<<
>>

ЗИЯЮЩИЕ ВЫСОТЫ


" — окказиональный неологизм, выступивший базовым термином для обозначения природы и сущности социализма как особой общественной системы. Термин "3. В." послужил заглавием социолого-сатирическому роману- гротеску Зиновьева (1976).
Данное произведение было основано на традициях "смеховой культуры" столичного фольклора советского послево-енного общества и фундировалось значительной совокупностью ориги-нальных и эвристически значимых социально-философских, научных и логических моделей. Тематической несущей конструкцией "3. В." выступает акцентированно персонифицированная проблема удела кри-тически мыслящей личности в условиях тоталитарного режима. "3. В." совмещают уничтожающие систем-ные характеристики общества реального социализма и предметную реконструкцию социальных механизмов, используемых властью для обеспечения перманентности, везде-сущности и эффективности процес-сов расчеловечивания и деградации граждан этого общества. Будучи схо- жими по ряду существенных пара-метров с кодированными гипертекстами постмодернистского типа, "3. В." органично сочетают, с одной стороны, экспликации характера и направленности социально-экономи-ческих и политических процессов в советском обществе 1920—1970-х и изложение традиционных сюжетов дискуссий московской философско- социологической тусовки периода оттепели и "раннего застоя" — с другой. Эпатажное и узнаваемое изображение известных и наиболее типичных представителей ангажированной властью гуманитарно-эстетствую-щей общественности Москвы 1950— 1970-х наряду с портретами диссидентов — их современников, а также наиболее модных и распространенных эпифеноменов духовной жизни столицы этого периода осуществлено в "3. В." посредством присвоения фигурантам-персоналиям и фигуран- там-идеям сатирических псевдони- мов-ярлыков. Последние были вполне очевидны в контексте сюжета (Хозяин — Сталин, Хряк — Н. С. Хрущев, Правдец — Солженицын, Певец — Высоцкий, Мазила — Неизвестный, Ибанск — Советский Союз/общество социалистического типа, Театр на Ибанке — театр на Таганке, Заведую- щий/Заведун/Заибан — Глава КПСС, Братия — Партия, Дьяволектический ибанизм — диалектический материа-лизм, социзм — социализм, полный социзм/псизм — коммунизм и т. д.). Социально-философская концепция общества СССР, сконструированная Зиновьевым в духе "социологического реализма", наглядно демонстрировала антигуманный, жестко взаимосвязанный и взаимообусловленный набор характеристик средневековой по сути своей цивилизации социализма, в рамках которой государство всецело подчиняет себе и индивида, и любой (даже самый незначительный) человеческий коллектив, полностью элиминируя из общественной жизни автономную личность как таковую. Анализируя в "3. В." весьма широкий спектр вопросов, относимых в официальной советской науке 1950—1970-х к предмету исторического материализма, формулируя ряд нетривиальных па-радигм общество- и человековедения, которые на понятийном уровне сопрягались с "маргинальными" с точки зрения марксистско-ленинской идеологии научными дисциплинами (политология, культурология, логика и методология науки и т. п.), Зиновьев одновременно очертил посредством новаторских языковых средств ("в применении к ибанскому обществу все традиционные понятия социальных наук потеряли смысл...") проблемные поля общественных дис-циплин, вообще не входивших в Советском Союзе в перечень легитимных (психоистория, организация органи-заций, теория коммуникаций и т.
п.).
Согласно схеме "3. В.", "социзм есть вымышленный строй общества, который сложился бы, если бы в обществе индивиды совершали поступки друг по отношению к другу исключительно по социальным законам, но который на самом деле невозможен в силу ложности исходных до-пущений". По мнению Зиновьева, абсолютно неправомерно ассоциировать реальные процедуры внедрения социализма в СССР ("...наша система власти... проделала длительную эволюцию... Первый этап — давить всех, кто подвернулся под руку, и давить так, чтобы все это видели и чувствовали, что настанет и их черед. Второй этап — давить, но по выбору и так, чтобы все думали, будто мы не давим, а охраняем достижения и воспитываем заблуждаю-щихся... Третий этап — сделать так, чтобы давить было некого...") и респектабельные социал-демократические сценарии переустройства социума путем реформ: "...как всякая внеисторическая нелепость, социзм имеет свою ошибочную теорию и неправильную практику, но что здесь есть теория и что есть практика, установить невозможно как теоретически, так и практически". В "3. В." оказались достаточно четко обозначены применительно к социальным дисциплинам те постулаты логики и методологии науки, которые в развернутом виде были сформулиро-ваны Степиным и его школой касательно природы научного знания и становления научных теорий: "...нельзя буквально говорить, что научные законы обнаруживаются в изучаемой действительности (от-крываются). Они выдумываются (изобретаются) на основе изучения опытных данных с таким расчетом, чтобы их потом можно было использовать в получении новых суждений из данных суждений о действитель-ности (в том числе — для предсказаний) чисто логическим путем. Сами по себе научные законы нельзя подтвердить и нельзя опровергнуть опытным путем... Говоря о научных законах, надо различать то, что на-зывают законами самих вещей, и утверждения людей об этих законах... Законы вещей могут быть описаны самыми различными языковыми средствами... Если в научном законе отделить основную его часть от описания условий, то эта основная часть может быть истолкована как фиксирование закона вещей. Следствия (научных законов. — А. Г.) суть утверждения, выводимые по общим или специальным... правилам из них. И они также суть научные зако-ны... Следствием же законов вещей, фиксируемых законами науки, являются не законы вещей, а те или иные факты самой действительности...". Зиновьев отвергает распространенный тезис о том, что на протя-жении всего своего существования социалистический строй в Советском Союзе неизбывно являл собой целиком навязанную силовым путем "сверху" общественную реальность. По Зиновьеву, однажды варварски насажденная путем беспрецедентного социального насилия социалистическая система оказалась весьма способной к самовоспроизводству пу-тем перманентных репрессий, самоизоляции и сохранения архаичной структуры человеческих потребностей. Социализм законсервировал соответствующие модели межличностных от-ношений, принципы выстраивания социальных иерархий, систему отбора и выдвижения руководящих кадров ("...вопрос о руководителях... есть один из центральных для социологии, ибо это есть вопрос о том, что собой представляют социальные группы данного общества... Социальный тип общества в значительной мере (если не в основном) характери-зуется типом руководителя") и т. п. Социализм, согласно Зиновьеву, породил и впоследствии сделал практически беспредельно доминирующим и соответствующий тип личности: "Главным стимулом деятельности наиболее активной части общества становится достижение более высо-кого уровня потребления не путем реализации личных талантов и лич-ного труда, а путем борьбы за более выгодные социальные позиции по законам этой борьбы, не имеющим ничего общего с талантами и трудом... это общество вообще глубоко враждебно всяким видам творческих проявлений...". Зиновьев утверждает, что социалистический принцип распределения не есть проявление некоей природной спра-ведливости или результат произ-вольного законодательства. Он "есть результат совокупного действия массы волевых поступков людей и по-стоянно воспроизводится как таковой, закрепляясь в обычаях, законах, привычках... Каждый стремится урвать максимум, доступный ему по его положению. Максимальный кусок с минимальными затратами — вот святая святых этого общества, рядящегося в одежды заботы, великодушия, доброты, справедливос-ти... Ибанское общество есть ьесьма сложная, дифференцированная и иерархическая структурированная си-стема привилегий. Сложная система власти призвана сохранять и воспроизводить эту систему привилегий. Ибанская культура... создает систему лжи, маскирующую эту весьма прозаическую жизнь и изображающую ее как всеобщее равенство, справедливость, процветание". Ана-логичную апологетическую идекную нагрузку, призванную вуалирочать откровенный разбойно-паразитпчес- кий характер правления правящего класса номенклатуры, несет, согласно версии "3. В.", идея коммунизма как "светлого будущего всего человечества", призванного осуществить на практике лозунг "от каждого по способностям, каждому по потребностям»: "Псизм есть высшая ступень социзма или полнейший социзм... На нижней ступени каждый индивид вкалывает по способностям, а получает в соответствии с тем, что он сделал. Как говорили в то время, по труду. Сознание при этом достигает такого уровня, что каждый ин-дивид четко представляет, какие способности у него есть и каких нет, и за пределы своих способностей не вылезает. Общество располагает достаточно мощными средствами, чтобы не дать индивиду трудиться сверх своих способностей или по чужим способностям и убедить его в том, что он получил по заслугам... На высшей ступени индивиды продолжают вкалывать по способностям, но получают уже не по заслугам, а по потребностям. Сознание при этом достигает такого чудовищного высокого уровня, что каждый индивид даже во сне помнит, какие потребности ему положено иметь и какие нет". (Зиновьев не ошибся в перспективе и исторической судьбе этого догмата правящей идеологии в СССР: уже в 1980-х ряд политических лидеров страны выдвинули идею о том, что ни одно общество, ни одни произво-дительные силы не смогут удовлетворить запросы личности, "необузданной в собственных потребностях".) Немаловажное место в теоретических построениях Зиновьева, осуществляемых им в "3. В.", занимает гипотеза, согласно которой (вопреки распространенным мнениям) социализм отнюдь не является чем-то принципиально чуждым для "есте-ственной природы" людей. Господство в обществе таких установок, в границах которых приоритет более интенсивного труда и талантов чело-века — основополагающая ценность, достижимо лишь на основе домини-рования сопряженных культурных максим, религиозных догматов и идеологем. Природа же людей далеко не всегда и не везде соответствует подобным требованиям. Социальные законы, с точки зрения Зиновьева, суть определенные правила поведения (действия, поступков) людей друг по отношению к другу. Основу для них образует исторически сло-жившееся и постоянно воспроизводящееся стремление людей и групп людей к самосохранению и улучшению условий своего существования в ситуации социального бытия; они естественны, отвечают исторически сложившейся природе человека и человеческих групп: "...меньше дать и больше взять; меньше риска и больше выгоды; меньше ответственности и больше почета; меньше зависимости от других; больше зависимости других от тебя и т. д.". Эти законы одни и те же всегда и везде, где об-разуются достаточно большие скопления социальных индивидов, позволяющие говорить об обществе. "Признанию их в качестве законов, ко-торым подчиняется социальная жизнь людей, — отмечается в "3. В.", — препятствует социальный закон, по кото- рому люди стремятся официально выглядеть тем лучше, чем они хуже становятся на самом деле". Зиновьев существенно предвосхитил сценарии идеологических и мировоззренческих полемик о лозунге "Больше социализма" в СССР и подавляющем большинстве государств — его наследников в последние полтора деся-тилетия 20 в. Господство иерархически-распределительного принципа в отношении общественного богатства — атрибут социального строя такого типа: "Когда... утверждают, что не соблюдается принцип "от каждого по способностям, каждому по его труду", то это есть свидетельство детски наивного непонимания сути дела. От каждого по способностям — это отнюдь не пропагандистски-де-магогическое раскрытие всех способностей (хотя бы потому, что в массе люди посредственны, что способности суть отклонения от средней нормы), а принцип, согласно которому от человека требуется то, что он должен делать в данном его положении. Каждому по труду — это отнюдь не абсолютно справедливая доля продукта за фактически отданный труд, а доля продукта, которая считается справедливой человеку в данном его положении. Это цена со-циальной позиции человека". По мнению автора "3. В.", "идея равенства в условиях ибанского общества имеет смысл, противоположный тому, какой она когда-то имела на Западе... Здесь идея равенства есть принцип власти, направленный не на себя, а только на подвластных. Суть его — не допустить того, чтобы человек добился за счет своих личных способностей и труда благ, положенных лицам определенного социального ранга, не занимая социального положения этого ранга". Согласно убеждению Зиновьева, общественная карьера индивида в нивелирующих условиях всеобщей уравниловки менее всего связана с его реальным потенциалом: "...прежде всего в слу-жебной карьере играет роль соотношение реальной и номинальной оценки качеств личности... В реальных социальных отношениях реальной является лишь номинальная оценка личности, а реальная является лишь нереализуемой возможностью". С точки зрения Зиновьева, государство, поглотившее гражданское общество, а также консервирующее состояние ненадобности (ввиду отсутствия "со-циального заказа") основных гражданских прав для своих подданных, становится социально опасным для собственного народа: "Ибанская власть... всесильна негативно, т. е. по возможностям безнаказанно делать зло. Она бессильна позитивно, т. е. по возможностям безвозмездно делать добро... Успехи хозяйственной (и вообще деловой) жизни страны, не есть заслуга власти как таковой. Эти успехи, как правило, есть неизбежное зло с точки зрения власти. Тем более — успехи культуры. Это вообще не есть функция власти... Власть ибанского типа принципиально ненадежна. Она не способна достаточно долго и систематически выполнять свои обещания... по условиям своего функционирования... Власть в принципе исключает научный взгляд на свое общество и исходит при этом в своих намерениях из общих ложных предпосылок... Нена-дежность обещаний власти становится привычной формой государственной жизни". Система эта, по Зиновьеву, достаточно устойчива к любым проявлениям общественных возмущений "изнутри", ибо возможность заниматься политикой как легальным инструментом обеспечения условий для качественных социаль-ных трансформаций в условиях тоталитарного режима отсутствует: "Ибанское государство во внутренней жизни не есть политический ин-дивид, ибо ему внутри не противостоит никакой независимый от него другой индивид". Наряду с политикой, столь же, согласно модели "3. В.", превращенный характер в условиях социализма приобретают мораль и право. Деформированные, они, по мнению Зиновьева, резуль- тируются в утере людьми каких-либо нравственных и человеческих координат — народ превращается в лучшем случае в население и не может выступать как камертон позитивности либо негативности проис-ходящих в обществе процессов. ("Ибанский народ переживает траге-дию нереализовавшихся возможностей. А это — самая страшная трагедия для цивилизованного народа".) Согласно Зиновьеву, "...некто А со-вершил дело, которое не нравится властям и народу, но за которое нельзя привлекать к суду, ибо это дело не есть нарушение законов. Но какие-то органы власти привлекают к суду и наказывают. Согласно кодексу данной страны все лица, сде-лавшие это в отношении А, — преступники. Власти, прикрывающие их действия, — соучастники пре-ступления... Народ, знающий, что А юридически невиновен и что власти поступили с ним не по закону, но не восстающий против действий властей, есть соучастник преступле-ния. И тоже преступник. Так что логически мыслима ситуация, когда целый народ преступен по отношению к одному человеку... На такой казуистике держится вся правовая цивилизация... Общество, провозгла-шающее в качестве официального принципа лозунг, согласно которому интересы народа в целом превыше интересов отдельного человека, есть общество неправовое". Отсутствие аналогов по характеру исполняемых функций и абсолютное несоответствие расхожему в классической традиции значению термина "политическая партия" — главная характеристика организации, именуемой в "3. В." термином "Братия": "Братия в ибан- ском обществе есть суть государственной власти, ядро всякой власти и объединение всех форм власти в еди- ную систему власти. Это — социальная власть как таковая или власть в ее чисто социальной функции... Братия есть единственная сила, спо-собная сохранить порядок в обществе... Массовые репрессии периода Хозяина произошли в какой-то мере потому, что определенные силы в стране сумели поставить себя над Братией и подчинить ее своей воле... Добровольность членства Братии есть основа всей ибанской государственности. Объяснить, как на базе полной добровольности вырастает самая полная и оголтелая принудительность власти — вот задача для люби-телей решать житейские парадоксы. Насилие есть равнодействующая свободных воль индивидов, а не злой умысел тиранов. Тираны такие же пешки в руках добровольно выраста-ющей власти, как и их жертвы". По убеждению Зиновьева, верхушечная антикоммунистическая "революция сверху", инициированная в сфере идеологии, в России вряд ли осуществима, во-первых, потому, что инициативный, "экономический человек" в СССР на протяжении жизни ряда поколений был вне закона ("...радость по поводу неудач сильных выражается в форме сочувствия... С другой стороны, слишком сильное ослабление позиций других индивидов также нежелательно, ибо оно угрожает хлопотами и заботой... Индивид, как правило, испытывает удовлетворение при виде уродов и при известиях о несчастиях других... Неизбежным следствием рассмотренных принципов сотрудничества является тенденция к осреднению индивидов. Будь как все — вот основа основ общества, в котором социальные законы играют первую скрипку"). Следствием этого, согласно одной из пафосных идей "3. В.", выступает тенденция, в соответствии с которой "...подлинный талант в Ибанске проявляется не в результатах и в признании, а лишь в форме поведения и в личной судьбе". Во- вторых, согласно идее "3. В.", общество реального социализма породило и соответствующую, не имеющую аналогов по своему содержанию, идеологию. По Зиновьеву, с одной стороны, идеология играет "огромную роль в жизни общества... и никакую — с другой. Она сказывается во всем. И ее нельзя уловить ни в чем. Отсюда весьма различные ее оценки, колеблющиеся в пределах от нуля до бесконечности. Отсюда наивные иллюзии, будто руководство страны может по своей воле изменить официальную идеологию и будто это существенно повлияет на его поведение... Говорить об истинности идеологии вообще бессмысленно... Для социальных механизмов важен сам факт существования какой-то идеологии, ее формальное функциони-рование, а не ее содержание. Содержание идеологии определяется конкретными историческими усло-виями духовной жизни общества... Общество нашего типа... есть идеологическое общество в самой своей основе... Наша идеология есть закон-ченное и даже замкнутое целое... она как особое социальное формирова-ние исключает исправления и допол-нения...". Отказ правящих элит эпохи так называемой перестройки осуществить судебный процесс над РСДРП(б) — ВКП(б) — КПСС как преступной организацией, бурный рост фашистских умонастроений людей вкупе с сохранением агрессивных уравнительно-коммунистических предрассудков подтвердили размышления Зиновьева о том, что "...ибанский народ пока еще живет с сознанием совершенного преступления. Еще немного, и это сознание исчезнет. Одно поколение, и Правде- ца перестанут понимать. А пока еще есть какой-то шанс заставить народ признаться в совершенном преступ-лении и очиститься от недавнего прошлого... Через десять-пятнад- цать лет будет поздно. И тогда народ будет обречен жить с чистой совестью, но с натурой преступника". События в России (1991) и ряде государств СНГ 1990-х явились по ряду значимых параметров только лишь внешне более эффективным воспроизведением тенденций хрущевской "оттепели", сопровожденным в ко-нечном счете аналогичными полити-ческими результатами. В рамках концепции "3. В." отмечалось: "Ведущий теоретик реакционных сил Троглодит... сделал практически ценный, но бесполезный в силу не-способности реакционных сил по-следовать ему теоретический вывод: если хочешь посеять в рядах прогрессистов панику, предоставь им внезапно полную невозможность делать прогресс. Сделать это надо внезапно не только для них, прогрессистов, но и для нас самих, реакционеров. И через некоторое время, когда им покажется, что они нас задавили, бери их голыми руками и делай из них еще больших реакционеров, чем мы сами... Прогрессивные силы растеряли открывшиеся перед ними возможности по пустякам — на взаимные склоки, степени, должности, премии, поездки, квартиры". Главную же причину минимальной уязвимости тоталитарных режимов для имманентных социальных потрясений Зиновьев усматривает в отсутствии подлинной интеллигенции, способной в какой-либо временной перспективе сформировать у людей адекватные общечеловеческим цен-ностям представления о значимости гражданских прав и свобод личности. По Зиновьеву, "...интеллигентность общества — это способность общества к объективному самопо-знанию и к сопротивлению его сле-пым, стихийным тенденциям, это способность общества к духовному самоусовершенствованию и прогрессу. Любыми средствами, в любой форме... Интеллигентность... есть способность общества к самопознанию своей собственной сути, вопло-щаемая в его духовном творчестве и охраняемая определенной соци-альной средой... Интеллигентность критична и оппозиционна по самой своей функции в обществе... Интел-лигенция — самая трудно выращиваемая ткань общества. Ее легче всего разрушить. Ее невероятно трудно восстановить. Она нуждается в постоянной защите. Чтобы ее уничто-жить, на нее даже не надо нападать. Достаточно ее не охранять. И общество само ее уничтожит. Среда. Коллеги. Друзья. В особенности — ин- теллегенциеподобная Среда... Она имеет власть и потому беспощадна". Анализируя существенные параметры двух основополагающих социально- экономических и политических систем 20 в. — социализма советского образца и либеральных демократий западного типа, характеризуя прин-ципиальную возможность формиро-вания как той, так и иной цивилиза- ционной модели в соответствующих культурно-исторических условиях (книга Зиновьева "Коммунизм как реальность"), Зиновьев отнюдь не стремился к упрощению реального положения дел. В контексте гипоте-зы "3. В." общественная модель современного Запада трактуется как отнюдь не единственная альтернатива эволюции человечества 20—21 вв. Она может быть понята и как впечатляющий продукт интерференции ряда исторически случайных факторов в рамках западноевропейской цивилизации (ср. "культура как ошибка" у Лема): "...прогресс общества в значительной мере происходил как процесс изобретения средств, ог-раничивающих и регулирующих действие социальных законов". Перспективы эволюции технотронного информационного общества англо-саксонского типа, по Зиновьеву, столь же противоречивы, сколь же и уязвимы имманентные механизмы его динамики: "вера в собственный разум — одно из непременных условий социального прогресса общества... современная наука разрушает эту веру, что бы ни болтали в пользу противоположного мнения. Вера в разум не есть явление в сфере науки. Эта вера есть самый основной элемент идеологии". "3. В.", выступив культовой публикацией для отечест-венных интеллектуалов последней четверти 20 в., одновременно знаме-новали принципиально новую веху в постижении мира (по Зиновьеву, "сверхобщества") как целого, так как социологический логицизм Зиновьева сделал возможным нетривиальное сопоставление общественных систем различных типов. В конечном счете речь шла о потенциальной взаимообусловленности даже противоположных социальных проектов: выяснилось, что практически в той же мере и степени, в какой любая коммунистическая социально-эко-номическая модель в определенных условиях чревата буржуазными потенциалами развития, каждое реальное воплощение западной системы ценностей имеет шанс на кардинальную деформацию себя самое в ходе чрезмерного расширения функций государства и его органов (Зиновьев — "На пути к сверхобществу").
А. А. Грицанов
<< | >>
Источник: А. А. Грицанов. Всемирная энциклопедия: Философия. 2001

Еще по теме ЗИЯЮЩИЕ ВЫСОТЫ:

  1. СТРАХ ВЫСОТЫ
  2. 48. ОСНОВНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ
  3. 22. ВЫБОР ПЕРЕВОЗЧИКА
  4. МДП: Мировое денежное предложение
  5. 78. МЕЖДУНАРОДНОЕ КОСМИЧЕСКОЕ ПРАВО. ПРАВОВОЙ РЕЖИМ КОСМИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА И НЕБЕСНЫХ ТЕЛ
  6. 70. Охрана атмосферного воздуха, озонового слоя и климата
  7. Совещания
  8. ЭФФЕКТ ПИГМАЛИОНА
  9. Морские суда и их размеренна
  10. 17. СЛЕДЫ КРОВИ, СПЕРМЫ И ДРУГИХ ВЫДЕЛЕНИЙ. СЛЕДЫ КУРЕНИЯ И ПЫЛИ, ИХ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЙ
  11. РАППОРТ
  12. Другие местоположения
  13. Оценка конъюнктуры фрахтового рынка. Фрахтовые индексы
  14. Тоннаж судна и другие технические характеристики
  15. ДУША
  16. Сила чувства
  17. Фрахтовый рынок сухогрузного тоннажа: механизм функционирования