала. Тем более эта задача разрешима сегодня.

Это доказывает и опыт мирового сообщества, где, в том числе в рамках так называемых новых индустриальных стран, в частности Корее, на базе относительно низкого уровня экономического и социального развития осуществлялись активные инвестиции в образование и науку.

Кроме того, важно подчеркнуть, что в рамках отечественной переходной экономики имеются достаточно серьезные предпосылки для обеспечения приоритета социокультурной сферы. Во-первых, к ним относятся развитый постиндустриальный сектор, и это не только высокие технологии в оборонной промышленности, но и достаточно эффективная система образования, потенциал здравоохранения, культуры, общий культурный уровень населения. Во-вторых, существует традиция, пусть и бюрократическая по форме, но достаточно сильно развитая, целенаправленной поддержки социокультурной сферы. Это может быть использовано в качестве первой ступени при условии преодо-ления бюрократического характера и демократизации системы организации общественной поддержки социокультурных отраслей. Наконец, в-третьих, страна обладает большим при-родным потенциалом. И это не только огромные запасы ценных природных ресурсов, но и достаточно большой потенциал чистых в экологическом отношении территорий, которые мо-гут быть использованы как резервуары экологически чистого развития и разработки экологически чистых технологий для всего мирового сообщества,]

Другое дело, что этот потенциал, равно как и многие другие возможности не используются в условиях развития переходной экономики по модели так называемого «номенклатурного капитализма». Последний не создает систему экономических отношений и хозяйствования, ориентированную на приоритетное развитие социокультурной сферы. Прежде всего потому, что для этого нужно использовать те методы самоорганизации, те методы обучения и развития населения, которые создадут угрозу самой этой модели. Но самое главное в том, что «номенклатурный капитализм» оказывается врагом приоритетного развития социокультурной сферы не только и не столько в силу своей «субъективной» антагонистичности этой задаче, сколько в силу объективной направленности на процессы разрушения потенциала высоких технологий и любых других сфер, не дающих сиюминутнс л экономической отдачи. Социокультурная же сфера в целом — это та сфера, которая не обеспечивает высокой эффективности текущих инвестиций в условиях глобального социально- экономического кризиса и всеобщих диспропорций, когда наиболее эффективной сферой становится перераспределительная деятельность и спекуляция.

Так возникает необходимость уйти от неэффективной (в т. ч. в социокультурном отношении) прежней модели тоталитарной организации экономики, предполагавшей остаточный принцип финансирования и развития социокультурной сферы. Но при этом важно не прийти к еще менее эффективной системе «номенклатурного капитализма», где даже остаточного финансирования и остаточного развития социокультурной сферы не предполагается, а предполагается лишь ее деградация и вымирание.

Контрольные вопросы

Была ли асоциальной экономика «реального социализма» и если да, то почему?

Почему социальная ориентация является объективной необходимостью для переходной экономики?

Каковы основные слагаемые и направления социальной ориентации переходной экономики?

Охарактеризуйте основные методы регулирования потребительского рынка.

В чем необходимость и каковы формы обеспечения социальной защиты в переходной экономике?

Как может быть обеспечено приоритетное развитие социокультурной сферы в переходной экономике?

В чем специфика целей и средств социальной ориента* ции экономики в переходный период?

<< | >>
Источник: В. В. Радаева, А. В. Бузгалина. Экономика переходного периода. 1995

Еще по теме Глава 6 СОЦИЛЛЬНЛЯ ОРИЕНТАЦИЯ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ: ОБЪЕКТИВНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ ИЛИ БЛАГОПОЖЕЛАНИЕ:

  1. 10.1. ОБЪЕКТИВНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ КОМАНДНО-АДМИНИСТРАТИВНОЙ ЭКОНОМИКИ
  2. 1.2. Основные черты переходной экономики и закономерности ее развития. Современные типы переходной экономики
  3. Глава 5. ПРИВАТИЗАЦИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  4. Глава 12 ГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  5. Глава 14. КОНКУРЕНЦИЯ И МОНОПОЛИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  6. Глава 11. ЗАНЯТОСТЬ И ИНФЛЯЦИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  7. Глава 45Индивидуальное воспроизводство в переходной экономике
  8. Глава 7. ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  9. Глава 3 СОДЕРЖАНИЕ СОВРЕМЕННОЙ ПЕРЕХОДНОЙ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ
  10. Глава 1. СОДЕРЖАНИЕ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ: ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ
  11. Глава 59Роль обменного курса в переходных экономиках
  12. 10.3. Объективная необходимость и основные направления государственной поддержки сельского хозяйства
  13. Глава 53Государственный долг и бюджетный дефицит в переходной экономике
  14. Глава 13. ИНДИВИДУАЛЬНОЕ ВОСПРОИЗВОДСТВО И ТИПЫ ПРЕДПРИЯТИЙ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  15. Глава 9. СИСТЕМА СТИМУЛОВ К ТРУДУ И РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  16. Глава 10. МАКРОВОСПРОИЗВОДСТВО В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ: ОСОБЕННОСТИ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ
  17. Глава 2ПЛАНОВАЯ СИСТЕМА — ИСХОДНОЕ СОСТОЯНИЕ ДЛЯ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ
  18. Е.В. Красникова. Экономика переходного периода: Учеб. пособие для студентов, обучающихся по направлению «Экономика» и др. экон. специальнос- тям, 2005