<<
>>

Время великих наставников

Что представлял собой Китай времен Конфуция? Прежде всего - это страна,

раздираемая распрями, расколотая на множество царств. Царства заключают между

собой союзы против других царств, союзы эти быстро раскалываются, прежние друзья

превращаются в противников.

Все это свидетельствовало о том, что «Поднебесная

утратила гармонию» и, как считал сам Конфуций, золотой век «высокой древности»

остался в прошлом. Идеал его - идеал возвращения к стабильности прошлых веков,

поиск идеального правителя, подобного мудрецам давних лет, которые «жили в соответствии

с Небом». По сути, это поиск правителя-мага, который, находящегося в неразрывной

связи с Небом и транслирующим на землю небесную благодать. Это и призыв к

каждому человеку соблюдать определенный набор ритуальных правил и даже определенный

характер мыслей, которые позволяют постоянно поддерживать небесно-земную связь.

В конце III-начале II тыс. до н. э. на территории Центральной равнины Китая начали складываться протогосударства, которое в то время представляли собой по сути племенные союзы.

Этот период принято называть эпохой Шан-Инь - по названию племенного объединения, которое развивалось в среднем течении Хуанхэ, в основном на территории современной провинции Хэнань. Параллельно шанской цивилизации существовало еще несколько центров, например, в центральной части Китая, в провинции Сычуань, или на юге Китая, где сложилось гигантское и аморфное царство Чу, на территории которого вплоть до начала 1 тыс. н. э. процветала культура шаманизма и медиумизма. Одно из племенных объединений - Чжоу, существовавшее в рамках шанской цивилизации, в результате нескольких военных столкновений приходит в власти, кладя начало одному из самых долгих, противоречивых и интересных периодов в истории Китая - Чжоу (XI-III вв.
до н. э.).

Эпоха Чжоу распадается на два отдельных периода, традиционно называемых Западная или Ранняя Чжоу (XI в. - 771 г. до н. э.) и Восточная или Поздняя Чжоу (771-246 г. до н. э.). В свою очередь Позднюю Чжоу принято разделять на два периода: Чуньцю - «Вёсен и Осеней» (770-476 до н. э.) и период Чжаньго - «Сражающихся царств» (475-331 до н. э.). Первый период получил такое название по имени летописи «Чуньцю» - «Вёсны и Осени», приписываемой Конфуцию, которая описывает события, происходящие в домене Чжоу. Период «Сражающихся царств», как несложно догадаться из его названия, оказался связан с непрекращающимися военными и политическими столкновениями между десятками крупных и мелких царств, возникших тогда на территории Срединной равнины.

Чжоуские лидеры не сумели, да и не стремились объединить все территории Китая под своей властью, к тому же само Чжоу постепенно превратилось в одно из многочисленных царств на Центральной равнине. Большинство этих царства некогда были наследственными владениями, выделенными правителем Чжоу (ваном) своим родственникам или ближайшим сподвижникам. Однако постепенно они начали обособляться, не признавать над собой власть вана и вести борьбу за гегемонию. Сам же домен Чжоу постепенно превращается в небольшое, хотя и развитое в культурном отношении царство. Некоторые лидеры царств формально признавали власть домена Чжоу, хотя ему не подчинялись, большинство же открыто игнорировало его. Царства дробились и враждовали между собой, вступали в стратегические союзы, которые быстро распадались. Ряд этих царств, располагавшихся на Центральной равнине, принято объединять под названием Срединные царства или Чжунго (сегодня - именно таково самоназвание Китая), где постепенно сложился костяк китайского этноса - этническая общность хуася. В некоторые периоды число таких царств достигало нескольких сотен, наиболее же влиятельными считались чуть более десятка царства, среди которых выделялись «семь гегемонов» - семь сильнейших, «семь сильнейших» (ци сюн): Цинь, Чу, Ци, Хань, Чжао, Вэй и Янь.

Существовал ещё целый ряд мелких царств, например, Чжоу, Сун, Лу (откуда происходил Конфуций), Се и другие.

Многие государства оказались поглощены более сильными соседями. Так, царство Лу, где родился Конфуций, попало под власть мощного царства Чу. Масштаб царства отнюдь не находился в прямой зависимости от его культурного развития, например, наиболее высокоразвитое в этом отношении царство Чжоу, столицей которого был город Лои (ныне город Лоян в провинции Хэнань), являлось одним из самых мелких царств. Однако именно там были сосредоточены многие архивы, сюда стекались знатоки ритуала из соседних царств и именно здесь, как утверждает предание, произошла встреча между Лао-цзы и Конфуцием.

На Центральной равнине во времена Конфуция в период Восточного Чжоу (770-221) насчитывались десятки царств

Страна, раздробленная на противоборствующие владения, вела долгие, изнурительные и бесполезные войны. В начале этой эпохи Поздняя Чжоу на территории центральной равнины оказалось около 140 мелких и крупных царств. Не проходило и года, чтобы между ними не возникали стычки. Служилась даже особая категория бродячих мудрецов, особых служивых мужей (ши) которые, переходя из одного государства в другое, пытались уладить конфликты между правителями.

И именно в этот период позднего Чжоу начали закладываться основы практически всех духовных школ и мистических учений Китая, многие из которых дошли до сегодняшнего дня, в том числе и учение Конфуция. Для этого было две основных причины. Прежде всего - причина внешняя, социальная и очевидная. Она заключается в поисках объяснения того хаоса, который сложился в царствах на Центральной равнине, разрушении традиционных общин и статусов.

Издревле китайская социальная система была чётко поделена на уровни, каждому из которых предписывались свои строжайшие нормы поведения, причём эти предписания порой касались даже мелочей. Существовал принцип: «Кто знатен - тот богат». Незнатный не мог быть не только богатым, но даже зажиточным. Например, было точно известно, в каких одеждах кому ходить, какую пищу есть, какие обряды совершать. Высшая аристократия так и называлась - «те, кто ест мясную пищу», в то время как на столе простолюдинов мясо не появлялось, и не потому, что его не хватало на всех, - причина заключалась в ритуальных предписаниях.

Несколькими веками ранее в обиходе появилось железо.

Это нарушило гармонию общественных

отношений, позволив людям, не обладающим знатностью, богатеть за счёт обработки

новых земель. В результате возникли так называемые «сильные дома». Казалось,

золотой век китайской государственности остался позади, в страну приходят «смута

и хаос». Нет уже великих мудрецов древности - Яо, Шуня, Хуан-ди, Чжоу-гуна,

способных возвратить Китай в лоно вселенской гармонии. Да разве найдётся сегодня

тот, кто передаст правление не по наследству, а по заслугам - самому достойному,

как великий правитель древности Яо, передавший трон Шуню? Нет, нравы измельчали,

все власть предержащие заботятся лишь о собственном достатке и страдают

неумеренными амбициями. Китай раскололся на множество мелких царств, непрестанно

враждовавших между собой.

Не это ли - знак утраты гармонии в Поднебесной, о которой говорил Конфуций? Среди духовных учителей и служивых мужей идет мучительный поиск способов того, как восстановить утраченное равновесие, и основной мыслью Конфуция станет идея

возвращения старых правил и ритуалов, и - что самое главное - того состояния сознания гармонии с Небом, которое было присуще правителям прошлых эпох. При этом все резче и резче проявляется дисперсность культуры на территории Китая - страна оказывается расколота не столько на царства, сколько на множество самостоятельных в культурном плане регионов.

В китайской истории ранний период правления Чжоу считается едва ли не идеальным временем в жизни людей и государства, когда все жили в достатке и каждый «знал своё место». Как сказал бы Конфуций, «правитель был правителем, а подданный - подданным».

Основатель Чжоу - Чжоу-гун представлялся мужественным, трудолюбивым и добродетельным человеком. Он выгодно отличался от своего неудачливого предшественника, последнего правителя династии Инь, который погряз в разврате. Именно Чжоу-гуну история приписывает лозунг: «Уважать добродетель и оберегать народ». Многие мудрецы, в том числе и Конфуций, называли его образцом лучших нравственных качеств, подтверждённых временем.

Учитель ставил Чжоу-гуна выше всех правителей древности, указывая на то, что он «полностью овладел культурным началом», а значит, и «ритуальными» нормами поведения, в которых Конфуций видел основу вселенской гармонии.

Вторая причина почти единовременного появления (точнее - проявления) десятков духовно- философских

школ значительно менее очевидна, но не менее важна. По сути, то что проповедуют философы «ста школ» (бай цзя), то есть тех многочисленных интеллектуальных групп, складывающихся вокруг духовных наставников, является переработкой неких мистических культов и идей, вынесенных «на люди», окультуренных, приведенных в относительное логическое единство. Жизнь этих людей - разрыв со старым медиумизмом и оккультной практикой, из которой они выросли, их проповедь - переложение идеи мистического единения с Небом и духами на язык светского служения государству и обществу. Для Конфуция формой такого единения является сложнейший набор форм поведения и состояний сознания, которое он обозначал как ли- ритуал или правила.

Сильнейшие социальные и духовные кризисы, разрушение идей архаического оккультизма и потеря веры в духов - всё это способствовало рождению совсем иного типа философии. Итак, вторая причина заключена в десакрализации мистической традиции, выводе ее на уровень широкой проповеди.

В этой проповеди высший небесный дух-правитель шанди постепенно уступает место другому началу - Дао (Путь), не имеющему антропоморфного воплощения, и не требующего никакого поклонения. Происходит постепенный отрыв от ранне-архаической традиции предыдущего периода Шан-Инь (XVI-XI вв. до н. э.) с её верой в многочисленных духов и антропоморфными представлениями о Небе. В Китае в этот период формируются все основные философские и духовные школы, лидерами которых становятся Конфуций, Лао-цзы, Ян Чжу, Чжуан-цзы, Мэн-цзы, Хань Фэй-цзы и другие. Кто-то оставляет после себя обширные труды, записи бесед с учениками, как, например, Конфуций или Хань Фэй-цзы, высказывания же других, таких как Ян Чжу, встречаются лишь во вторичных источниках, и мы не можем с уверенностью сказать, насколько они точно передают слова мудреца.

Для многих духовных наставников, воспитанных в традициях магической практики, дробление царств означало дробление благодатной силы (дэ) правителя.

По представлениям, характерным для Древнего Китая, правитель обладал огромной духовной мощью, которая дарована ему Небом, а основная функция такого правителя - опосредовать связь между Небом и Землей, передавать благодатную энергию подданным. Представление о ней сложилось ещё в глубокой древности, когда мир понимался как место встречи людей с духами и поэтому был пропитан особой «энергией». Именно благодать правителя стала позже одним из ключевых моментов учения Конфуция о государстве и роли в нём правителя. Безраздельная власть требовала одновременно и особой нравственной чистоты, добродетельности, личного духовного совершенства вана, к чему и призывал Конфуций.

Что-то разладилось в Поднебесной... Разрушился стержень взаимоотношений между людьми. Неужели великую страну ожидают хаос и смута?

Именно в этот момент многие мудрецы, философы и мистики, страшась «великой смуты

в Поднебесной», размышляли над способами, которые могли бы привести страну к

покою и процветанию. На этой волне возникло множество духовных, философских и политических

учений. Некоторые из них угасли за несколько столетий или даже десятилетий;

другие - такие, как конфуцианство, легизм, даосизм, - настолько внедрились в культуру

Китая, что китайская цивилизация сегодня просто немыслима без них.

Казалось, духи, которым поклонялся Китай, оказались не способны привести страну к гармонии. Наступил кризис архаического сознания, духообщение уже не давало человеку полноты истины, а человек стремился именно к ней, его больше не устраивало просто спасение от бед и несчастий. Не случайно Конфуций однажды заметил, что «если утром постигнешь истину, то к вечеру можно и умереть».

«Лунь юй»: муж достойного поведения [2]

I, 6

Учитель сказал:

Молодые люди, находясь дома, должны проявлять почтительность к родителям, выйдя за ворота - быть уважительными к старшим, в делах - осторожными, в словах

правдивыми, безгранично любить людей и особенно сближаться с теми, кто обладает человеколюбием. Если у них после осуществления всего этого еще останутся силы, то потратить их надо на изучение культуры (вэнь)

Здесь под «культурой подразумевается целый комплекс знаний и навыков, в том числе изучение древних канонов, каллиграфия, а также норм ритуального поведения и т. д. Все это вместе должно привести к самораскрытию человека.

II, 18

Цзы Чжан упорно учился, надеясь получить государственное содержание. Учитель посоветовал ему:

Больше слушай, будь сдержан, а когда возникает у тебя сомнение, говори об этом осторожно. Тогда и нареканий тебе будет мало. Больше наблюдай, обходи опасное, а в остальном же будь осмотрителен, - и тогда редко будешь раскаиваться в содеянном. Когда слова будут вызывать мало нареканий, а в поступках не придется часто раскаиваться, тогда и получишь ты государственное содержание.

Цзы Чжан - ученик Конфуция Чжуаньсунь Ши. IV, 14.

Учитель сказал:

Не печалься, что не занимаешь достойного поста - печалься, если способности твои не соответствуют этому посту. Не печалься, что люди не знают тебя - поступай так, чтобы они смогли узнать тебя.

IV, 23.

Учитель сказал:

Редко бывает, чтобы ошибался человек сдержанный.

25.

Учитель говорил:

Добродетельный человек не одинок-непременно найдутся единомышленники.

16.

Конфуций так отозвался о Цзы-чане:

Он обладал четырьмя качествами (Дао) благородного мужа: свершая дела, он исходит из самоуважения; служа вышестоящим он исходит из ответственности, в наставляя народ, исходит из доброты; управляя народом, исходит из справедливости.

Цзы-чань (Гун Сунь-цяо) - прозвище сановника из царства Чжэн.

VI, 14

Учитель сказал:

Мэн Чжифань никогда не хвастался своими заслугами. Когда его войско обратилось в бегство, он следовал позади его, а когда войско вступало в город, он стегнул своего коня, сказав: «Я не смел бы быть позади, да вот конь мой не шел вперед».

Мэн Чжифань - аристократ из царства Лу. IX, 16

Учитель сказал:

Во внешнем мире (т. е. при дворе) следует служить правителям и сановникам, дома надо служить отцам и старшим братьям, нельзя проявлять леность в совершении погребальных ритуалов и не стоит хмелеть от вина. Но что во мне самом есть из всего этого?

IX, 29

Учитель сказал:

Мудрый не сомневается, человеколюбивый не печалится, храбрый не боится.

8

Учитель сказал о вэйском царевиче Цзине:

Да, он умеет вести дела своей семьи. Когда у него появляется что-нибудь, он говорит: «Достаточно». Когда же он получает сверх этого, то говорит: «Богатею». Когда же получает еще больше, то произносит: «Замечательно!».

2

Учитель сказал:

Если служивый муж (ши) думает лишь о спокойствии и удовольствиях, то он не достоин так называться.

XIV, 12

Цзы Лу спросил, кого можно назвать совершенным человеком. Учитель ответил:

Если взять знания Цзан Учжуна, бескорыстие Гунчо, храбрость Чжуан-цзы из города Бянь, мастерство Жань Цю, да прибавить к этому познания в Правилах и музыке, то может получиться совершенный человек.

А затем добавил:

Но вряд ли таким должен быть ныне совершенный человек. Если он предпочитает долг выгоде, рискует жизнью, столкнувшись с опасностью, помнит о своем обещании даже в трудные времена, то уже такого человека можно назвать совершенным.

Цзян Учжун, прославился своим умом, современники называли его мудрецом. Чжуан-цзы

правитель города Бянь в княжестве Лу.

XIV, 25

Цюй Боюй послал человека побеседовать с Конфуцием. Конфуций почтительно усадил гостя и спросил:

Что заботит Вашего хозяина? Посланец ответил:

Он все время размышляет, как бы поменьше совершить ошибок, но пока еще не достиг желаемого.

Когда посланец удалился, Учитель произнес:

Вот так посланец! Вот так посланец!

Цюй Боюй - аристократ из царства Вэй, его гостеприимством пользовался Конфуций во время пребывания в Вэй.

Начало пути Учителя

Практически каждый эпизод жизни великого учителя описан достаточно подробно, хотя, естественно, большая часть этих подробностей - мифологическая. Слой за слоем формировалась священная биография Конфуция, шаг за шагом скромный и честный наставник, посвященный священнослужитель и неудачливый администратор превращался в символ всей китайской традиции, небожителя и основателя государственной доктрины.

Конфуций появился на свет в царстве Лу на территории современной провинции Шаньдун, в местечке Цюйфу, где сегодня разбит огромный музейный и храмовый комплекс, посвященный «учителю учителей».

В его жизни много необычного и знакового. Уже само его рождение оказалось окружено слухами и преданиями. Великий мудрец родился от связи, которую называли «странной», «варварской», нарушающей правила» и даже «противозаконной и развратной». Его отец Шулян Хэ, которому уже минуло, 70 лет вступил в связь с очень юной девушкой из рода Янь. Не очень понятно, что подразумевал Сыма Цянь, называя в своих «Исторических записках» эту связь «странной» или «развратной» (се цзяо). Возможно, что Шулян Хэ и девица Янь Чжи отнюдь не состояли в официальном браке, а лишь сожительствовали; возможно, что при бракосочетании не были соблюдены все обряды, которым в те времена необходимо было строго следовать; может быть многие были недовольны тем, что разница в возрасте «молодых» была почти в 40 лет. Могли ли такие слухи не отразиться на юном Конфуции? Сын благородных родителей, знавший славную историю своего рода и ратные подвиги отца, он вряд ли мог забыть об обстоятельствах своего появления на свет.

И вечно должен был своим примером доказывать, что свойства людей одинаковы независимо от их рождения, что важно другое - способна ли душа человека следовать древним канонам, может ли он неустанно воспитывать себя, изгонять из себя неискренность и злобу, пестуя в своём сердце человеколюбие.

Высказывались даже предположения, что сам Конфуций был незаконнорожденным, он не получал всей полноты той аристократической власти, которая полагалась бы ему по закону - а отсюда многие обиды, которые пришлось ему претерпеть в детстве. Но, возможно, это лишь домыслы. Так или иначе, предания в «Исторических записках» рассказывают, что Шулян Хэ, который уже имел несколько дочерей, в возрасте 63 лет решил взять наложницу, которая, наконец, родила ему сына. Но и здесь неудача - сын оказался хромоногим. Шулян Хэ в отчаянии начал искать себе новую спутницу, и внезапно совсем юная девушка из города Цюйфу, представительница знатного рода Янь, согласилась связать свою жизнь со старым воином. Эта женщина и подарила миру 27 августа 551 г. до н. э. великого мудреца - Конфуция. При рождении долгожданному мальчику дали имя Чжун Ни. Случилось это так: «Они пошли вместе и вознесли на холме Ницюй молитвы Небу и после этого она понесла Кун-цзы. На двадцать второй год правления луского властителя Сян-гуна на свет появился Кун-цзы. Родился он с бугорком на голове, а поэтому дали ему имя Цюй - «холмистый». Его второе имя (цзы) было Чжунни, а его клановое имя - Кун» [12, 1905].

По-китайски, цюй- это округлый холм с небольшой ложбиной посредине. По преданиям, именно такой формы голова была у Конфуция и таким он предстает на многих более поздних канонических изображениях. Кажется, что историограф Сыма Цянь передает нам на самом деле не одну, а сразу две легенды, которые он смешивает воедино: мудреца назвали Цюй то ли из-за моления его родителей на холме, то ли из-за странной формы головы. Сыма Цянь по своей традиции никогда не комментирует записываемые им предания, нам же может быть интересно понять суть такого странного прозвища.

По легенде, Конфуций с детства отличался странной «бугристой» формой головы. (Худ. Ма Юань, XII в.) - Достоверно не известно, была ли у Конфуция действительно голова столь необычной формы. Что, впрочем, само по себе не толь важно - важна сама символика столь странной головы. Хорошо известно другое: все великие мудрецы древнего Китая обладали каким-то характерным признаком, неким физическим недостатком, который явно

указывал на их чудесность и необычность. Так мудрец Фуси, принесший людям иероглифическую

письменность, приготовление пищи и вообще, многое из того, что мы называем

культурой, также изображался в виде странного вида человека либо с небольшими

рожками на голове, либо с впадинкой посреди головы (что, в сущности, одно и тоже).

«Бугристой» головой отличался и легендарный первоправитель Китая «Желтый правитель»

Хуан-ди, так иногда изображался другой священный правитель, основатель

земледелия Шэнь-нун, в более поздние эпохи так представали даосские маги (например,

Чжан Саньфэн в XIII в.).

Семья будущего великого наставника принадлежала к так называемым «малым домам» - некогда славным, а ныне разорившимся аристократическим семьям, не имевшим большого влияния на политику и не располагавшим ни большими земельными наделами, ни заметным количеством подданных. В известной степени это отразилось и на психологии молодого Кун-цзы, который считал, что происходит разрушение древних обычаев, когда «все находилось на своих местах» - когда людям воздавали по их положению, званию и, конечно же, мудрости и преданности правителю. Теперь же, когда при дворе «служат недостойные» многие представители «малых домов» типа Конфуция вынуждены быть на малых должностях, а то и оставив отправляться на чужбину.

Многие предания указывали, что Конфуций происходил не только из аристократической семьи, но из царского рода, причем эту линию тянули из глубокой древности. По преданиям, известный аристократ из царства Лу Мэн Сицзы (два его сына стали учениками Конфуция) лишь перед смертью поведал, что Конфуций происходил из линии Фу Фухэ, который был старшим сыном правителя Мин-гуна из царства Сун. Он уступил свое право на правление своему младшему брату Ли-гуну (IX в. до н. э.). Затем через несколько поколений наследование перешло к Чэн Каофу, который служил трем правителям царства Сун в 799-729 гг. и прославился своим уважительным отношением к своим господам. Как сочли китайские комментаторы, другим именем Чэнь Каофу и было Кун Фуцзя [13, гл. «Чжао-гун», 44.16б-17а].

Собственно, как нам пытаются показать китайские историки и прежде всего Сыма Цянь, именно Кун Фу или Кун Фуцзя и был прямым основателем рода Кунов. В 710 г. видный аристократ Хуа Ду казнит Кун Фуцзя и занимает вместо него пост советника в царстве. По преданию, причина этого была весьма тривиальна - Хуа Ду «увидел красоту его жены Кун Фу и обрадовался».

Упоминаний об отце Конфуция - Шулян Хэ мы не встречаем ни в каких ранних источниках, непосредственно не связанных с сами Конфуцием. Лишь местные хроники «Цзо чжуань» упоминают некоего Шу Хэ из области Цзоу, возможно он и был отцом великого Учителя. Прославился этот Шу Хэ своими воинскими доблестями и неимоверной силой. Когда триста воинов отряда, которым он руководил в борьбе против царства Ци, прорывались в город Биян и уже начали входить в ворота, противник начал опускать тяжелые ворота, рассекая атакующих надвое. И тогда могучий Шу Хэ, подставив предплечья, сумел удержать ворота и дать пройти своему отряду [13, гл. «Сян-гун», 31.3б]. И хотя в этом рассказе ничего непосредственно не указывает на Шу Хэ именно как на отца Конфуция, уже Сыма Цянь в исторических записках пересказывает эту историю, используя имя Шулян Хэ. Так за счет небольших «косметических» подправлений Конфуций получал свою славную предысторию. А это очень важно для того, кто столь трепетно проповедовал прежде всего уважение к предкам.

Шулян Хэ был представителем четвертого поколения рода Кунов. С ним происходит какая-то странная история, суть которой сегодня уже не дано нам понять. Странность заключалась в том, что будучи столь славным воином, он не получает ни званий, ни наград, ни официальных должностей. После войны он возвращается в родное местечко Цзоу (по некоторым предположениям, он получает его во владение в качестве признания заслуг), когда ему исполнилось уже 63 года.

Конфуций был беден и, по-видимому, страдал от этого. В одной из бесед он упоминает: «В молодости я был беден, поэтому я освоил многие презренные занятия» (9, 6). Карьера великого наставника начинается весьма обыденно и скромно. Он занимал невысокий и не очень значимый пост, вел хозяйственные записи - занимался учетом скота. «Все, за что я отвечал, чтобы овцы и коровы росли сильными и здоровыми» (Мэн-цзы, V б,5). В общем, его первые шаги были весьма характерны для потомков обедневшей аристократии его времени.

С юности жизнь учила Конфуция немалому мужеству. Ему ещё не исполнилось и семнадцати, как умерла его мать. Его не приглашали на пиры, которые устраивались знатными родами в царстве Лу, потому что его род, хотя и благородного происхождения, был из числа «малых домов» - бедных и маловлиятельных. Не раз Конфуцию приходилось испытывать и публичные унижения, презрительные взгляды богатых вельмож... Не тогда ли он понял, что «благородный муж может быть огорчён лишь тем, что не обладает способностями, но не беспокоится о том, что люди не знают его»? Невзгоды не ожесточили его сердце - наоборот, он увидел в них средство самовоспитания, обнаружил в своей душе ту удивительную любовь к людям, которой впоследствии учил других.

В 525 Конфуций, занимавший тогда, невысокий чиновничий пост, был представлен наместнику Тану во время его визита в Лу. По преданиям, Конфуций имел честь рассказать ему о том, что в прошлом официальные присутственные места назывались по названиям птиц [13, гл. «Чжао-гун», 48, 3б-9а]. Он вообще с молодых лет подпадает под обаяние уложений прошлых эпох - тех, где остался его идеал «мудрого и справедливого правления» и когда еще не была нарушена связь между людьми и духами.

«Лунь юй»: путь Учителя

16

Учитель сказал:

- Не печалься, что люди не знают тебя. Печалься, что сам не знаешь людей.

4

В пятнадцать лет я обратил свои помыслы к учебе. В тридцать лет встал на ноги. В сорок освободился от сомнений. В пятьдесят познал волю Неба. В шестьдесят научился отличать правду от неправды. В семьдесят стал следовать желаниям сердца и не переступал меры.

II, 11

Учитель сказал:

Тот, кто, повторяя старое, способен обрести новое, может стать наставником.

21

Некто спросил Конфуция:

Почему Вы не участвуете в управлении [государством]? Учитель ответил:

В «[Каноне] истории» говорится: «Когда надо проявлять сыновнюю почтительность

проявляй ее, будь дружен со старшими и младшими братьями». В этом и кроется суть правления. Таким образом, я уже участвую в управлении. К чему непременно состоять на службе ради управления?

«Канон истории» («Шу цзин») - сборник исторических преданий с с мифических времен до периода Чуньцю, (с XXIV по VIII в. до н. э.)

24

Начальник пограничной службы в И, желая встретиться [с Учителем], сказал:

Когда сюда прибывали благородные мужи, я встречался с каждым. Ученики попросили [Учителя] принять его.

Выйдя от Учителя, он сказал:

Почему вы так обеспокоены, что нет у вас чиновничьих постов? Поднебесная уже давно лишилась Дао, скоро Небо сделает Вашего Учителя колоколом.

15

Учитель сказал:

Шэнь! Мой Дао-Путь пронизан Единым. Цзэн-цзы ответил:

- Воистину!

Когда Учитель вышел, ученики спросили:

Что это значит? Цзэн-цзы ответил:

Путь Учителя включает лишь два понятия - чжун-верность и шу- снисхождение.

Шэнь - Цзэн Шэнь (Цзэн-цзы), один из самых любимых учеников Конфуция.

26

Янь Юань и Цзылу стояли подле Учителя.

Расскажите мне, - сказал Учитель, - чего бы вы оба хотели?

Я бы хотел, - ответил Цзылу, - делить и повозку, и платье на меху с друзьями. А если сломают или износят - не досадовать.

А я бы хотел, - сказал Янь Юань, - не кичиться достоинствами и не выставлять напоказ заслуги.

А Цзылу сказал:

Позвольте услыхать и о желаниях Учителя. И Учитель ответил:

Чтобы старики жили в покое, чтобы друзья были правдивыми, а младшие проявляли заботу о старших.

12

Жань Цю сказал:

Не сказать, что я не могу оценить вашего Учения-Дао, просто сил мне не хватает. Учитель сказал:

Те, кому сил не хватает, останавливаются на полпути. Ты же не сделал еще и шага. 2 - Запоминать и хранить в своем сердце; усиленно учиться, не зная пресыщения; наставлять других, не ведая усталости, - что из этих трех принципов я претворяю?

Здесь изложен один из основных принципов жизни мистических наставников - устная передача знания и наставление в нем других людей.

IX, 7

Лао сказал:

Учитель говорил: «Я не был использован на государственной службе, поэтому овладел некоторыми искусствами».

Личность Лао вызывает споры, возможно, это был ученик Цай Лао из царства Вэй. VII, 11

Учитель сказал Янь Юаню:

Когда нас привлекают на службу - действуем. Когда нас отвергают - удаляемся. Только мы с тобой можем так поступать.

Цзы Лу спросил:

А если бы Вам доверили командовать армией, кого взяли бы с собой? Учитель ответил:

Не того, кто с голыми руками бросается на тигра или вплавь переправляется через реку и в результате безрассудно гибнет. Я бы взял того, кто начинает дело

с осторожностью, и не только любит продумывать планы, но и способен добиться успеха.

VII, 12

Учитель сказал:

Если бы богатства можно было домогаться, то я согласился бы стать даже возницей. Поскольку домогаться невозможно, я займусь тем, что мне нравится.

VII, 16

Учитель сказал:

Есть грубую пищу, пить воду, спать на согнутом локте - во всем этом тоже есть

радость. А богатство и знатность, нажитые нечестно, для меня - что плывущие облака!

VII, 17.

Учитель сказал:

Если бы мне прибавили несколько лет жизни, то я имел бы возможность в пятьдесят лет изучать «Канон перемен» и, возможно, избежал бы больших ошибок.

VII, 24

Учитель сказал:

Вы, ученики, полагаете, что я что-то скрываю от вас? Я ничего не скрываю от вас. Я ничего не делаю без вас. Таков я.

VII, 28

Учитель сказал:

Вероятно, есть люди, которые могут делать что-либо, ничего при этом не зная. Я, увы, не таков. Мне приходится многое слушать, выбирать из этого доброе и следовать этому. Мне приходится наблюдать многое и запоминать это. И все же такие знания вторичны»

Вторичным знаниям противопоставлены те, что даны от рождения VII, 33

Учитель сказал:

В учености я подобен другим людям. Что же касается достоинств благородного мужа, то в этом я, увы, не преуспел.

VII, 34

Учитель сказал:

Что касается высшей мудрости и человеколюбия, то разве смею ли я обладать ими? И все же я учусь и тружусь, не зная пресыщения, обучаю, не ведая усталости, - только это и можно сказать обо мне.

Гунси Хуа сказал:

- Мы как раз этому и не можем никак научиться.

IX, 5

Когда Учителю угрожали в местечке Куан, он сказал:

После смерти [чжоуского] Вэнь-вана я стал тем, в ком заключена культура (вэнь). Если бы Небо действительно хотело бы уничтожить культуру, то оно не наделило бы ею меня. А коль само Небо не уничтожило ее, стоит ли мне бояться каких-то куанцев?

Жители местечка Куан приняли Конфуция за их обидчика Ян Хо продержали философа с учениками в окружении целых 5 дней.

IX, 13

Цзы-гун сказал:

Вот кусок прекрасной яшмы. Спрятать ли нам ее в шкатулку или же постараться продать ее за хорошую цену?

Учитель сказал:

Продать, продать! Я ожидаю покупателя.

Считается, что под «прекрасной яшмой» имеется ввиду сам Конфуций, который выбирает, либо ему укрыться от людей, либо служить достойным правителям.

IX, 19

Учитель сказал:

Вот, например, я заканчиваю возведение холма. И пускай мне осталось насыпать лишь корзину земли, но я остановился. Вот это и есть остановка. Или, например, если я на ровном месте [начинаю возводить холм], то пускай я высыпал лишь одну корзину земли, то я уже продвинулся. Вот это и есть продвижение

Конфуций имеет в виду постижение Учения, где истинное знание приходит от методичной работы. И даже у продвинутого человека перед достижением Высшего знания может быть остановка, что отбросит его назад.

IX, 15

Учитель сказал:

После моего возвращения из царства Вэй музыка наконец была исправлена, а оды и гимны обрели должное место.

Речь идет о том моменте, когда 69-летний Конфуций после долгих странствий возвратился в родное царство Лу. Именно после этого, умудренный опытом, он начинает редактировать древние каноны.

XIII, 10

Учитель сказал:

Если бы правитель использовал меня на службе, то уже через год я навел порядок, а через три года добился бы успеха.

21

Учитель сказал:

Увы, не вижу вокруг себя людей, что способны придерживаться середины. Посему вынужден сходиться с теми, кто своеволен или излишне осторожен. Своевольный хватается за любое дело, осторожный же избегает неприятностей.

13

Учитель спросил у Гунмин Цзя о Гуншу Вэньцзы:

Правда ли, что твой учитель не говорит, не смеется и не берет подношений? Гунмин Цзя ответил:

Те, кто сообщил об этом, ошибаются. Когда надо сказать, он говорит, но так, чтобы никого не утомить. Когда он весел, он смеется, но так, чтобы никого не задеть. Когда надо взять по справедливости, он берет, но так, чтобы ни у кого не вызвать осуждения.

Учитель сказал:

Это так? Неужто он действительно так и поступает?

Гунмин Цзя служил при дворе аристократа Гуншу Вэньцзы. Гуншу Вэньцзы (Гунсунь Ба) сановник из Вэй, внук правителя царства Сянь-гуна.

XIV, 29

Цзы Гун любил давать оценку людям. Учитель сказал:

- Как ты мудр, Цы! А вот у меня на это нет времени.

XV, 3

Учитель спросил:

Цы! Ты полагаешь, что я, многое изучая, всё запоминаю? Тот ответил:

Конечно, а разве не так?

Нет, - ответил Учитель, - у меня все пронизано Единым. XV, 16

Учитель сказал:

Если человек сам не спрашивает себя: «Как же быть? Как же быть?», - то и я не знаю, как с ним быть.

31

Учитель сказал:

Бывало так, что дни и ночи я проводил в раздумьях без сна и пищи. Но все тщетно... Лучше уж учиться!

13

Чэнь Кан спросил у Бо Юя - сына Конфуция:

Есть ли что-нибудь особенное, о чем ты слышал от отца? Тот ответил:

Нет, ничего особенного.

Как-то раз Учитель был один, а я пробегал в это время по двору, и он спросил меня: «Ты уже учил «Канон песнопений»? Я ответил: «Еще нет». Тогда он сказал: «Если ты не будешь учить «Канон песнопений», у тебя не будет ничего, о чем говорить»». Тогда я пошел и стал учить «Канон песнопений»

В другой раз Учитель опять был один. Я пробегал в это время по двору. Он спросил меня: «Ты уже учил Правила?» Я ответил: «Еще нет». Тогда он сказал: «Если ты не будешь учить Правила, у тебя не будет ничего, на чем утвердиться». Тогда я пошел и стал учить Правила. Вот только об этих двух вещах я и слышал от него.

Чэнь Кан вышел и радостно сказал:

Я спрашивал об одном, а узнал сразу три: о Стихах, о Правилах и о том, как благородный муж узнал, как благородный муж далек от сына.

XVII, 1

Ян Хо хотел встретиться с Конфуцием, однако тот не являлся к нему. Тогда Ян Хо послал ему жареного поросенка. Но Конфуций отправился к нему с визитом, лишь узнав, что самого Ян Хо нет дома. Неожиданно они встретились на дороге. Ян Хо сказал:

Подойди поближе, я хочу поговорить с тобой. Конфуций подошел.

Можно ли считать человеколюбивым того, кто наделен большими способностями и тем не менее спокойно взирает на хаос в государстве? - спросил Ян Хо.

Конфуций промолчал.

Нет, нельзя, - ответил сам себе сказал Ян Хо и продолжил речь.

Можно ли назвать умным того, кто стремится поступить на службу и тем не менее упускает возможность одну за другой?

Конфуций вновь промолчал.

Нет, нельзя, - ответил сам себе Ян Хо. - Время уходит безвозвратно, оно не ждет.

Конфуций ответил:

Верно сказано! Я согласен поступить на службу.

Ян Хо был управляющим делами - клана Цзи в царстве Лу. Янь Хо, совершив переворот, заключил в темницу своего господина Цзи Хуаньцзы и взял управление в свои руки. Конфуций ведет себя очень тонко: формально отказываясь, как и положено благородному мужу, он позволяет себя уговорить.

<< | >>
Источник: Алексей Александрович Маслов. Тайный код Конфуция. 2002

Еще по теме Время великих наставников:

  1. Сила Наставников
  2. Лучшие мировые наставники готовы вести Вас
  3. Вы будете моим Наставником?
  4. Раздел 8. РАБОЧЕЕ ВРЕМЯ И ВРЕМЯ ОТДЫХА
  5. 3. Рабочее время и время отдыха водителей
  6. 24. Пространство и время. Пространство и время как всеобщие формы существования материи. Принцип единства мира.
  7. ВЕЛИКИЕ ДЕРЖАВЫ
  8. Четыре великих мотиватора
  9. Глава 2. ВЕЛИКИЕ ИДЕИ РОЖДАЮТСЯ В МУКАХ
  10. ВЕЛИКИЙ ПАРЛАМЕНТ ИНСТИНКТОВ
  11. Великий японский пузырь
  12. Иоанн Плантагенет. Великая Хартия Вольностей, 2000
  13. ВЕЛИКИЕ НЕВРОЗЫ НАШЕГО ВРЕМЕНИ
  14. ВЕЛИКИЕ НЕВРОЗЫ" НАШЕГО ВРЕМЕНИ
  15. 22. Система жалованных грамот Великого московского князя
  16. Диспач. Диспач за все спасенное время. Диспач за рабочее спасенное время. Расчет стадии вкруговую
  17. Великая Хартия Вольностей. (Magna Carta)
  18. Глава 4. Великий американский пузырь двадцатых годов
  19. ПАРАЦЕЛЬС (лат. Paracelsus - "более великий, нежели Цельс"
  20. Яков Ермолаевич Чадаев. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), 1999