<<
>>

РАСОВО-АНТРОПОЛОГИЧЕС-КАЯ ШКОЛА


— разновидность био-логического направления в социоло-гии второй половины 19 — начала 20 в. Основателем школы является французский социолог Ж. Гобино. Основным трудом Гобино, в котором были заложены теоретические направления Р.-А.
Ш. явилась книга "О нера-венстве человеческих рас" (1839— 1840). В этой работе Гобино сделал попытку обосновать необходимость существования господствующей в обществе элиты и выдвинул теорию, согласно которой неравенство, связанное с расовыми различиями, и вытекающая из него борьба рас являются главной движущей силой 850 Распредмечивание
развития народов и общества. По мнению Гобино, наиболее способной к культурному развитию является белая раса, и особенно ее германская ветвь, что и определяет ее ведущую роль по отношению к другим расам. Гобино отмечал, что, стремясь к рас-ширению своего влияния, белая раса постепенно смешивается с предста-вителями других рас, а это оказывает негативное влияние на ее способ-ности и культуру. Гобино вошел в историю науки как ученый, выдвинув-ший первую расистскую концепцию. Другими известными представителями Р.-А. Ш. являются Ж. Лапуж (Франция), X. Чемберлен и Ф. Галь- тон (Великобритания), Л. Вольтман и О. Аммон (Германия) и др. Чем-берлен в своих работах призывал к возрождению "арийского духа" и явился одним из главных предшественников идеологии немецкого фашизма. Аммон и Лапуж явились основопо-ложниками такой ветви Р.-А. Ш., как антропосоциология, сделав по-пытку установить и научно обосно-вать универсальную связь между классовой принадлежностью и неко-торыми размерами головы человека. Несмотря на различное содержание исследований, относящихся к Р.- А. Ш., можно выделить общие чер-ты и положения этого направления в социологии. Это представление о том, что культура и социальная жизнь являются в первую очередь результатом воздействия расово-ант- ропологических факторов: отрицание существования равенства рас; деление рас на "высшие" и "низ-шие"; интерпретация общественного развития и социального поведения людей в понятиях биологической на-следственности и борьбы "высших" и "низших" рас; оценка смешения рас как негативного явления с точки зрения социального и культурного развития общества. Концепции Р.- А. Ш. оказали сильное влияние на развитие концепций расизма, пропо-ведующего физическую и психоло-гическую неполноценность некоторых человеческих рас, исконное разделение людей на полноценные и неполноценные расы, определяющие влияние расовых различий на историю и культуру общества. Хотя идеи Р.-А. Ш. и подвергаются резкой критике, отдельные ее положе-ния еще оказывают влияние на ин-терпретацию данных антропологии, этнопсихологии и других наук, изу-чающих специфику расовой культуры современного общества. '
Е. А. Кечина
РАСПРЕДМЕЧИВАНИЕ — см. ОП-РЕДМЕЧИВАНИЕ и РАСПРЕДМЕ-ЧИВАНИЕ.
РАССЕЛ (Russel) Бертран (1872 — 1970), лорд, внук премьер-министра Великобритании Джона Рассела, — британский философ, логик, матема-тик, социолог, общественный деятель. Крестный сын Милля. Окончил с отличием кембриджский колледж Святой Троицы. Лауреат ордена "За заслуги" Соединенного королевства (1949). Нобелевская премия по лите-ратуре (1950). Главные произведе-ния: "Опыт обоснования геометрии" (1898), "Критическое исследование философии Лейбница" (1900), "Прин-ципы математики" (1903), "О исто-рии" (1904), "Философские очерки" (1910), "Философия Уильяма Джеймса" (1910), "Проблемы философии" (1912), "Сущность религии" (1912), "Научный метод в философии" (1914), "Наше познание внешнего мира как поле действия научного метода в фи-лософии" (1914), "Философия Бергсо-на" (1914), "Принципы социальной реконструкции" (1916), "Религия и церковь" (1916), "Введение к матема-тической философии" (1918), "Фило-софия логического атомизма" (1918), "Мистицизм и логика" (1918), "По-литические идеалы" (1918), "Наука и искусство при социализме" (1919), "Практика и теория большевизма" (1920), "Анализ духа" (1921), "Пер-спективы индустриальной цивили-зации" (1923), "Анализ мышления" (1924), "Анализ материи" (1927), "Свобода и организация" (1934), "Вос-питание и цивилизация" (1934), "Ле-гитимность против индустриализма" (1934), "Власть" (1938), "Философия Дьюи" (1939), "Философия Сантая- ны" (1940), "Исследование значения и истины" (1940), "Философия истории Гегеля" (1941), "История западной философии и ее связь с политическими и социальными обстоятельствами от ранних времен до настоящих дней" (1945), "Человеческое позна-ние, его сфера и границы" (1948), "Власть и личность" (1949), "Влияние науки на общество" (1951), "Людвиг Витгенштейн" (1951), "Пружины человеческой деятельности" (1952), "Введение в математическую фило-софию" (1953), "Словарь но вопро-сам теории познания, материи и морали" (1953), "Джон Стюарт Милль" (1955), "Логика и знание" (1956), "Мистицизм и логика" (1957), "Надежды в изменяющемся мире" (1957), "Мудрость Запада.
Историческое обозрение западной философии в ее социальных и политических систе-мах" (1959), "Мое философское раз-витие" (1959), "Здравый смысл и ядерная война" (1960), "Автобиография" (1962), "Победа без оружия" (1963) и др. Согласно версии Р., история философии суть история ори-гинальных концепций выдающихся мыслителей, это некая анархическая совокупность философских систем, любая из которых репродуцирует присущее конкретной исторической эпохе "чувство жизни", не подле-жащее каким-либо оценкам. Фи-лософствование посему есть субъек-тивированное выявление смысла той жизненной ситуации, из которой и вырастает соответствующее фило-софское направление. По Р., зачастую философ творил сугубо свою, ак- центированно автономную от окру-жающего мира, интеллектуальную Вселенную, говорить о какой-либо общественной обусловленности ко-торой бессмысленно. (Ср. мнение Д. Уисдома об истории философии как "нелепой веренице невротических параксизмов".) Плюрализм как фйлософско-исторический принцип — несущая конструкция всех (кстати, подчеркнуто европоцентрированных) историко-философских творений Р. В области собственной философии Р. проделал сложную эволюцию, которую сам он определил как переход от платоновской интерпретации пифа-гореизма к юмизму. По сути, точка зрения Р. на философию может быть сведена к мысли о том, что философ-ские изыски, осуществляемые вне контекста наличного научного знания, бесплодны. Философское вооб-ражение необходимо должно быть сопряжено с массивом понятий науки: собственную концепцию Р. в 1959 осмысливал как итог исследований в русле психологии, математической логики, физиологии и физики. По Р., изучение логики стало главным в изучении философии: она дает метод исследования философии подобно тому, как математика дает метод фи-зике. Согласно воззрениям Р., по-скольку возрождение логики поставило язык на центральное место в философии, "каждая философская проблема, подвергнутая необходи-мому анализу и очип|ьнию, обнару-живает либо то, что она на самом деле вовсе не является философской, либо то, что она является... логичес-кой". Этот вывод Р., фундированный его многолетними раздумьями о ме-тафизическом смысле "оснований математики", означал придание фи-лософии статуса логики науки или — как было уточнено впоследствии — статуса средства логического анализа и постижения всех форм дискурса. Начальный фазис процесса станов-ления Р. как мыслителя, совершив-шего в определенном плане подлинно революционный переворот в фило-софской проблематике 20 в., право-мерно связывать с его знакомством с инструментарием математической логики Пеано. "Логический атомизм" Р. фундировался на логике матема-тических исчислений и подходах эмпиризма радикального толка. Описывая стандартизированные формы корректного мышления, логика, по мнению Р., проясняет процесс транс-формации атомарных мыслительных посылок ("логических атомов", описывающих некие факты, фикси-рующих некие качества и постули-рующих некие взаимосвязи) в ком-плексные. В статье "Об обозначении" (1905) Р. исследует обозначающие выражения, адресующие высказы-вания к предметам, гарантируют связь языка и реальности, а также информативный, предметный харак-тер коммуникации. Одновременно, по Р., употребление пропозиций, не всегда соответствующих объектам, ведет к "реализму" Платонов- ского типа. С точки зрения Р., возможны случаи: неадекватность внешней языковой формы обознающих выражений их реальному статусу в языке; неверность анализа предло-жения, содержащего обозначающие фразы, и т. д. По схеме Р., помещение пропозициональной функции в центр соответствующего логичес-кого анализа элиминирует эти слож-ности: обозначенное выражение ана-лизируется постольку, поскольку оно наделяется значением в составе определенного высказывания. Трак-туя описательные выражения, Р. преодолевает геогегельянский реа-лизм и идею "несуществующих сущ-ностей" Мейнонга. Р. разводит се-мантические характеристики имен собственных и описаний, подразде-ляя их на определенные и неопре-деленные описания, определенные описания и собственные имена, ввиду того что они имеют различную логико-семантическую природу и по-раз-ному обозначают объект. Подлинное имя, по Р., отсылает к конкретному носителю имени; описания же, не являясь обозначающими выражениями, не могут находиться в соответ-ствии с каким-либо носителем. Р. акцентировал нетождественность имен и описаний, ибо последние обознача-ют признаки в абстракции, сущест-вуют только в предложении в целом и выступают "усеченными" символа-ми. Имена же, с точки зрения Р., значимы сами по себе и не нуждают-ся в сопряженных с ними контекс-тах. Описание объектов, согласно Р., отнюдь не предполагает их сущест-вования. В центре внимания Р. по-стоянно находились проблемы интел-лектуальных пределов эмпиризма и вопросы доминирующих ценностей процесса познания. Признавая, что эмпиризм — всего лишь наиболее приемлемая парадигма из ком-плекса в целом неадекватных моделей миропостижения, Р. непрестанно подчеркивал, что пафос теоретических реконструкций массива того, что принято обозначать как "слова", заключается в осмыслении того, что "от них отлично". Предметом фило-софии выступает, таким образом, логический анализ наук с целью об-наружения конечных структур их материала в виде атомарных фактов, образующих элементарные предло-жения. Логический атомизм призван создать на базе атомарных фактов научную картину мироустроения, сопряженную с логически совершен-ным, идеальным языком. После крат-ковременного увлечения неогегель-янством в его английской версии Р. перешел к платоновскому варианту идеализма, а затем под влиянием Дж. Мура и Уайтхеда — к неореа-лизму. В 1920—1930-х, сблизив-шись с неопозитивизмом, Р. признавал реальность лишь "чувственных данных", трактуемых в духе концепции "нейтрального монизма", согласно которой истолковывал понятия "дух" и "материя" как логические конструкции из "чувственных дан-ных". "Нейтральный монизм" Р. предполагал, что в основании всего сущего лежит не материя, а "нейт-ральный материал", в котором материя стала больше похожа на разум, разум же стал больше похож на материю. Элементы "нейтрального материала" — "нейтральные единства" — организуются (согласно "раз-личным типам отношений") разны-ми путями, выступая в одних случаях предметом физики, в других — пред-метом психологии. (По Р., чувствен-ные данные различных предметов и являют собой "дух" наблюдателя, чувственные же данные предмета или явления, наблюдаемые множе-ством людей, демонстрируют недо-казуемую реальность материального мира). В период 1940—1950-х Р. обращается к идеям Юма: он допускает существование "фактов", неза-висимых от субъекта чувственных констелляций (ранее названных им "сенсибилиями"), которые, в отличие от элементов "опыта", объектив-ны, но объективность их основана лишь на вере в бытие внешнего мира. Философской эволюции Р. соот-ветствовали изменения в содержа-нии проводившейся им широкой программы приложения средств ма-тематической логики к теоретико- познавательным исследованиям. На неореалистском и неопозитивистском этапах эволюции Р. эта программа вела к растворению теории познания в логическом анализе, но в дальней-шем Р. вновь признавал самостоя-тельное значение философских про-блем, существующих на "ничейной земле" между повседневным опытом, наукой и религией.(Р.была присуща убежденность в значимости эм-пиризма как основания гносеологии вкупе с тезисом о том, что логика яв-ляется сущностью философии). Кон-цепция "знания-знакомства" у Р. предполагала принятие версии о том, что чувственные данные и универса-лии даются познающему субъекту непосредственно в опыте. Объекты же, постигаемые индивидом в границах опыта, выступают у Р. также и в ипостаси определенных онтоло-гических единиц. Проблема транс-формации индивидуального опыта познающего субъекта в элемент об-щезначимого, универсального есте-ственно-научного знания решалась Р. в контексте идеи об особой важности "принципов недемонстративного вывода" как неявных, завуалиро-ванных элементов структуры такого знания. Большое место в его трудах занимала разработка философских вопросов математики. Открытый Р. один из парадоксов теории множест-ва (так называемый парадокс Р.) привел его к построению оригинального варианта аксиоматической теории множеств и к последующей попытке сведения математики к логике. В на-писанном в соавторстве с Уайтхедом трехтомном труде "Principia Mathe- matica" (1910, 1912, 1913) Р. систе-матизировал и развил дедуктивно- аксиоматическое построение логики в целях логического обоснования ма-тематики. Р.верил в то, что"вполне возможно создать такую математическую логику, которая не ведет к противоречиям". (Как и Фреге, Р. был убежден в объективном сущест-вовании математических объектов). По Р., вся чистая математика (в ее формалистической интерпретации) проистекает из чисто логических посылок и использует понятия, подда-ющиеся однозначному определению в логических терминах. В отличие от других дедуктивных дисциплин, математика опирается, согласно Р., исключительно на логические опре-деления. Слова языка, при помощи которых в повседневной жизни вы-ражаются логические отношения, замещаются, с точки зрения Р., фик-сированными символами. Такая ма-тематика — класс предложений, ут-верждающих формальные следования и содержащих в качестве констант только логические постоянные (ср. у Л. Кутюры: дедукции, осуществляемые "от логических определений по логическим принципам"). В собст-венно философском контексте эта версия Р. результировалась в реаби-литации эмпиризма и развенчании амбиций математики: математическое знание о мире трактовалось не как эмпирическое или априорное, а как "словесное знание". По мнению Р., абстрактные понятия и есть "наше знание о физическом мире". Рассматривая в качестве основного элемента мира "платоновские идеи" или "универсалии" с присущей им характеристикой "вневременного бытия", Р. утверждал: "Мир универ-салий может быть описан как мир бытия, неизменный, строгий, точный, увлекательный для математика, творца метафизических систем и для всех, возлюбивших совершен-ство больше жизни". Анализ пара-доксов теории множеств и логичес-кой семантики Р. связывал со своей теорией дескрипций. В общих чертах рассуждения Р. опровергли ряд значимых оснований логики классов Фреге. Сформулировав юмористический парафраз собственной логичес-кой антиномии: "Деревенский бра-добрей бреет всех, кто не бреется сам" (ср. античную версию "Критя-нин Эпименид говорит, что все критяне — лжецы"), Р. имел в виду сле-дующий парадокс: положим, что множество, не содержащее себя как элемент, есть нормальное множество (все вместе книги на столе не есть книга). Даже если все обычные мно-жества нормальны, нельзя исклю-чить, что существует множество не-нормальное. Например, множество всех множеств — тоже множество, хотя и ненормальное. Образуем мно-жество из всех нормальных мно-жеств (М) и спросим: нормально ли оно? Предположим, что М содержит само себя как элемент. Значит, оно нормально, и как нормальное мно- жество не может быть частью себя самого. Тогда предположим, что М не содержит само себя. Тогда оно по определению нормально, но вместе со всеми нормальными множествами это множество должно включать в себя М как элемент. Значит, М должно иметь в качестве элемента себя само. И в одном и в другом случае — противоречие. Согласно Р., лишь небрежности словоупотребления порождают логические антино-мии. Веруя в наличие уникального мира математических сущностей, Р. приложил значимые усилия в дело разработки системы нормативных предписаний лингвистического ха-рактера (взаимоувязывавших жестко заданным образом субъекты мира, с одной стороны, и предикаты, приписываемые им, — с другой) для элиминации антиномий из сферы интеллектуального творчества людей. (Согласно мнению Айера, теория описательных определений или "дескрипций" Р. выступила истори-чески первой попыткой применения математической логики к собственно философской проблематике, к гносео-логии, выступая также и средством концептуального анализа и логической конструкцией субъективно-идеа-листической теоретико-познаватель- ной установки.) Убежденность Р. в том, что объект познания — итог процесса логического конструирования, дополненная верным предполо-жением, согласно которому предмет познания всегда задан схематично — системой категорий, способствовала расширению пределов адекватного миру эмпиризма. Основанием для уверенности Р. в осуществимости этой программы выступила развер-нутая в "Основаниях математики" кванторная логика Пеано—Фреге. Полагая ее "сущностью философии", Р. ориентировался на "метафизическую экономию" во всех дисципли-нарных сферах. По Р., "объекты в пространстве и времени могут быть редуцированы к явлениям, а поло-жения в пространстве должны быть сконструированы из чувственных данных и т. д.". С точки зрения Б. Страуда, так выглядела "бритва Оккама" в версии Р.: анализируя любое предметное содержание, сле-дует вначале определить, какие сущности оно содержит несомненно, а затем выразить все в терминах этих сущностей. Логический анализ у Р. был ориентирован на выявление реальной логической формы предло-жений, истинных относительно ми-роустройства, а также исполняю-щих роль метода открытия формы фактов, придающих нашим утверж-дениям истинность. По мнению Р., традиционная метафизика (вследст-вие "плохой грамматики") использо-вала поверхностные грамматические структуры обращенных к читателю предложений: в итоге изначально отсутствовали достаточные основания адекватности соответствующих фактов реальному положению вещей. "Философская грамматика" Р., постигающая форму истинного пред-ложения вкупе с формами и элемен-тами, конституирующими действи-тельность, призвана была преодолеть эти затруднения. Философия в этом случае выглядела неразличимой с наукой. Предельные элементы ре-альности становились доступными в рамках процедур нюансированного логического анализа. Единственным подлинным Вопросом, по Р., оставался единственный: как существу-ют вещи или что же является истинным. На любом уровне общности, с помощью любой науки мы получаем фрагмент искомого ответа: задача логического анализа оказывается со-стоящей в том, чтобы определенно сообщить, какая именно компонента действительности придает этим ис-тинам истинность. Такой анализ и сообщает людям, что же существу-ет. Не имеет значения, по мнению Р., какой конкретно анализ — фило-софский либо логический — приво-дит нас к обладанию метафизической истиной. По социологическим взглядам Р. был близок к психоло-гизму: в основе исторического про-цесса и поведения людей, по Р., лежат их инстинкты и страсти. "Стремление к власти и любовь к ласти — главные мотивы происходя-щих изменений в обществе... только любовь к власти является причиной деятельности, которая важна для об-щественной сферы и дает возмож- • ность правильно истолковать антич-ную и новую историю". Р. утверждал, что из совокупности ряда факторов, определяющих исторические изме-нения, невозможно выделить главный и выявить объективные исто-рические законы. Данное мнение Р. основывалось на его убежденности в неприложимости индукции к про-цедурам обобщения значительной совокупности явлений. Хотя внешне кажется возможным получение уни-версальных суждений (гипотез и теорий) через организацию данных соответствующих экспериментов, заданных частными утверждениями, на деле же, ввиду бесконечного множества последних, это неосуще-ствимо. Р. подчеркивал, что "никогда не принимал какой-либо общей схемы исторического развития, подобно схеме Гегеля и Маркса". По Р., "диалектика — одна из самых причудливых фантазий, заимство-ванных Марксом у Гегеля". В этике и политике Р. придерживался пози-ции либерализма, выступал против теорий, проповедующих поглоще-ние личности государством. Он отри-цательно относился к христианству. Особенностью этической и общест-венно-политической позиции Р. явилась активная борьба против фашизма и большевизма ("Сцилла и Харибда, или Коммунизм и фашизм"), непри-миримость к войне, насильственным, агрессивным методам в международной политике, отсутствие страха перед социальными установлениями традиционалистского типа ("Брак и мораль", книга при жизни Р. пере-издавалась более 10 раз). Р. заключался под стражу (последний раз Р. оказался в тюрьме накануне собст-венного 90-летия), его несколько раз судили, лишили кафедры в City Col-lege в Нью-Йорке, философ был че-тырежды женат, но все эти жизненные испытания не усмирили его демистификаторский дух. Р. неодно-кратно подчеркивал обскурантизм и догматизм морали христианства ("Почему я не христианин?", 1927), собственную приверженность ценностям сексуального раскрепощения людей. Р. — один из инициаторов Пагуошского движения и соавтор "Манифеста Рассела — Эйнштейна" (1934). Рукописный архив Р. находится в университете Мак-Мастера (г. Гамильтон, Онтарио, Канада), где выпускается периодическое издание "Russel. The Journal of the Bertrand Russell Archives". В редакторских замечаниях к мемориальному сбор-нику "Бертран Рассел — философ века" (1967) отмечалось, что вклад Р. в математическую логику является наиболее значительным и фундамен-тальным со времен Аристотеля.
А. А. Грицанов
<< | >>
Источник: А. А. Грицанов. Всемирная энциклопедия: Философия. 2001

Еще по теме РАСОВО-АНТРОПОЛОГИЧЕС-КАЯ ШКОЛА:

  1. РАСОВО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА
  2. ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕС-КАЯ ФОРМАЦИЯ
  3. Глава 37. ЭКОНОМИКА РАСОВЫХ И ПОЛОВЫХ ОТЛИЧИЙ
  4. КАППАДОКИЙСКАЯ ШКОЛА
  5. МЕГАРСКАЯ ШКОЛА
  6. ЭЛЕЙСКАЯ ШКОЛА
  7. БАДЕНСКАЯ ШКОЛА
  8. МИЛЕТСКАЯ ШКОЛА
  9. ПИФАГОРЕЙСКАЯ ШКОЛА
  10. ЭАЕЙСКАЯ ШКОЛА
  11. 7.2. Школа
  12. 2.1 ШКОЛА ВКЛЮЧЕНИЯ
  13. Франкфуртская школа
  14. § 2. "Классическая школа"
  15. МИФОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА