<<
>>

КАСАНИЕ


(греч. — haptikos) — понятие, приобретающее философ-ский статус в рамках философии постмодернизма (Мерло-Понти, фило-софия Другого), а также у Сартра — в границах категориально-понятий-ного комплекса, центрированного на категориях "складка", "тело", "кожа" и др.
К. характеризует способ, посредством которого наше тело вписывается в мир, не разрушая ни его, ни себя. К. суть понятийное средство для описания определенного, ментально представленного чувства ("К."), которое приобретается человеком благодаря целостному опыту жизни и действий в простран-стве (А. Монтэгю: "Касание. Чело-веческое значение кожи", 1986). (К. не локализуется в границах оп-тических свойств зрения, выступая как видение кожей, как слой чувст-венности, который доминирует в процессе феноменологического кон-ституирования телесности.) В дан-ном контексте К. выступает как "во-ображаемый физический контакт" с фрагментами пространства и рас-полагающимися в них объектами, ранее уже бывшими "затронутыми" нами: мы в состоянии их видеть, слышать и ощущать исключительно благодаря тому, что разместили их вокруг себя и упорядочили вследст-вие множества прошлых неосознаваемых К. Восприятие посредством К. неосуществимо вне фундамента в виде внутреннего образа телесности, который и конституируется как ре-зультат "сплетения" некоего "узора" из невидимых нитей предшествующих К. В результате обмена К. фор-мируется "клеевая прослойка" между двумя телами или "плоть" (Сартр). К. (в рамках такого понимания его) перестает являть собой собственно К. в случаях, когда оно проникает "за" или "сквозь" кожу. По Мерло- Понти, осуществимость К. предпослана "касаемостью-в-себе" (фр. tangible en soi): человек чего-то способен касаться, но лишь потому, что его нечто касается и именно в том месте и в тот момент, когда и где он этого нечто касается... К. как цельную процедуру разорвать невозможно... К. не может и не должно сводиться к К.-репертуару, диктуемому чело-веку в качестве нормы идеальными жестами иных суверенных субъектов (действующих лиц коммуникации). В границах культурологических схем Канетти (осмысление природы власти в контексте ее сопоставления с образами хватающей руки, зубов, пасти, поглощения) особо значимой выступает проблема энергетики К. как непосредственного телесного воздействия (в качестве знака угрозы смерти и — соответственно — знака влияния и власти). В рамках подхода Н.М. Бахтина, зрение и слух человека являют собой незаин-тересованное и безвольно-созерца-тельное основание чувственного опы-
Кассирер 471
та; именно они обусловливают "хо-лодок" между человеком и миром; они предварительны, а не само-ценны. Первичным же, по мысли Н. М. Бахтина, выступает осязание: именно посредством К. человек получает сведения о пределах себя са-мого, эротически постигая бытие. (См. также Тело, Плоть, Кожа.)
А. А. Грицанов КАССИРЕР (Cassirer) Эрнст (1874— 1945) — представитель неокантианской философии марбургской школы. С 1896 был ассистентом Когена в Марбургском университете, затем преподавал философию в различных университетах Германии до 1933, когда эмигрировал сначала в Оксфорд, затем Ґетеборг, а с 1941 до конца жизни работал в Йельском и Колумбийском университетах. В ра-ботах, опубликованных до 1920-х ("Понятие о субстанции и понятие о функции", 1910), он целиком находился на ортодоксальных позициях неокантианства марбургской школы и лишь с середины 1920-х, начиная с появления его трехтомной "Фило-софии символических форм", К.
вы-ходит за рамки неокантианства. Как и Наторп, К. начинает свое фило-софское развитие с работ по логике и истории философии; в духе нео-кантианского трансцендентального идеализма освещает историю фило-софии, стилизуя великих философов нового времени под Канта. Осново-полагающей установкой его фило-софского мировоззрения становится марбургская интерпретация кантов- ского критицизма. Это означает, что вместо традиционного философского (метафизического) противоположения мышления и бытия он считает главной гносеолого-методологичес- кую проблематику, традиционный метод, направленный не на действи-тельность, а на формы ее познания. В качестве объектов познания предметы здесь не рассматриваются, поскольку они не могут быть уже до познания независимо определены и даны нам в качестве таковых; эти предметы впервые конституируются, по К., формой сознания, а само познание имеет дело, таким образом, не с данным, а заданным. Под влия-нием изменений в развитии науки, культуры и духовной жизни общества в 1920—1930-е он проделыва-ет своеобразную эволюцию от абст-рактного логического гносеологизма неокантианского толка, замкнутого главным образом на формализованные теории математики, физики и др. точных наук, к философии су-ществования, культуры и философ-ской антропологии. Поздний К. ока-зывается уже достаточно далек от неокантианства, хотя и к этим своим идеям он приходит через распрост-ранение перенесения типично кан-тианской методологии на новое про-блемное поле исследования, новые для традиционного кантианства об-ласти: с историко-философского ма-териала и данных точных наук на язык, миф, религию, гуманитарное знание. Результатом такого перехода оказались разработка К. концепции феноменологии культуры и создание собственной оригинальной философии в "Философии символи-ческих форм". Из всех неокантианцев К. оказался наиболее современ-ным философом, прочно вошедшим в духовную культуру 20 в. Он был одним из немногих, кто увидел в системе Канта начало новой эры кри-тического гносеологизма. Многие чисто кантианские ортодоксальные подходы были сняты им за счет влияния множества инородных идей и элементов, наиболее адекватных и созвучных атмосфере новых времен. Это особенно ярко можно проиллюс-трировать на примере понятия "символ" — центрального для позднего К. Оно становится своего рода преоб-разованием кантовской "априорной формы", предполагающей синтез чувственного многообразия. При этом почти в духе неокантианства он рас-сматривает вопрос о существовании вообще какой-либо реальности помимо символа. К. говорит, что этот вопрос не имеет отношения к фило-софии. В целом решение проблем культуры и человеческого бытия сводится К. к отысканию формооб-разующего принципа, а не к раскры-тию того содержания, которое может скрываться за символическими формами. Мир человеческой культу-ры становится продуктом символи-ческой деятельности людей, выра-жающейся в автономных формах языка, мифа, искусства и науки как способах духовного формирования, восходящего к последнему, первич-ному слою реальности, который вос-принимается в них как бы через чуждую среду, "преломленной через эти символические формы, подчи-ненные "универсальному структур-ному закону" человеческого духа. "Миры" символических форм высту-пают у К. в роли "предлогических структур", априорно определяющих человеческие понятия о мире и истории. За этими символическими фор-мами виднеется "последний, первич-ный слой реальности", реальности, которая достигается лишь "означаю-щим трансцендированием", принци-пиально отличным от причинной связи между объектом и субъектом, и тем более от отражения объекта со-знанием.
Т. Г. Румянцева
<< | >>
Источник: А. А. Грицанов. Всемирная энциклопедия: Философия. 2001

Еще по теме КАСАНИЕ:

  1. Правила флирта
  2. что значит «вместе» и «раздельно
  3. ПЛОТЬ МИРА
  4. Дразнящие, кокетливые знаки тела – что они значат?
  5. Советы: как правильно строить новые отношения?
  6. 73. УРОВНИ ПОДДЕРЖКИ И СОПРОТИВЛЕНИЯ
  7. Чартера для перевозки сахара
  8. Коучинг в сфере нетрадиционной медицины
  9. УКАЗАНИЯ РУКОВОДИТЕЛЯПРОИЗВОДСТВЕННОГО ОТДЕЛА ПО ПЕРЕНАЛАДКЕ
  10. Как определить, что ваше свидание удачно?
  11. внедрение улучшений
  12. 16.6. Обзор эффективности конкурентных рынков
  13. 16.6. Обзор эффективности конкурентных рынков
  14. Глава 11. СПРОС И КОНКУРЕНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ПОТРЕБИТЕЛЯ: АНАЛИЗ КРИВЫХ БЕЗРАЗЛИЧИЯ