<<
>>

9. ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКАЯ НАУКА, РАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ ГНОСЕОЛОГИЯ, ИДЕАЛИСТИЧЕСКАЯ И ПЛЮРАЛИСТИЧЕСКАЯ МЕТАФИЗИКА ЛЕЙБНИЦА

По сравнению с Нидерландами, Англией и Францией Германия XVII в., пережившая опустошительную тридца-тилетнюю войну (1618—1648), политически раздробленная, стояла значительно ниже по уровню своего социально- экономического развития.

Но со средневековья здесь суще-ствовало несколько университетов, являвшихся основными центрами научной и философской жизни. В одном из них учился Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646 — 1716), гениальный ученый-энциклопедист и глубочайший философ.

Жизнь и научная деятельность. Лейбниц родился в Лейпциге в семье профессора морали местного университета. Редкие способности уже в школьные годы проявились в том, что мальчик увлекался и логикой с ее довольно скучными для большинства других детей описаниями законов и правил мысли. В годы учебы в Лейпцигском университете (1661 — 1666) Лейбниц сочетал изучение юриспруденции с занятиями логикой и математикой. Заканчивая философский факультет, он защитил здесь «Диссертацию о комбинаторном искусстве» (1666), в которой была заключена идея логических исчислений — идея будущей математической логики.

В конце того же года Лейбниц защитил и юридическую диссертацию (в другом университете) «О запутанных судебных случаях». От университетской карьеры молодой ученый, однако, отказался, предпочитая ей более широкое жизненное, политическое и научное поприще. Он поступил на службу (1668—1672) к Бойне- бургу, министру Майнцского курфюршества, где занимался вопросами упорядочения права этого государства, а также публицистической и религиозно-политической деятельностью. Более всего, однако, его привлекали наука и философия. Для творческого роста в этой сфере огромную роль сыграло длительное пребывание (1672—1676) Лейбница в Париже, куда он прибыл с дипломатическими поручениями. В эти годы он активно общался с французскими и английскими (дважды был в Лондоне) математиками и естествоиспытателями, штудировал математические труды Декарта и Паскаля.
Логическая искушенность Лейбница много способствовала тому, что за немногие годы своей парижской жизни он не только освоил достижения новейшей европейской математики, но и продвинул се далеко вперед. В 1675 г. Лейбниц открыл дифференциальное и интегральное исчисление (примерно одновременно с Ньютоном, но независимо от него).

Другое направление естественно-научных интересов Лейбница, развивавшееся как в парижские, так и в последующие годы, относилось к области физики и механики. Немецкий ученый уяснил недостаточность, умозрительность картезианской трактовки материи как только протяженной и непроницаемой массы, которая нашла свое отражение в законе сохранения движения при ударе двух тел (mv — произведение массы на скорость, изложенный выше третий закон механики Декарта). Лейбниц понял несовершенство этого закона и видоизменил его, показав, что при взаимном ударе тел мерой движения является произведение их массы на квадрат скорости (ти2). Эта формула была названа им мерой «живой силы», связанной с кинетической энергией. Ее открытие делает Лейбница, считал Ф. Энгельс, одним из первых ученых, предвосхитивших закон сохранения и превращения энергии [см. 1, т. 20, с. 409].

Возвращаясь на родину через Нидерланды осенью 1676 г., Лейбниц ознакомился здесь с открытиями Левенгу- ка, который с помощью сконструированного микроскопа (в сущности, очень сильной лупы) показал совершенно новый мир мельчайших существ. Любознательный взор Лейбница обратился здесь в сторону биологических объектов, со временем приобретших для него значение еще большее, чем объекты механические. В это же время немецкий философ имел в Гааге несколько бесед со Спинозой.

По возвращении в Германию Лейбниц поступил на службу к герцогам Ганновера, и она продолжалась около сорока лет, вплоть до его смерти. Философ занимался в эти годы юридическо-законодательной работой, вопросами экономики, инженерной деятельностью. Одновременно он стал и историком, сформулировавшим новые идеи, сильно отличавшиеся от тогдашней описательной и эмпирической историографии.

Философ писал и публицистические произведения политического характера, а также произведения на богословские темы, обосновывая необходимость воссоединения христианских церквей.

Но более всего Лейбница привлекала научно-литературная работа и дело организации науки. По его инициативе и при непосредственном участии было создано научное общество (академия) в Берлине в 1700 г., президентом которой он и стал (будучи к этому времени членом Лондон- ской и Парижской академий). В числе других проектов организации научно-исследовательской работы, разрабатывавшихся Лейбницем, особо следует отметить его записки, поданные русскому царю Петру I (с которым философ впервые познакомился в 1697 г. и встречался в последующие годы). Подготовленный им план организации академии наук в Санкт-Петербурге был реализован лишь после его смерти (1725).

Научное и философское наследие Лейбница громадно. Только одних писем, посвященных самым различным вопросам естественных и общественных наук, как и философии, он отправил своим корреспондентам свыше 15 ООО. Много у него и статей, есть трактаты и диалоги, публиковавшиеся в научных журналах как при жизни автора, так и посмертно. Писал Лейбниц главным образом на латинском и французском языках, но кое-что написано им и на родном, немецком языке (в ту эпоху еще не имевшем зна-чительной литературы). Произведением, свидетельствующим о сложившейся в основном философской доктрине Лейбница, стало «Рассуждение о метафизике» (1686). Произведением, направленным против главного труда Лок- ка (о нем ниже), стали «Новые опыты о человеческом разуме» (1705; опубликовано лишь через полвека). При жизни Лейбница вышла «Теодицея» (Париж, 1710), которую он считал основным своим произведением. Небольшим и популярным изложением его философской доктрины является «Монадология» (1714; издана только в XIX в.). Для уяснения философской доктрины Лейбница большое значение имеет его полемика с Кларком, английским философом и теологом, выступавшим от имени Ньютона, относящаяся к 1714—1716 гг.

Философское развитие Лейбница и его понимание предмета философии.

Уже в студенческие годы Лейбниц живо заинтересовался предшествующей и современной ему философией. В дальнейшем он непрерывно углублял исто-рико-философскую эрудицию, подчиняя ее своей философской доктрине.

Можно считать, что немаловажным элементом лейбни- цеанства стала его историко-философская концепция, со-гласно которой различные философские учения отнюдь не представляют собой совокупности заблуждений, как считали многие философы, начиная с древности. В противоположность им, как бы подводя итоги своего философского развития, в одном из поздних писем Лейбниц писал, что «большинство школ правы в значительной части своих утверждений, но заблуждаются в том, что они отрицают» [227, т. 1, с. 531]. Необходимая сторона любой значительной философской доктрины — критическое усвоение идей и учений прошлого и современности — у Лейбница была представлена интенсивно. Весьма важна его попытка клас-сификации философских учений.

Таких философов античности, как Демокрит, Эпикур, в значительной мере стоиков, а тем более таких крупнейших своих современников, как Гоббс и Спиноза, немецкий мыслитель именует «натуралистами». Правда, термин этот довольно широко употреблялся не только в XVII в., но и в предшествующих веках по отношению к таким «есте-ственникам», которые, углубившись в природу, забывали о боге. Лейбниц же пошел дальше этого при характеристике направления, восходившего к Эпикуру, одним из первых употребив в этом контексте эпохальный термин «материалисты». Для характеристики же направления, восходившего к Платону, он одновременно употребил термин «идеалисты» [см. 227, т. 1, с. 332 ]. Правда, сам Лейбниц считал, что его собственная доктрина в это время (1702) преодолевает односторонность обоих этих направлений. Однако в других случаях он констатировал свою приверженность направлению Платона.

Тем не менее многие годы, особенно в парижские, Лейбниц — естествоиспытатель и математик испытывал значительное влияние Декарта и других «натуралистов», нередко именовавшихся им и «новаторами».

Он имел в виду при этом прежде всего антисхоластическую на-правленность их методологии и механистическое истолкование природы. Влияние последнего было столь велико, что, говоря позже об этих годах своего философского развития, Лейбниц констатировал, что он был тогда «более материалистичным» [227, т. 1, с. 286 ]. Однако и по отношению к этому периоду он констатировал свое отличие от таких философов, как Демокрит и Гоббс, называвшихся им «чистыми материалистами» [227, т. 1, с. 372].

Отличие это определялось тем, что Лейбниц с молодых лет испытывал симпатию к аристотелевско-схоластической традиции. Подобно Декарту и другим рационалистам он выступал с решительной критикой формально-схоластической логики. Подобно Галилею, Гассенди, Гоббсу, Декарту- физику он столь же решительно отвергал многочисленные схоластические формы, как совершенно бесполезные для нового естествознания. Однако в отличие от тех философов- механицистов, которых он именовал «чистыми материали- стами» и которые наиболее глубокий смысл объяснения сущего видели в сведении качественных характеристик к количественным, Лейбниц увидел в понятии формы центральную философскую категорию, позволявшую ему избежать такого упрощающего сведения.

Тем самым, с одной стороны, подчеркнув роль тысячелетней философской традиции, ядро которой составляла метафизика, а с другой, проявив себя многосторонним и глубоко убежденным сторонником научного знания и рационалистической методологии, неразрывно связанной с ним, Лейбниц встал перед проблемой более конкретных отношений между ними.

Отношение метафизики и конкретно-научного знания. Успехи научного знания, его тесная связь с математикой и экспериментом породили у многих философов и ученых этого века пренебрежение к метафизике как бесплодному, бесполезному умозрению. Такие настроения были более всего распространены в Англии, где существовала длительная эмпиристическая традиция. В ее духе выступал против метафизики, как выше отмечено, Ньютон. От его имени эту позицию защищал в своей полемике с Лейбницем и Кларк, считавший, что математические принципы естествознания сами по себе достаточны для опровержения атеистического материализма.

Отвечая ему, Лейбниц указал на таких типичных материалистов, как Демокрит и Гоббс, отнюдь не отвергавших математику, но признававших только телесное бытие.

Но метафизика как сугубо умозрительное ядро философии необходима, по убеждению Лейбница, не только для опровержения атеизма. Она нужна и для обоснования всякого знания, в особенности же научного. Автор «Новых опытов о человеческом разумении» хорошо видел различие в степени обобщенности человеческих знаний, считая, что «существуют три степени понятий, или идей: обыденные, математические и метафизические понятия» [227, т. 2, с. 211]. Следовательно, метафизика — наиболее глубокая разновидность знания. Научное знание ее не только не отменяет, но предполагает, прямо зависит от нее. «Хотя все частные явления,— подчеркнул автор «Рассуждения о метафизике»,— могут быть объяснены математически и механически тем, кто их понимает, тем не менее общие начала телесной природы и самой механики носят скорее метафизический, чем геометрический характер» [227, т. 1, с. 144].

Отношение метафизики Лейбница к конкретно-научному знанию было примерно таким же, как н отношение к нему метафизики Декарта. В главе о нем были приведены слова К. Маркса относительно органической связи рационалистической метафизики с конкретно-научным знанием и в качестве примера такой связи наряду с Декартом был назван Лейбниц. Однако второй из них по сравнению с первым опирался на более развитое и дифференцированное естествознание. Свою метафизику Лейбниц и трансформировал, ориентируясь на свои новые открытия. Вместе с тем философ формулировал ее в зависимости от той методологии, которая у него сложилась.

Принципы рационалистической методологии. При рас-смотрении философии Декарта было установлено, что понимание интуиции как предельного света человеческого разума увязывало его рационалистическую методологию с философской традицией, развивавшейся со времен античности и видевшей в разуме как носителе интуитивных истин высшую инстанцию познавательной деятельности, в силу чего она не поддается никакому объяснению. Понимаемый таким образом внечувственный разум как опреде-ляющий источник метафизики был разумом антидиалектическим. Это фундаментальное представление о внеистори- чности разума человека сохранялось н у Лейбница (как в дальнейшем и у многих других философов, включая Гегеля). Однако в понимание более конкретной деятельности разума, выражавшейся в научном творчестве, Лейбниц внес существенные изменения по сравнению с Декартом. Такие изменения определялись дальнейшим углублением немецкого философа в структуру математического познания, его изысканиями в области логики (сближавшейся им с математикой). Отсюда возрастание аналитического компонента в лейбницеанской методологии по сравнению с картезианской.

Такое возрастание проявилось прежде всего в понимании интуиций как исходных принципов знания. Картезианское их истолкование как «ясных и отчетливых» страдало субъективистской неопределенностью. Поэтому Лейбниц, как бы продолжая мысли Спинозы, тоже подметившего элемент неопределенности в картезианской трактовке интуитивных истин, стал трактовать их как такие первичные истины, которые основываются на логическом законе тождества. Они выражаются аналитическими суждениями, в которых предикат раскрывает признаки, уже заключенные в субъекте, но становящиеся совершенно очевидными только в предикате. Фактическое тождество субъекта и предиката в аналитических суждениях осво- бождает, считал Лейбниц, интуитивные истины от всякого субъективизма.

К первичным истинам, основывающимся на законе тождества, тесно примыкают и даже выводятся из них математические истины, основывающиеся на логическом законе противоречия. В силу него становится необходимой связь субъекта и предиката в истинах математики, ибо невозможно мыслить отсутствие такой связи. Математические истины, в которых первично-интуитивные истины перерастают в различные цепи дедукции, тоже выражаются аналитическими суждениями.

Поскольку благодаря указанному выше внеисториче- скому истолкованию разума, присущему всякой метафизике, интуитивно-дедуктивные истины полностью независимы от многообразных изменений, постоянно констатируемых в опыте, Лейбниц называет их истинами вечными. Эти предельно разумные истины логико-математического типа далеко не всегда выражают действительно существующее. Но они позволяют мыслить прежде всего возможное, непротиворечивое.

Рационализм Лейбница подобно рационализму Декарта и Спинозы отнюдь не игнорировал опыта, без которого невозможны как жизнь, так и наука. Многообразные факты в сфере опыта всегда действительны, но любой из них может как существовать, так и не существовать. Противоположное здесь можно мыслить. Поэтому закон противоречия применительно к опыту не может привести нас к каким-либо значительным выводам. В противоположность разумным, или вечным, истинам как истинам необходимым истины, слагающиеся в опыте, Лейбниц определяет как истины факта. Они всегда более или менее случайны.

Тем не менее научное осмысление опыта возможно. Оно основывается на законе достаточного основания. Подходы к этому закону имели место уже в античности, но только Лейбниц осмыслил все его значение, признав его столь же важным логическим законом, как и законы тождества и противоречия. Согласно этому закону, все существующее и происходящее имеет место по какой-то причине, на каком-то основании. Исследование фактов опыта состоит в установлении их зависимости от других фактов и еще глубже — в установлении определенных правил и законов. Конечно, такие правила и законы в отношении своей всеобщности далеко не достигают статуса логико-математических всегда необходимых истин, ибо даже самые прочные истины факта все же в какой-то мере случайны. Тем не менее в определенном смысле познание истин факта более важно, чем познание вечных истин, хотя бы потому, что первое значительно шире второго.

Закон достаточного основания, без которого нет опытно- экспериментального естествознания, стал у Лейбница логической основой принципа причинности, каузальности. Размышляя над этим законом, выясняя его отличие от законов тождества и противоречия, автор «Новых опытов о человеческом разумении» подчеркнул огромное значение исследования степеней вероятности и даже писал здесь о необходимости создания логики вероятности, способной усовершенствовать наше искусство изобретений.

Но сколь бы ни велика была ценность истин факта, она имеет скорее практическое свойство и много ниже теоретичности, присущей истинам разума. Вечные истины невозможно мерить случайными истинами, возможно только противоположное. Ведь теоретическая ценность истин ра-зума прямо пропорциональна той степени аналитичности, которая в них заключена. Понятно, что с этих чисто рацио-налистических позиций в сведении всякого знания к анали-тическим суждениям Лейбниц видел идеал всякой теории. На путь такого сведения всегда встает ученый, исследующий сложнейшие связи, существующие в необъятной сфере случайных истин. Бесконечная сложность этих связей не позволяет ему завершить свой анализ, довести его до совершенно необходимых истин. Поэтому ученый ограничивается тем, что доводит его до более или менее общих положений.

Закон достаточного основания, будучи прежде всего законом эмпирического исследования, имеет и другой аспект. Под фактами, которые данный закон обобщает, можно понимать не только предметы и события внешнего мира, но и мысли самого исследователя, в особенности его суждения. В этом втором смысле закон достаточного основания иногда называют законом достаточного обоснования, ибо в принципе все наши заключения должны быть строго обоснованными. Убедительность любого суждения и тем более вывода прямо пропорциональна их обоснованности, для реализации которой привлекаются все логические законы и правила. Для методологии Лейбница весьма характерно, что оба указанных аспекта данного закона различались слабо. Анализ фактов и событий внешнего мира, как и осознание самих мыслей с точки зрения их обоснованности, философ обычно не различал, что приводило и к отождествлению логического основания той или иной мысли с реальной причиной какого-либо факта или события. С этой принципиальной особенностью рационалистической методологии рассматриваемой эпохи, которую обычно называют панлогизмом, мы уже встречались выше на примере Декарта и тем более Спинозы.

Таковы основные положения рационалистической методологии Лейбница. Весьма дифференцированный ее характер свидетельствует о глубине его проникновения в структуру знания. Она многое объяснила, но само знание для философа оставалось необъяснимым. Однако целям такого объяснения, как и объяснения всего сущего, и слу-жила метафизика Лейбница, к которой мы снова теперь возвращаемся.

<< | >>
Источник: Соколов В. В.. Европейская философия XV —XVII веков: Учеб. пособие для филос. фак-тов ун-тов.. 1984

Еще по теме 9. ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКАЯ НАУКА, РАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ ГНОСЕОЛОГИЯ, ИДЕАЛИСТИЧЕСКАЯ И ПЛЮРАЛИСТИЧЕСКАЯ МЕТАФИЗИКА ЛЕЙБНИЦА:

  1. 3. РАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ МЕТОДОЛОГИЯ, ИДЕАЛИСТИЧЕСКАЯ И ДУАЛИСТИЧЕСКАЯ МЕТАФИЗИКА И МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ФИЗИКА ДЕКАРТА
  2. 7. РАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ ГНОСЕОЛОГИЯ, ПАНТЕИСТИЧЕСКАЯ МЕТАФИЗИКА, МЕХАНИСТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ И НЕРЕЛИГИОЗНАЯ ЭТИКА СПИНОЗЫ
  3. 10. ЭМПИРИСТИЧЕСКАЯ ГНОСЕОЛОГИЯ ЛОККА, СООТНОШЕНИЕ В НЕЙ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ И ИДЕАЛИСТИЧЕСКИХ ТЕНДЕНЦИИ.ЕГО СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ
  4. 35. Плюралистическая демократия: обзор концепций
  5. ГОТФРИД ЛЕЙБНИЦ
  6. Готфрида Вильгельма Лейбница
  7. ПРОДОЛЖАТЕЛИ ИДЕАЛИСТИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ. СРЕДНЯЯ И НОВАЯ АКАДЕМИЯ
  8. ГНОСЕОЛОГИЯ
  9. Рационалистическая тенденция в этике Сократа
  10. Антисхоластическая и сенсуалистическая гносеология.
  11. 4. НОМИНАЛИСТИЧЕСКО-ЭМПИРИСТИЧЕСКАЯ ГНОСЕОЛОГИЯ, МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ОНТОЛОГИЯ, ИНДИВИДУАЛИСТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ОБЩЕСТВА И ГОСУДАРСТВА ГОББСА
  12. О метафизике
  13. Скептицизм против метафизики
  14. 6. Характеристика философии нового времени (XVI-ХVIII).Ее основные направления и виднейшие представители(Бэкон, Декарт, Гоббс, Локк, Спиноза, Лейбниц, Беркли, Юм).
  15. «МЕТАФИЗИКА