<<
>>

Учение об обществе и государстве

В этом итоговом разделе философской доктрины Гоббса мы встречаемся как с элементами натурализма, так и идеализма. Последние в общем берут верх.

К античности восходят две традиции в осмыслении общества, более или менее полно отождествлявшегося с государством.

Одна из них (Аристотель, стоики) подчеркивала первичность общественности, государственности по отношению к индивидуальному человеку, другая (атомисты, особенно Эпикур), напротив, первичное звено общественности и государственности усматривала в индивиду-альном человеке. Гоббс подобно Макиавелли и другим мыслителям, трактовавшим человеческую природу как су- fy6o эгоистическую, с большой 'силой развивал вторую традицию. Автор «О гражданине» и «Левиафана» в этой связи вскрывал несостоятельность известного положения аристотелевской «Политики», согласно которому муравьи, пчелы и другие животные должны считаться общественными существами, ибо никто не наблюдал их изолированной жизни, жизни вне сообщества себе подобных. Не оспаривая этих фактов, Гоббс вместе с тем подчеркнул специфический характер человеческой общественности, определяемой разумностью человеческих существ.
Животные на основе чувственных стремлений живут хотя и стихийно, но согласованно, ибо эти их стремления «направлены к общему благу, которое не отличается у них от частного» [143, т. 1, с. 344]. Но такого рода торжество невозможно в человеческом общежитии. Каждый человек занят прежде всего собой: только удовлетворив свои материальные и другие потребности, если остается время, люди обращаются к об-щественным делам. Следовательно, в человеческом обществе частное, индивидуальное — это нечто первичное, а об-щественно-государственное — вторичное и производное. Эта позиция полностью соответствовала и номиналистической методологии Гоббса.

Выше мы видели, как социальная философия ряда гуманистов всемерно подчеркивала роль индивидуального начала в общественной жизни в борьбе против корпоративизма и иерархизма феодального общества.

Гоббс, выражая значительно усилившиеся процессы становления буржуазного общества на своей родине, далеко уже зашедшую там дезынтеграцию его, весьма подчеркнул эту фундаментальную линию социальной философии. Как и у гуманистов, она включала определенное демократическое содержание. «Природа, — подчеркивал автор «Левиафана»,— создала людей равными в отношении физических и умственных способностей». Имеющиеся физические и умственные различия среди людей не настолько значительны, чтобы любой человек, основываясь на них, «мог претендовать на какое-нибудь благо для себя, на которое другой не мог бы претендовать с таким же правом» [143, т. 2, с. 149].

Главный феномен, к объяснению которого стремилась социальная философия с античности до интересующей теперь нас эпохи,— это государство. Несмотря на преобладавшее в ней объединение понятий государства и общества, до полного отождествления этих понятий наиболее глубокие философы (например, тот же Аристотель) не доходили. Хотя понятие человеческого общества как особой реально- сти не было выработано ни в античности, ни в средневековье, но известные его элементы появлялись по мере осознания роли национальных, экономических и других факторов. Значение таки,х элементов усиливалось, когда философы задавались целью объяснить сущность государства через его происхождение. Гоббс почти через полтора столетия после Макиавелли углубил его попытку объяснения феномена государства исходя из разума и опыта, как подчеркивал К. Маркс (см. выше). Конечно, социально- исторического объяснения этого сложнейшего феномена в XVII в. быть не могло, но объяснение рационалистическое, основанное на методологии дедуктивно-синтетического метода, у Гоббса было разработано основательно.

Любой народ, считал виднейший социальный философ, проходит в своей жизни две стадии. Государственной, гражданской стадии (status civilis) предшествует догосу- дарственная, естественная (status naturalis). Абстракция естественного состояния, выявляющая особенности человеческой природы в ее «чистом виде», играет первостепенную роль в социально-философской доктрине Гоббса.

Он осмысливает это состояние примыкая к могучей традиции «естественного права» (jus naturale).

Напомним, что традиция эта была заложена философией античного стоицизма. Отправляясь от понятий положительного, гражданского права (jus civile) и так называе- мого'права народов (jus gentium), позднеримские юристы, опиравшиеся на эту философию, во многом отождествлявшую разум' и природу," стремились подвести под эти понятия теоретическую базу. Отсюда социоморфический характер понятия естественного права, объединявшего в стоицизме в некое единое космическое государство божественные, природные и человеческие существа, приписывавшего свойства общественности всему естественному. Теологизированная философия христианского средневековья по-своему использовала это понятие, совершенно устранив, однако, из него натуралистическое содержание. В эпоху позднего Ренессанса, напротив, рецепция доктрины стоицизма вместе с учением о естественном праве (эта рецепция осуществлялась тогда прежде всего в Нидерландах) стала важнейшим руслом, по которому в передовую философию рассматриваемой эпохи вливалось натуралистическое истолкование общественности, государственности, культуры. Начиная с нидерландского правоведа и философа Гуго Гроция (1583 — 1645) понятие естественного права, дополняемое понятием общественного договора, у многих социальных философов этого века (как и последующих) становится главным понятием их обществоведческих доктрин. Все эти философы, выражая потребности становящегося буржуазного общества и стремясь к выработке строгой законности, которая должна в нем господствовать (и которую они идеализировали), выступали убежденными сторонниками юридического мировоззрения.

Универсализируя юридическую законность, отождествляя ее с моральной и объявляя закономерностью всей Ьрироды, они обычно увязывали эти положения с понятиями деизма. Крупнейшим в ряду этих философов и был Томас Гоббс, отличавшийся от большинства таких философов тем, что разработанная им социальная доктрина была органической составной частью общефилософской.

Господство естественного права с наибольшей силой проявляется, согласно автору «Левиафана», в естественном состоянии, когда нет ни государственности, ни собственности, ни морали, ибо естественное право означает право каждого человека на все, в чем он нуждается, чего он желает.

Фактически оно означает неограниченность человеческой свободы в стремлении поддерживать свое существование и улучшать его любыми доступными средствами. Натуралистическое содержание естественного права особенно очевидно в связи с тем, что оно выражает чувственную природу человека, приближающую его к животному миру. Гоббс не жалеет красок для изображения алчности и даже хищности людей в их естественном виде. Он выражает эту мрачную картину древнеримской пословицей «Человек человеку волк». Отсюда совершенно понятно, почему естественное состояние представляет собой непрерывную «войну каждого с каждым» (bellum uniusquique contra unumquemque). Она выявляет иллюзорность человеческой свободы на ее чувственном уровне, игнорирующем любую необходимость в естественном состоянии человечества. Такая война грозит ему самоистреблением. Отсюда жизненная необходимость для всех людей сменить естественное состояние на состояние гражданское, государственное.

Главный конститутивный признак такого состояния — наличие сильной централизованной власти. Она учреждается путем общественного договора, в котором участвуют все без исключения атомизированные индивиды.

Такого рода договор не следует мыслить буквально, как некий кратковременный акт, в результате которого сразу появляется государство. В естественном состоянии люди все время испытывают страх за свою жизнь, руководствуясь инстинктом самосохранения. Поэтому их договор следует мыслить скорее как процесс непрерывного осознания невыносимости их естественного состояния и необходимости учреждения состояния государственного.

Важнейшим условием такого осознания является человеческая речь, выводящая людей из их индивидуалистического одиночества, ибо «без языка люди жили бы одиноко, каждый из них замыкался бы в себе и не общался с другими» [143, т. 1, с. 234]. Будучи главным выражением и инструментом познания, речь тем самым выступает и решающим фактором культуры, ибо, подчеркнул автор «Левиафана», «без способнЬсти речи у людей не было бы ни государства, ни общества, ни договора, ни мира, так же как этого нет у львов, медведей и волков» [143, т.

2, с. 65].

Идеалистическая суть концепции общественного договора, оперировавшей понятием неизменной человеческой природы, всегда наделенной «правым разумом» (recta ratio), с наибольшей силой выявляется у Гоббса в его учении о естественных законах (leges riaturales), как бы автоматически переводящих человечество в состояние госу-дарственности и гражданственности. В противоположность природно-чувственному содержанию естественного права человеческий дух изначально наделен естественными законами как неколебимыми моральными установками, с необходимостью толкающими людей на путь общественного договора.

Первый из них состоит в свойственном всем без исключения людям, испытывающим страх смерти, осознании того, что надо постоянно стремиться к миру, ибо даже плохой мир безусловно лучше войны. Всего естественных законов автор «О гражданине» насчитывал двадцать. Но все они сводятся к широкоизвестному «золотому правилу» (зафиксированному и в Евангелиях): «Не делай другому того, чего ты не желал бы, чтобы было сделано по отношению к тебе» [143, т. 2, с. 183]. Эта абсолютная моральная максима представляет собой как бы самоограничение не-истребимого человеческого эгоизма, долженствующего считаться с таковыми же у всех других людей.

Естественные законы, выражающие сугубо разумную и моральную природу человека, в принципе действуют и в условиях естественного состояния. Но здесь они представляют собой как бы тенденции, подавляемые страстями естественного права. Для их полного проявления и необходим общественный договор, устанавливающий государ- ственную власть. Лишь ее приказания придают естественным законам повелительную силу права, реализуемую в гражданских законах. Идеализм Гоббса состоит здесь в отождествлении юридических законов с моральными. Различие между ними он усматривает в том, что первые, гражданские законы — писаные, а вторые, «естественные» — неписаные. Автор «Левиафана» видит в государстве прежде всего институт, выявляющий разумную природу , человека, делающий его подлинно моральным существом, каким он не может быть в естественном состоянии.

Однако эти неизбежные тогда идеалистические издержки социально-философской доктрины Гоббса полностью проясняют его концепцию свободы, возможной лишь в определенном сочетании с необходимостью.

Из абстрактно- философской она становится конкретно-социальной. В условиях хорошо организованного правового строя свобода означает беспрекословное подчинение юридическим нормам, устанавливаемым в силу договора. Поскольку же далеко не все свои права люди переносят на носителя (или носителей) государственной власти, не все отношения между ее подданными могут и должны быть определены законами. Здесь и обнаруживается неполное совпадение общественной жизни с государственной. Различные соглашения граждан друг с другом, множество черт их образа жизни, в особенности семейной, воспитание и т. п. предоставлены личной свободе каждого. Автор «О гражданине» [II, XIII, 15; XIV, -3], с одной стороны, выступает за сильную централизованную власть, которая не позволяла бы своим подданным вести себя по своему произволу, а с другой — он видел вред и чрезмерного регулирования жизни людей законами, убивающими их инициативу и волю к жизни. «Между законом и правом,— подчеркнул он здесь,— существует значительное различие, ибо закон — это узы, а право — свобода; они различаются как противоположности» [143, т. 1, с. 382].

Гоббсова концепция государственной власти в принципе антидемократична. Поскольку она возникает в силу всеобщего договора и добровольного отказа всех его участников от части — едва ли не большей — своих естественных прав, то, лишившись их, они уже не должны требовать их обратно, что грозит возвращением к естественному состоянию. Дело власти приказывать, а граждан — подчиняться. Однако приказания-законы властей — не произвол, а разумная необходимость, без которой нет нормальной жизни. В первом, английском издании «Левиафана» Гоббс, отражая веяния революции с позиции буржуазных кругов, установивших диктатуру Кромвеля, для обозначения государства использовал термин «общественное благо» (commonwealth), являвшийся английским эквивалентом латинского слова «республика». Правда, в условиях реставрации Стюартов и реакции феодального типа автор «Левиафана» в его латинской редакции 1668 г., не меняя ни принципов, ни общего духа этого произведения, нередко заменял этот термин словом «монархия». По убеждению Гоббса, форма государственного правления — демократическая, аристократическая или монархическая — не является решающей, ибо «народ правит во всяком государстве» [143, т. 1, с. 372], поскольку действию естественных законов «суверен подчинен так же, как по- еледшш из его подданных» [143, т. 2, с. 355].

Здесь снова проявился идеализм Гоббсовой философии государства. Хотя автор «О гражданине» и «Левиафана» видел фактическое неравенство среди подданных государства, стремление одних господствовать над другими, различие качества той свободы, которой они в действительности обладают, он сохранял иллюзию нелицеприятия законов по отношению как к богатым, так и к бедным.

Проблема культуры н отношение к религии. Несмотря на неизбежные для той эпохи идеалистические слабости социальной философии Гоббса, она содержала ряд новых и весьма важных принципов.

Выше мы видели, как глубоко была поставлена уже в эпоху Ренессанса проблема природы и искусства, отразившая возросшую активность человеческой деятельности. Гоббс примерно ту же проблему решает но отношению к другому ое объекту — государственному общежитию, рассматриваемому как дело рук человеческих, как важнейшее из искусственных «тел».

В принципе «великий Левиафан... является лишь искусственным человеком, хотя и более крупным по размерам и более сильным, чем естественный человек, для охраны н защиты которого он был создан». Создание этого великого механизма, все элементы которого и их назначение автор «Левиафана» определяет и перечисляет, он прямо уподобляет словам «fiat [да будет] или... сотворим человека, которые были произнесены Богом при акте творения» [143, т. 2, с. 48].

Глубина философской теории определяется не только сознательными намерениями ее творца, но и содержанием, выявляющимся в ней впоследствии, обычно уже после его смерти, когда обнаруживается, что оно заключает и такие идеи, которые были неясны еще ни самому автору, ни его эпохе. Гоббс исходил из того, что люди в принципе свободно создают свои государства (даже если не все они это правильно осознают). Но такое созидание происходит в результате перенесения части их естественных прав, их отчуждения в пользу учреждаемой государственной власти. Однако в дальнейшем обнаруживается, что созданный людьми «великий Левиафан» приобретает полную самостоятельность. Он над своими подданными-гражданами властен, а они над ним нет. В такой форме Гоббс одним из первых в новое время сформулировал весьма важную философскую концепцию отчуждения, которая будет в дальнейшем расширена и углублена другими философами нового времени.

Государство, по Гоббсу, составляет необходимое условие культуры и потому, что «вне государства — владычество страстей, война, страх, бедность, мерзость, одиночество, варварство, дикость, невежество; в государстве — владычество разума, мир, безопасность, богатство, бла-гопристойность, общество, изысканность, знание и благо-склонность» [143, т. 1, с. 364].

Сила элементов натурализма в социальной доктрине Гоббса, несмотря на весь ее идеализм, проявляется, в частности, в понимании необходимости обеспечить питание граждан как очевидное условие их интеллектуальной жизни. Если прибавить к этому понимание Гоббсом значения интересов, и особенно материальных интересов людей, станет понятной роль Гоббса в качестве ближайшего предшественника английской буржуазной политической экономии. Хотя трактовка вопросов экономической теории не занимает большого места у автора «О гражданине» и «Левиафана», родоначальник английской политической экономии Уильям Петти (1623—1687), лично с ним знакомый, находился под влиянием его идей.

Подчеркнув тесную связь между религиозным культом (cultus) и культурой в широком смысле этого однокоренно- го с ним латинского слова (обработка земли, воспитание детей и т. п.), автор «Левиафана» обратил самое пристальное внимание на проблему религии в общественной и личной жизни людей, что, конечно, совершенно закономерно в свете установленного нами во многих местах данной книги.

Психологические корни религии Гоббс в духе материа- диетической традиции, восходившей к античности, усматривал в страхе язычников перед грозными и непонятными силами природы и в более позднем стремлении людей к любознательности, в возведении множества непонятных им явлений к некоей единой внеприродной причине. Религия — необходимый институт общественной жизни, ибо без нее невозможны мораль масс и управление ими. Утверждая все это, Гоббс, как мы видели, резюмировал религиозную проблематику в своем признании богооткровенной теологии.

Отрицая возможность естественной теологии, он вместе с тем в духе деизма признает естественную религию. Она выражает мораль интеллектуальной элиты, ее принципы формулируются чисто рационалистически, независимо от Священного писания, предназначенного для самых широких масс.

Признание необходимости религиозно-церковных институтов автор «Левиафана» сочетал с последовательной борьбой против всяких притязаний церкви (прежде всего католической) на приоритет по отношению к государственным институтам. В силу принципов социальной философии Гоббса мораль, как и религия, становится возможной лишь в условиях государственного существования людей. Поэтому не государство должно подчиняться церкви, а, напротив, церковь государству. Причем такое отношение распространяется на само содержание догматических рели-гиозных доктрин. Отсюда известное определение религии автором «Левиафана»: «Страх перед невидимой силой, придуманной умом или воображаемой на основании выдумок, допущенных государством, называется религиеи, не допущенных — суеверием» [143, т. 2, с. 90].

Светское отношение Гоббса к религии выражается и в его рационалистическом анализе некоторых текстов и положений Священного писания, причем автор «Левиафана» стремился раскрыть в них чисто земное содержание. Характерно также, что в качестве деиста Гоббс считал атеизм недомыслием, но вместе с тем он выступал против преследования атеистов по закону. В этом нет, мол, никакой необходимости, поскольку их все равно накажет сам бог!

Учейие Гоббса в истории философии. Яркий материализм и натурализм Гоббса имел сравнительно немного сторонников и единомышленников в XVII в., когда религия оставалась самой мощной идеологической силой. Однако виднейшие материалисты этого века Гассенди и Спиноза восприняли некоторые его гносеологические и онтологические идеи. Но значительно больше было враждебных выступлений против гоббизма со стороны воинствующих английских идеалистов, принадлежавших к школе кембриджских платоников. Г. Мор (1614—1687), Р. Кедворт (1618-1688), Д. Гленвиль (1636-1680), епископ Кембер- ленд (1631 — 1718) яростно опровергали материализм Гоббса, Гассенди, физику Декарта, рассматривая все эти учения как возобновление античного атомизма и различные формы атеистического вольномыслия. С позиций христианского теизма они противопоставляли всем этим учениям платоновско-неоплатонические идеи, отрицая объективность пространственно-временных закономерностей, связывая их с деятельностью мировой души, подчиненной богу, и т. п.

Не меньшую вражду вызывала социальная философия Гоббса, в особенности его теория государства, происхождения и сути власти. Рьяные роялисты Р. Филмер и Э. Кла- рендон, как и воинствующие защитники англиканской церкви епископы Брамхолл и Стиллингфлит, стремились опровергнуть этико-социальные и тем более атеистические идеи автора «Левиафана» и философской трилогии.

Методология Гоббса с ее сильнейшей эмпиристической стороной и тем более его яркий и конкретный материализм получили весьма высокую оценку у французских материалистов XVIII в., о чем будет сказано в следующей книге.

Работ новейших буржуазных авторов о Гоббсе значительно меньше, чем о Декарте и Спинозе (хотя во всех общих историях философии Гоббсу, как правило, отводится значительное место). По сравнению с названными философами доктрина Гоббса отличается большей определенностью и однозначностью. Очень трудно, например, оспорить его материализм, особенно в его конкретно-историческом контексте XVII в. Впрочем, попытки перетолковать его мировоззрение задним числом имеются. Например, используя деистические идеи Гоббса, его объявляют иногда верующим христианином, стремившимся сочетать механистическое объяснение мира и человека с признанием необходимости веры в бога и с религией [см. 154, 155 а].

Методология Гоббса получает в трудах буржуазных авторов различные истолкования в субъективно-идеалистическом духе, например утверждение о том, что Гоббс выступил ранним предшественником позитивизма, отвергавшим догматизм метафизиков в пользу объяснения и описания одних лишь явлений [см. 12, с. 250]. Семиотиче- ские идеи Гоббса дают основания другим буржуазным авторам делать его предшественником современной философии анализа [см. 156].

Однако до сих пор наибольший интерес вызывает социальная философия Гоббса, в особенности его концепция государственной власти [см. 155, 157].

<< | >>
Источник: Соколов В. В.. Европейская философия XV —XVII веков: Учеб. пособие для филос. фак-тов ун-тов.. 1984

Еще по теме Учение об обществе и государстве:

  1. УЧЕНИЕ ПЛАТОНА ОБ ОБЩЕСТВЕ И ГОСУДАРСТВЕ
  2. УЧЕНИЕ ОБ ОБЩЕСТВЕ И ГОСУДАРСТВЕ
  3. УЧЕНИЕ ОБ ОБЩЕСТВЕ И ГОСУДАРСТВЕ
  4. 39. Политическая система общества. Роль государства в развитии общества. Основные признаки государства. Власть и демократия.
  5. Платон IV: учение о государстве
  6. СОЦИОЛОГИЯ (лат. societas - общество и греч. logos учение
  7. 4. НОМИНАЛИСТИЧЕСКО-ЭМПИРИСТИЧЕСКАЯ ГНОСЕОЛОГИЯ, МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ОНТОЛОГИЯ, ИНДИВИДУАЛИСТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ОБЩЕСТВА И ГОСУДАРСТВА ГОББСА
  8. 43. Политическая программа декабристов (Северное общество, Южное общество)
  9. Раздел XIII. Основные институты таможенного дела и таможенного права государств — членов Содружества Независимых Государств
  10. Учение о бытии
  11. УЧЕНИЕ ДЕМОКРИТА
  12. 3. Возникновение государственности у славян. Образование древнерусского государства. Теории происхождения древнерусского государства
  13. § 1. Учение о свободе