<<
>>

УЧЕНИЕ О ЗНАНИИ

«Кого же из небесных богов признаешь ты господ-,; ствующею причиною, по которой свет делает то, что зрение у нас прекрасно видит, а зримое видится?» — «Того же, кого и ты, и другие, — сказал он, — явно, что спрашиваешь о солнце». — «Не ирирождено ли наше зрение к этому Liory?» — «Как?» — «Солнце не есть ни зрение само по себе, ни то, в чем оно находится и что мы паллием ГЛУПОМ». — «Конечно нет». — «Глаз есть только еолпцгоГ>ра:1||спшее, думаю, из чувственных орудий», «И очень» «'Гак и сила, которую имеет »то орудие, не получается ли как бы хранящаяся в нем, в виде истечения?» — «Без сомнения».

— «Следо-вательно, и солнце, хотя оно не зрение, не есть ли причина зрения, которым само усматривается?» — «Так», — сказал он. «Полагай же, — примолвил я, — что это-то называется у меня порождением блага, по-скольку оно родило подобное себе благо» (Государство, 508 А-В).

Когда родилась Афродита, боги собрались на пир, и в числе их был Порос, сын Метиды. Только они отобедали — а еды у них было вдоволь, — как пришла просить подаянья Пения и стала у дверей. И вот Порос, охмелев от нектара — вина тогда еще не было, — вышел в сад Зевса и, отяжелевший, уснул.

268

И тут Пения, задумав в своей бедности родить ребенка от Пороса, прилегла к нему и зачала Эрота. Вот почему Эрот — спутник и слуга Афродиты: ведь он был зачат на празднике рожденья этой богини; кроме того, он по самой своей природе любит красивое: ведь Афродита — красавица. Поскольку же он сын Пороса и Пении, дело с ним обстоит таю прежде всего, он всегда беден и вопреки распространенному мнению совсем не красив и не нежен, а груб, нео-прятен, не обут и бездомен; он валяется на голой земле, под открытым небом, у дверей, на улицах и, как истинный сын своей матери, из нужды не выходит. Но с другой стороны, он по-отцовски тянется к прекрасному и совершенному, он храбр, смел и сила 1, он искусный ловец, непрестанно строящий козни, он жаждет рассудительности и достигает ее, он всю жи:)ш> занят философией, он искусный колдун, чародей и софист. По природе своей он ни бессмертен, ни смертен: в один и тот же день он то живет и цветет, если дела его хороши, то умирает, но, унаследовав природу отца, оживает опять. Все, что он ни приобретет, идет прахом, отчего Эрот никогда не бывает ни богат, ни беден.

Он находится также посредине между мудростью и невежеством, и вот почему. Из богов никто не занимается философией и не желает стать мудрым, поскольку боги и так уже мудры; да и вообще тот, кто мудр, к мудрости не стремится. Но не занимаются философией и не желают стать мудрыми опять-таки и невежды. Ведь тем-то и скверно невежество, что человек не прекрасный, не совершенный, не умный вполне доволен собой. А кто i ie считает, что в чем1то нуждается, тот и ие желает того, в чем, по его мнению, не испытывает нужды (Пир, 203 В—204 А).

Раз душа бессмертна, часто рождается и видела все и здесь, и в Аиде, то нет ничего такого, чего бы она не познала; поэтому ничего удивительного нет в том, что и насчет добродетели, и насчет всего прочего она способна вспомнить то, что прежде ей было известно. И раз все в природе друг другу родст-венно, а душа все познала, ничто не мешает тому, кто

269

вспомнил что-нибудь одно, — люди называют это познанием, — самому найти и все остальное, если только он будет мужествен и неутомим в поисках: ведь искать и познавать — это как раз и значит припоминать (Менон, 81 С —D).

Сократ.

А ведь найти знания в самом себе — это и значит припомнить, не так ли?

Менон. Конечно.

Сократ. Значит, то знание, которое у него есть сейчас, о»г либо когда-то приобрел, либо оно всегда у i icn > было?

Менон. Да.

Сократ. Нсли оно всегда у него было, значит, он всегда был знающим, а если он его когда-либо приобрел, то уж никак не в нынешней жизни. Не приобщил же его кто-нибудь к геометрии? Ведь тогда его обучили бы всей геометрии, да и прочим наукам. Но разве его кто-нибудь обучал всему? Тебе это следует знать хотя бы потому, что он родился и воспитывался у тебя в доме.

Менон. Да, я отлично знаю, что никто его ничему не учил.

Сократ. А все-таки есть у него эти мнения или нет;'

Mt'HOH. Само собой, есть, Сократ, ведь это очевидно.

(.'.ократ. А если ом приобрел их не в нынешней жи:ши, то разве не ясно, что они появились у него в какие-то иные времена, когда он и выучился [всему]?

Менон. И это очевидно.

Сократ. Не в те ли времена, когда он не был чело-веком?

Менон. В те самые.

CoKfxtm. А. поскольку и в то время, когда он уже че-лопск, и тогда, когда он им еще не был, в нем должны жить истинные мнения, которые, если их разбудить вопросами, становятся знаниями, — не все ли время будет сведущей его душа? Ведь ясно, что он все время либо человек, либо не человек

Менон. Разумеется.

270

Сократ. Так если правда обо всем сущем живет у нас в душе, а сама душа бессмертна, то не следует ли нам смело пускаться в поиски и припоминать то, чего мы сейчас не знаем, то есть не помним? (Менон, 85D-B).

Человек должен постигать общие понятия, складывающиеся из многих чувственных восприятий, но сводимые разумом воедино. А это есть припоминание того, что некогда видела наша душа, когда она сопутствовала Богу, свысока смотрела на то, что мы теперь называем бытием, и, поднявшись, заглядывала в подлинное бытие. Поэтому, по справедливости, окрыляется только разум философа, память которого по мере сил всегда обращена к тому, в чем и сам Бог проявляет свою божественность. Только человек, правильно пользующийся такими воспо-минаниями, псчм'да посвящаемый в совершенные таинства, становится подлинно совершенным (Федр, 249 C-D).

«Когда занимаются видимыми формами и рассуждают о них, тогда мыслят не об этих, а о тех, которым эти уподобляются: тут дело идет о четырехугольнике и его диагонали самих в себе, а не о тех, которые написаны; таким же образом и прочее. То же самое делается, когда ваяют или рисуют: все это — тени и образы в воде; пользуясь ими как образами, люди стараются усмотреть те, которые можно видеть не иначе, как мыслью». — «Ты справедливо говоришь», — сказал он. — «Так этот-то вид называл я мыслимым и сказал, что душа для искания его принуждена основываться на предположениях и не достигает до начала, потому что не может взойти выше предположений, но пользуется самими образами, отпечатлевающимися на земных предметах, смотря по тому, которые из них находит и почитает изображающими его сравнительно выразительнее». (Государство, 510 D — 511 А).

«Не представляется ли тебе мнение, — продолжал я, — чем-то темнее знания и яснее незнания?» — «И очень», — сказал он. — «Лежащим внутри обоих?» — «Да». — «Следовательно, мнение находится среди этих

271

двух». — «Совершенно так». — «Не говорили ли мы прежде, что если что-нибудь представляется и существующим, и вместе не существующим, то это что-нибудь лежит между истинно существующим и вовсе не-существующим, и что о нем не будет ни знания, ни незнания, но откроется опять нечто среднее между незнанием и знанием?» — «Правильно». — «Теперь же вот между ними открылось то, что мы называем мнением». (Государство, 478 С—Е),

ни

<< | >>
Источник: Харвест, М. Антология мировой философии: Античность.. 2001

Еще по теме УЧЕНИЕ О ЗНАНИИ:

  1. Учение о знании
  2. Прописные истины о знании водителями ПДД
  3. Ошибка третья. Инвестиционные советы для конкретной страны нельзядавать, основываясь на поверхностном знании экономическойситуации
  4. Учение о бытии
  5. УЧЕНИЕ ДЕМОКРИТА
  6. УЧЕНИЕ ПЛАТОНА ОБ ОБЩЕСТВЕ И ГОСУДАРСТВЕ
  7. § 1. Учение о свободе
  8. Учение о гомеомериях
  9. Учение о движении
  10. УЧЕНИЕ ОБ АТОМАХ
  11. УЧЕНИЕ ОБ «ИДЕЯХ»
  12. ТЕОРИЯ «ИДЕЙ», КОСМОЛОГИЯ И ПИФАГОРЕЙСКОЕ УЧЕНИЕ О ЧИСЛАХ
  13. Учение о человеке и культуре
  14. УЧЕНИЕ ОБ ОБЩЕСТВЕ И ГОСУДАРСТВЕ
  15. Учение о четырех причинах
  16. Раздел пятый. ФИЛОСОФСКОЕ УЧЕНИЕ О ЧЕЛОВЕКЕ И ЕГО СОЗНАНИИ
  17. ЭСХАТОЛОГИЯ (греч. eschatos - последний и logos - учение
  18. Учение, что умирает в учениках
  19. 16. Учение о политике Н. Макиавелли
  20. 33. Учение Холмса о праве