<<
>>

§ 1. ХИЩЕНИЕ: ОБЩИЕ ВОПРОСЫ. §1.1. Понятие хищения (примечание 1 к ст. 158 УК). § 1.1.1. Противоправность изъятия или обращения чужого имущества

283

Изъятие вещей с тем, чтобы в будущем согласовать вопросы пользования вещами и квартирой с бывшей женой, не образует противоправного и корыстного изъятия имущества.

Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 14 сентября 1994 г.

по делу Бородина (извлечение) Источник: БВС РФ. 1995. № 4. С. 7-8. Д. 4.

Колпинским районным народным судом г. Санкт-Петербурга 12 мая 1993 г. Бородин П. осужден по ч. 3 ст. 144 [ч. 3 ст. 158] УК.

В период с 18 по 26 декабря 1992 г. Бородин украл ключи у своей малолетней дочери, с помощью которых проник в квартиру своей бывшей жены — Бородиной И., и тайно похитил ее личное имущество: две шубы, дубленку, кожаную куртку и другие вещи на общую сумму 1 155 050 руб., причинив тем самым потерпевшей значительный материальный ущерб.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об изменении приговора, переквалификации действий Бородина П. с ч. 3 ст. 144 [ч. 3 ст. 158] на ст. 200 [ст. 330] УК.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 14 сентября 1994 г.

протест удовлетворила, указав следующее.

Признавая Бородина виновным в совершении кражи личного имущества у своей бывшей жены — Бородиной И., суд сослался на ее показания, а также на показания свидетелей, протокол осмотра места происшествия.

Однако эти материалы дела не доказывают наличие у Бородина П. умысла на совершение кражи.

Свидетели подтвердили лишь факт завладения Бородиным личными вещами своей бывшей жены.

Показания Бородиной И., крайне заинтересованной в исходе дела, также ие свидетельствуют об умысле ее бывшего мужа на совершение кражи ее личных вещей и безвозмездности их изъятия у нее.

На протяжении предварительного следствия и в судебном заседании Бородин П. пояснял, что после расторжения брака с Бородиной И.

раздел совместно нажитого ими имущества он не производил, из квартиры, ранее принадлежавшей его родителям, не выписывался, права на эту жилую площадь не потерял, проживал в маленькой комнате, а жена и несовершеннолетняя дочь — в большой. В квартире находились его личные вещи. Жена всячески пыталась избавиться от его присутствия в квартире, так как у нее был сожитель Никаноров. Бородина И. поставила вторую, металлическую дверь, и зайти в квартиру он не мог, поскольку ключей она ему не дала. Он стал проживать в разных местах. Бородина И. часто уезжала в командировки, а дочь практически все время жила у его родителей. В один из таких периодов, 24 декабря 1992 г., он открыл квартиру взятыми у дочери ключами и обнаружил, что исчезли его вещи и часть мебели.

В связи с тем, что в квартире не оказалось его имущества, он взял часть вещей бывшей жены. Вещи не продавал, а оставил на хранение у своего знакомого, так как собирался вернуть их потом жене, но не успел этого сделать до ареста: не было подходящего случая, чтобы согласовать вопросы пользования вещами и квартирой с бывшей женой.

Часть мебели он забрал по согласованию с Бородиной И. и временно пользовался, а взамен он привез другую мебель и также на время поставил в своей комнате.

Как пояснил Бородин П., данный факт нельзя считать каким-либо разделом имущества, поскольку этот вопрос он с бывшей женой еще не согласовывал, в квартире находилось все совместно нажитое ими имущество и вещи его родителей.

Показания Бородина П. о том, что он завладел личными вещами своей бывшей жены лишь для того, чтобы использовать это обстоятельство для разрешения взаимных претензий по разделу жилой площади и с целью возврата своего имущества, подтвердили свидетели Бородина Т. и Коргуева.

Бородин П. не скрывал, что взял у своей бывшей жены ее вещи. Об этом он говорил и своему знакомому Вахрину, который, будучи допрошенным в качестве свидетеля, подтвердил, что Бородин П. оставил у иего на хранение вещи бывшей жены.

Потерпевшая Бородина И.

не отрицала, что после расторжения брака с Бородиным совместно нажитое имущество они не делили.

Таким образом, как видно из дела, супруги Бородины хотя и расторгли брак, но раздел жилья и имущества не производили. Бородина И. осталась проживать в квартире, принадлежавшей ранее родителям мужа, где находилось не только совместно нажитое имущество, но и предметы обихода, оставленные его родителями, и его личные вещи.

Бородина И. принимала все меры к тому, чтобы полностью завладеть квартирой и выписать Бородина П.

Со слов Бородина П., подтвержденных показаниями свидетелей Бородиной Т., Коргуевой, он пред-лагал бывшей жене варианты обмена квартиры, но она не соглашалась.

Эти показания, как и заявление Бородина П. о возврате Бородиной И. всего имущества, которое он взял в ее отсутствие в квартире, материалами дела ие опровергнуты.

Показания Бородиной И. о том, что бывший муж не вернул часть вещей на сумму 275 тыс. руб., доказательствами по делу не подтверждены.

При таких обстоятельствах суд принял ошибочное решение, усмотрев в действиях Бородина П. кражу, поскольку необходимым элементом данного состава преступления является умышленное незаконное и безвозмездное завладение с корыстной целью личным имуществом. Доказательств, которые бы объективно подтверждали наличие в действиях Бородина П. умысла на безвозмездное завладение имуществом своей бывшей жены, не имеется.

Вместе с тем Бородин П., пытаясь решить вопросы имущественного характера с Бородиной И. путем самовольного изъятия ее вещей из квартиры и используя это обстоятельство для осуществления своего действительного или предполагаемого права, действовал незаконно, причинив существенный вред потерпевшей, т.е. совершил преступление, предусмотренное ст. 200 [ст. 330] УК, — самоуправство.

284

Реализация юридически действительного права забрать имущество не образует хищения за отсутствием противоправного изъятия имущества.

Постановление президиума Калининградского областного суда от 13 сентября 1999 г.

по делу Унжакова и Герунова (извлечение) Источник: БВС РФ. 2001. № 2. С. 19-20. Д. 4.

Центральным районным судом г. Калининграда 21 июля 1998 г. Унжаков и Герунов осуждены по п. «а», «г» ч. 2 ст. 162 [ч. 2 ст. 162], п. «б» ч. 3 ст. 163 [ст. 163] УК РФ.

Они признаны виновными в совершении разбойного нападения и вымогательстве в целях получения имущества в крупном размере.

9 января 1998 г. Герунов и неустановленное лицо потребовали у Краснова В. валюту и избили, а Унжаков забрал провода зажигания от автомашины «Фольксваген-Пассат», принадлежащей Красновой Т. Затем со стоянки, расположенной около дома потерпевшего, Унжаков открыто похитил автомобиль «Фольксваген-Пассат», после чего пришел в его квартиру, сообщил, что машину забрал, и вместе с нападавшими ушел.

Судебная коллегия по уголовным делам Калининградского областного суда приговор оставила без изменения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений в части осуждения Унжакова и Герунова по п. «а», «г» ч. 2 ст. 162 [ч. 2 ст. 162] УК РФ и прекращении дела в этой части за отсутствием состава преступления.

Президиум Калининградского областного суда 13 сентября 1999 г. протест удовлетворил, указав следующее.

Согласно ст. 162 УК РФ уголовная ответственность за совершение разбоя наступает при условии нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.

Однако эти признаки в действиях Унжакова и Герунова отсутствуют.

Унжаков в ходе предварительного и судебного следствия пояснял, что 9 января 1998 г. Краснов В., работавший в фирме, обратился к нему с просьбой передать ему автомобиль на выходные. Против этого он, Унжаков, не возражал, но сказал, что отдаст ему автомобиль 10 января. Краснов же забрал без его ведома автомобиль «Фольксваген-Пассат», принадлежащий Красновой Т. и внесенный Красновым В. в качестве пая в совместный проект, хотя ими были оговорены условия обоюдного использования автомобиля.

Вечером 9 января 1998 г. после 20 часов он обнаружил, что машины около офиса нет. Позвонив Красновым, узнал, что они забрали машину.

Тогда, имея при себе все необходимые документы на эту автомашину, а также ключи, и считая, что договор на использование автомобиля остался в силе, он забрал машину со стоянки, находящейся рядом с домом Красновых.

Показания Унжакова объективно подтверждены другими доказательствами, в частности показаниями потерпевших Красновых.

Как видно из показаний Краснова В., он, работая в фирме Унжакова, 7 января 1998 г. заключил письменное соглашение с ним и с Гасановой на вложение средств в совместный проект. Он вложил денежные средства и автомобиль «Фольксваген-Пассат», записанный на имя жены, для обоюдного использования с Унжаковым машины, которая практически уже эксплуатировалась ими совместно в течение месяца. Унжаков имел ключ от машины, техталон и доверенность на право управления автомобилем сроком на один год. Отношения в целом складывались нормально, но, увидев, что Унжаков препятствует ему в пользовании машиной и что в совместный проект вложены только его средства, он 9 января 1998 г. решил с женой забрать автомобиль, для чего, подъехав к офису и не досту-чавшись в дверь, забрал машину, поставив ее к себе на стоянку, из машины вьггащил провода зажигания. Вечером он был вынужден отдать Унжакову ключи от машины и провода зажигания.

Таким образом, потерпевший Краснов В. подтвердил, что на Унжакова добровольно оформлена доверенность на право управления автомобилем, у него находились ключи от машины и технический талон. Как установлено по делу, автомобиль «Фольксваген-Пассат» внесен в качестве пая в общее имущество фирмы.

С учетом изложенного с выводом суда об отсутствии у Унжакова законных или предполагаемых прав на автомобиль согласиться нельзя.

С момента оформления доверенности на Унжакова у него появилось право на управление автомашиной. Для того чтобы его действия по изъятию автомобиля со стоянки были признаны противоправными, Краснов должен был поставить в известность Унжакова о том, что он (Краснов В.) забирает автомашину, и решить вопрос о разделе общего имущества и возврате внесенной им в качестве пая автомашины.

Указанные действия Краснов В.

не совершил.

Следовательно, собранными по делу доказательствами подтверждено, что Унжаков при наличии имеющихся у него документов имел право забрать автомобиль со стоянки, поскольку машина являлась общим имуществом фирмы.

При таких обстоятельствах в действиях Унжакова и Герунова отсутствует состав преступления — разбой (п. «а», «г» ч. 2 ст. 162 [ч. 2 ст. 162] УК РФ).

Приговор в части осуждения Унжакова и Герунова по п. «а», «г» ч. 2 ст. 162 [ч. 2 ст. 162] УК РФ отменен и дело в этой части прекращено за отсутствием состава преступления, в остальной части приговор оставлен без изменения.

§ 1.1.2. Безвозмездность изъятия или обращения чужого имущества

См. также: дело 283.

285

Злоупотребление служебным положением, причиняющее материальный ущерб, однако не связанное с безвозмездным обращением имущества в свою собственность или собственность других лиц, не образует хищения.

Постановление президиума Верховного суда Республики Башкортостан от 1 ноября 1996 Г. ПО делу Китаєва (извлечение) Источник: БВС РФ. 1997. №8. С. 11-12. Д. 1.

Октябрьским районным судом г. Уфы Китаев осужден по ч. 3 ст. 147 [ст. 159] УК РСФСР.

Он признан виновным в завладении чужим имуществом путем обмана (мошенничество), совершенном по предварительному сговору группой лиц в крупных размерах при следующих обстоятельствах.

Китаев с 28 января 1991 г. работал в Уфимских городских электрических сетях (УГЭС) акционерного общества (АО) «Башкирэнерго» начальником службы, осуществлял руководство и организацию работ по выдаче технических условий потребителям на подключение электроустановок к городским электрическим сетям и отпуску электроэнергии дополнительной мощности. Из корыстных интересов, с целью завладения денежными средствами УГЭС АО «Башкирэнерго» он вступил в предварительный сговор с директором общественной организации «Совет милосердия» Трифоновым (в отношении него уголовное дело прекращено в связи со смертью). Реализуя преступный умысел, под предлогом исполнения заведомо незаконного устного распоряжения директора УГЭС Зинова о перечислении средств потребителей за выдачу технических условий на расчетный счет «Совета милосердия», Китаев ввел в заблуждение своих подчиненных (группу инженеров) и дал указание направлять потребителей УГЭС для оформления платежных документов в бухгалтерию «Совета милосердия», заведомо на-рушая установленный порядок оплаты.

В результате преступных действий Китаєва и Трифонова, направленных на завладение чужим иму-ществом в свою пользу и пользу других лиц, за период с ноября 1993 г. по сентябрь 1994 г. потребителями УГЭС перечислено и внесено наличными на расчетный счет «Совета милосердия» 196 236 175 руб., Китаєву и группе инженеров УГЭС в «Совете милосердия» незаконно выплачено в виде второй заработной платы 12 676 711 руб., из них лично Китаєву — 4 196 367 руб.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Башкортостан приговор оставила без изменения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене решений и прекращении дела производством, поскольку суд, правильно установив фактические обстоятельства, связанные с выплатой второй заработной платы работникам УГЭС через «Совет милосердия», ошибочно пришел к выводу о наличии в действиях Китаєва уголовно наказуемого деяния.

Президиум Верховного суда Республики Башкортостан 1 ноября 1996 г. протест удовлетворил, судебные решения отменил, а дело производством прекратил по следующим основаниям.

От хищения следует отличать такое злоупотребление служебным положением, которое хотя и причинило материальный ущерб государству или общественной организации, однако не связано с безвозмездным обращением имущества в свою собственность или собственность других лиц.

Давая правовую оценку действиям Китаєва, суд не учел это.

Между тем из дела видно (и это указано в приговоре), что Китаев и его подчиненные в общественной организации «Совет милосердия» деньги получали в виде второй заработной платы за работу, выполненную в УГЭС.

Таким образом, фактически сам суд в приговоре установил, что безвозмездного изъятия имущества УГЭС не было. Поэтому действия Китаєва не подлежат квалификации как завладение чужим имуществом.

Поскольку УГЭС был причинен материальный ущерб в виде переплаты заработной платы, содеянное Китаевым могло бы рассматриваться как злоупотребление служебным положением, если бы он был признан должностным лицом.

Уголовной ответственности за злоупотребление служебным положением Китаев не несет, поскольку он не является должностным лицом, понятие которого дано в примечании к ст. 170 [ст. 285] УК РСФСР, что установил суд в приговоре при прекращении дела в отношении него по ст. 175 [ст. 292] УК РСФСР (должностной подлог).

В связи с этим судебные решения подлежат отмене, а дело — прекращению за отсутствием в действиях Китаєва состава преступления .

286

Перепродажа потерпевшим похищенного у них же имущества за меньшую стоимость хищения денежных средств потерпевших не образует, а является уменьшением сумм похищенного.

Постановление президиума Липецкого областного суда от 1 марта 2000 г. по делу Ларина и Стурова (извлечение) Источник: БВС РФ. 2001. №4. С. 15-16. Д. 2.

Левобережным районным судом г. Липецка 15 июня 1999 г. осуждены Ларин и Стуров по п. «б» ч. 3 ст. 158 [несколько эпизодов, квалифицируемых отдельно по различным частям ст. 158], п. «а», «б», «г» ч. 2 ст. 159 [несколько эпизодов, квалифицируемых отдельно по различным частям ст. 159], ч. 3 ст. 30, п. «а», «б», «г» ч. 2 ст. 159 [ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159], п. «б» ч. 3 ст. 161 [ст. 161], п. «а», «б», «в» ч. 2 ст. 163 [несколько эпизодов, квалифицируемых отдельно по различным частям ст. 163] УК РФ.

Ларин признан виновным в том, что в г. Липецке в ночь на 27 ноября 1997 г. путем среза петель гаражных ворот проник в гараж, откуда тайно похитил имущество, принадлежавшее Москалеву М., на сумму 1410 деноминированных рублей и имущество, принадлежавшее Москалеву А., на сумму 29 200 деноминированных рублей. 29—30 ноября 1997 г. на рынке г. Липецка Ларин обратился к Москалеву А., у которого ранее похитил аппаратуру, с целью получения денег ввел в заблуждение последнего, сообщив заведомо ложные сведения о том, что за 5 тыс. деноминированных рублей может возвратить похищенное, так как оно передано ему для реализации, пояснив, что выступает в роли посредника. По-верив в обман, Москалев отдал Ларину 5 тыс. деноминированных рублей, после чего тот возвратил ему большую часть похищенного.

1 февраля 1998 г. Ларин и Стуров вступили в преступный сговор с неустановленными лицами для совершения открытого хищения чужого имущества. С этой целью они около 2 час. ночи прибыли на территорию ремонтно-машинного комбината. Сломав входную дверь, вошли в сторожку, где находи- лась сторож Блохина со своей малолетней дочерью. Ларин, Стуров, а также неустановленные лица связали Блохину и ее дочь, привязали Блохину к креслу, после чего один из нападавших в маске нанес ей несколько ударов по голове. Взломав дверь ворот, они проникли в бокс, откуда похитили автомобиль «Рено-Лагуна», принадлежавший Зубареву, причинив ему ущерб на сумму 172 тыс. руб.

В начале февраля 1998 г. после выхода в эфир на телеканале ТВК объявления Зубарева о выплате вознаграждения за сведения о его похищенной машине Ларин и Стуров, введя потерпевшего в заблуждение, сообщили ему, что могут возвратить его автомашину, местонахождение которой им известно, за 5 тыс. долларов США, т.е. 25 400 руб. Зубарев согласился и передал Ларину указанную сумму, после чего получил от него свой автомобиль.

В иочь иа 23 марта 1998 г. Ларин и Стуров путем пролома стены проникли в гараж, откуда похитили автомобиль и имущество, принадлежавшие Дунаеву, на общую сумму 36 085 руб. С целью завладения деньгами потерпевшего Ларин и Стуров оставили на стене гаража записку с предложением хозяину дать объявление о краже. После помещения объявления в газете они обратились к Дунаеву, введя его в заблуждение о своей посреднической роли, с предложением за 1500 долларов США, т.е. за 8700 руб., возвратить ему похищенную автомашину. Преступление не доведено до конца, поскольку потерпевший не имел такой суммы.

В период с 12 по 14 апреля 1998 г. Ларин и Стуров тем же способом из гаража похитили имуще-ство, принадлежавшее Федоткину, на общую сумму 55 106 руб. и продали его Зубареву.

В ночь на 12 мая 1998 г. Ларин и Стуров из другого гаража похитили автомобиль и имущество, принадлежавшие Чурсиной, иа общую сумму 31 551 руб. В результате дорожно-транспортного происшествия с участием Ларина и Стурова автомобиль Потерпевшей поврежден.

В июне 1998 г. Ларин и Стуров, угрожая насилием, стали требовать у Бахаева возврата золотой печатки Позднякова, а также передачи им по золотой печатке каждому за их действия по возврату печатки Позднякову. Узнав, что у Бахаева золота нет, они потребовали от него 500 руб. Тогда отец потерпевшего согласился сделать золотую печатку, которая затем была передана Ларину. После этого виновные, угрожая, неоднократно требовали от Бахаева передачи им золотых изделий. Воспринимая угрозы реально, Бахаев занял у матери 100 руб., а также пытался продать свою кожаную куртку. 5 августа 1998 г. Ларин и Стуров вновь приехали к нему домой, где продолжали требовать золотые изделия, при этом Ларин, угрожая убийством, размахивал перед Бахаевым ножом, включил в розетку утюг. Прибывшие сотрудники милиции задержали преступников.

В кассационном порядке приговор не обжалован и не опротестован.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене приговора в части осуждения Ларина и Стурова по п. «а», «б», «г» ч. 2 ст. 159 [несколько эпизодов, квалифицируемых отдельно по различным частям ст. 159], ч. 3 ст. 30, п. «а», «б», «г» ч. 2 ст. 159 [ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159] УК РФ и прекращении производства по делу в этой части.

Президиум Липецкого областного суда 1 марта 2000 г. протест удовлетворил по следующим основаниям.

Согласно закону мошенничество является одной из форм хищения, поэтому ему присущи все признаки хищения. С субъективной стороны мошенничество, как и любое хищение, характеризуется прямым умыслом и корыстной целью. Корыстная цель при хищении предполагает стремление обратить похищенное чужое имущество в свою собственность или собственность третьего лица. Она реализуется как получение фактической возможности владеть, пользоваться и распоряжаться похищенным имуществом как своим собственным. Отсутствие корыстной цели исключает квалификацию изъятия чужого имущества как хищения.

Объективная сторона мошенничества состоит из преступных действий в виде обмана или злоупотребления доверием, а также причинения реального материального ущерба собственнику.

При обстоятельствах, установленных судом, ущерб потерпевшим был уже причинен в результате кражи и грабежа. Перепродавая потерпевшим похищенное у них же имущество за меньшую стоимость, осужденные дополнительного ущерба не причинили, а, напротив, уменьшили сумму похищенного.

Как усматривается из материалов дела, по эпизодам, квалифицированным как мошенничество, никаких повреждений имуществу потерпевших нанесено не было, похищенное им возвращено в неизменном виде.

При таких обстоятельствах утверждение о наличии у осужденных корыстной заинтересованности в причинении потерпевшим ущерба ошибочно и их действия не образуют состава преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, поскольку отсутствует объективная и субъективная сторона этого пре-ступления.

С учетом изложенного приговор в части осуждения Ларина и Стурова по п. «а», «б», «г» ч. 2 ст. 159 [несколько эпизодов, квалифицируемых отдельно по различным частям ст. 159], ч. 3 ст. 30, п. «а», «б», «г» ч. 2 ст. 159 [ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159] УК РФ отменен, а дело прекращено производством на осно- вании п. 2 ст. 5 УПК РСФСР за отсутствием в деянии состава преступления. В остальной части приговор оставлен без изменения.

287

Завладение деньгами потерпевшего с предоставлением ему возмещения (хотя бы потерпевший и не стал собственником приобретенной таким образом вещи) как хищение расцениваться не может.

Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 августа 2000 г. по делу Ермолаева и Баркова (извлечение) Источник: БВС РФ. 2001. № 7. С. 16. Д. 2.

Давлекановским районным судом Республики Башкортостан 25 июля 1997 г. Ермолаев осужден по ч. 3 ст. 146 [ст. 162], ст. 17 и ч. 3 ст. 147 [ч. 3 ст. 33, ст. 159] УК РСФСР, Барков — по ч. 3 ст. 146 [ст. 162] и ч. 3 ст. 147 [ст. 159] УК РСФСР.

Они признаны виновными в том, что 16 марта 1995 г. по предварительному сговору совершили разбойное нападение на Лысенко, завладев его имуществом в крупных размерах, в том числе автомашиной стоимостью 32 497 тыс. неденоминированных рублей. Впоследствии Барков по указанию Ермолаева сбыл похищенную автомашину Редькину и получил от него 2 млн. рублей в качестве задатка, пообещав позднее привезти документы на машину и оформить договор купли-продажи. Вырученные деньги Барков передал Ермолаеву, получив из этой суммы 200 тыс. рублей.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Башкортостан приговор оставила без изменения.

Президиум Верховного суда Республики Башкортостан судебные решения изменил: действия Ермолаева переквалифицировал со ст. 17 и ч. 3 ст. 147 УК РСФСР на ст. 17 и ч. 2 ст. 147 УК РСФСР, действия Баркова — с ч. 3 ст. 147 УК РСФСР на ч. 1 ст. 147 УК РСФСР, в остальном судебные решения оставил без изменения.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об изменении судебных постановлений, исключении из них указания об осуждении Ермолаева по ст. 17 и ч. 2 ст. 147 [ч. 3 ст. 33, ст. 159] УК РСФСР, а Баркова по ч. 1 ст. 147 [ст. 159] УК РСФСР и прекращении уголовного дела в этой части за отсутствием в их действиях состава преступления.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 22 августа 2000 г. протест удовлетворила, указав следующее.

Вывод о наличии в действиях Ермолаева и Баркова состава мошенничества суд мотивировал тем, что они заранее знали, что покупатель, заплатив деньги, собственником автомашины не станет.

Вместе с тем по смыслу ст. 147 [ст. 159] УК РСФСР мошенничество как одна из форм хищения предполагает незаконное безвозмездное обращение с корыстной целью чужого имущества в свою собственность.

В данном случае этот признак отсутствует. По делу установлено, что Редькин, заплатив 2 млн. рублей, приобрел автомобиль стоимостью 32 497 тыс. рублей, Ермолаев и Барков реализовали похищенную автомашину по явно заниженной цене, получив от покупателя 2 млн. рублей, т.е., завладев деньгами Редькина, предоставили ему возмещение.

При таких обстоятельствах в действиях Ермолаева и Баркова отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 147 [ст. 159] УК РСФСР. Поэтому судебные решения в этой части отменены, а в остальном оставлены без изменения.

§ 1.1.3. Корыстный мотив хищения

См. также: дела 32, 111, 283, 324, 414.

288

Насильственные действия в отношении потерпевших за отказ вернуть долг разбоя не образуют.

Постановление президиума Московского городского суда от 3 марта 1993 г. по делу Одинцова и Зонова (извлечение) Источник: БВС РФ. 1994. №4. С. 14-15. Д. 4.

Ленинским районным народным судом Кировской области Одинцов осужден по ч. 3 ст. 144 [ч. 3 ст. 158], п. «в» ч. 2 ст. 146 [п. «в» ч. 4 ст. 162] УК, Зонов — по п. «в» ч. 2 ст. 146 [п. «в» ч. 4 ст. 162] УК.

Одинцов признан виновным в кражах из комнат общежития: 8 июля 1991 г. имущества Алейникова на 1325 руб. и Коровина на 360 руб., 12 сентября 1991 г. имущества Осокина на 1000 руб., а также в разбойном нападении 17 сентября 1991 г. с Зоновым на Колпащикова и Лобастова в том же общежитии, причинении при этом Лобастову тяжкого телесного повреждения — черепно-мозговой травмы.

Судебная коллегия по уголовным делам Кировского областного суда приговор оставила без изменения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений. Президиум Кировского областного суда 3 марта 1993 г. судебные решения отменил, а дело направил на новое расследование, указав следующее.

Согласно ст. 20 УПК суд обязан принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявить как уличающие, так и оправ-дывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства.

Тем ие менее не все обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела, были надлежащим образом исследованы.

Как видно из материалов дела, Зонов и Одинцов зашли в комнату общежития к Колпащикову и Лобастову по предложению Одинцова с целью получить долг или взять денег взаймы. И лишь когда потерпевшие отказались дать деньги, Одинцов и Зонов стали избивать их. Однако ни следствие, ни суд должным образом не проверили утверждение Одинцова о том, что Колпащиков был должен ему деньги и, соответственно, не дали никакой оценки показаниям Зонова о том, что они били потерпевших за отказ вернуть долг.

Из материалов дела видно, что в комнату к Колпащикову вместе с Зоновым и Одинцовым вошел еще какой-то мужчина, также проживающий в общежитии, однако, увидев начало инцидента, сразу же ушел.

В деле имеется рапорт сотрудника милиции о том, что установить свидетеля не представилось возможным, однако в ходе судебного следствия потерпевший Колпащиков назвал фамилию очевидца происшествия — М.

При таких обстоятельствах по делу необходимо было принять меры к установлению указанного свидетеля и его допросу о событиях, очевидцем которых он явился, так как его показания могли способствовать установлению истины по делу.

Что касается обстоятельств причинения потерпевшему Лобастову тяжкого телесного повреждения, то допрошенный по данному факту Одинцов и в ходе следствия, и в суде указывал, что он толкнул Лобастова и тот упал на железную кровать, от чего у него и могло образоваться тяжкое телесное повреждение.

Эти показания следствием и судом проанализированы и проверены не были и в силу этого не получили никакой оценки, равно как и вывод судебно-медицинского эксперта о том, что данное телесное повреждение могло образоваться при падении потерпевшего с высоты собственного роста и ударе о твердую поверхность.

Не был допрошен и потерпевший Лобастое об обстоятельствах получения им черепно-мозговой травмы.

Кроме того, из материалов дела видно, что в поликлинику Лобастов поступил с диагнозом: ушибленные раны лица и грудной клетки, и лишь позже была диагностирована тупая черепно-мозговая травма. Однако судебно-медицинский эксперт ни в одном из заключений не дал оценки множественным ушибам лица и грудной клетки, имеющимся у Лобастова, и они вообще не перечислены экспертом среди телесных повреждений, обнаруженных у потерпевшего. Кем, когда и при каких обстоятельствах они были причинены Лобастову по делу не выяснено.

Таким образом, при новом расследований дела следует выяснить все обстоятельства, имеющие значение для правильного его разрешения, и в зависимости от добытых доказательств решить вопрос о доказанности вины Зонова и Одинцова и юридической оценке содеянного ими.

289

Нападение на водителя такси с целью получения излишне взятой им с другого лица платы за проезд не может быть сочтено разбойным вследствие отсутствия корыстных побуждений.

Постановление президиума Псковского областного суда от 12 октября 1993 г. по делу Хоруженко и Бостякова (извлечение) Источник: БВС РФ. 1994. № 6. С. 15. Д. 2.

Великолукским городским народным судом Псковской области Хоруженко и Бостяков осуждены по п. «а» ч. 2 ст. 146 [ч. 2 ст. 162] УК.

Они признаны виновными в разбойном нападении по предварительному сговору группой лиц, соединенном с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего.

13 января 1991 г. около 14 час. в районе привокзальной площади станции Великие Луки указанные лица с целью завладения деньгами совершили нападение на водителя частного такси Корнышева, при этом Хоруженко, используя в качестве оружия пистолет-зажигалку, приставил его к животу потерпевшего, а Бостяков потребовал у Корнышева деньги в сумме 100 руб. Под воздействием психического насилия Корнышев отдал Бостякову имевшиеся у него 25 руб.

Судебная коллегия Псковского областного суда приговор оставила без изменения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об изменении приговора и кассационного определения — переквалификации действий осужденных на ст. 207 [ст. 119] УК.

Он указал, что суд не дал должной оценки показаниям Хоруженко и Бостякова о том, что умысла на разбой у них не было. Их действия были направлены на то, чтобы «разобраться» с Корнышевым, который, как им стало известно от свидетеля Мясниковой, обидел ее и взял излишнюю плату за проезд в такси. О том, что Хоруженко и Бостяков, встретив Корнышева, предъявили ему претензии указанного характера, подтвердили также сам потерпевший, его жена, свидетель Алексеев. Достаточных данных о наличии у Хоруженко корыстных побуждений в материалах дела не имеется.

Вместе с тем Хоруженко, угрожая Корнышеву пистолетом-зажигалкой, приставлял ее к животу потерпевшего, который воспринимал угрозу для жизни как реальную и считал пистолет настоящим оружием. Бостяков, кроме того, находился со сжатыми кулаками рядом, а позднее заявил Корнышеву, что они убьют его, если еще раз увидят в такси.

Президиум Псковского областного суда 12 октября 1993 г. протест удовлетворил, указав следующее.

Как видно из материалов дела: показаний осужденных, потерпевшего, свидетелей Мясниковой, Алексеева, Корнышева, Хоруженко и Бостяков остановили машину под управлением Корнышева, чтобы «разобраться» с последним по поводу его неправильного поведения в отношении Мясниковой и получения с нее за проезд в такси суммы, значительно превышающей оговоренную. Умысла и сговора на разбойное нападение у них не было.

Вместе с тем характер действий и высказываний Хоруженко и Бостякова свидетельствует об угрозе с их стороны убийством, реальность осуществления которой была для Корнышева очевидна.

Причиненный потерпевшему материальный ущерб в размере 25 руб. не может быть признан существенным, поэтому действия Бостякова в части самоуправного завладения имуществом Корнышева не содержат состава преступления.

Президиум Псковского областного суда действия Хоруженко и Бостякова переквалифицировал с п. «а» ч. 2 ст. 146 [ч. 2 ст. 162] на ст. 207 [ст. 119] УК.

290

Владелец частных предприятий обоснованно оправдан судом ввиду отсутствия у него умысла на хищение полученных кредитов.

Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 31 марта 1997 г. по делу Щукина (извлечение) Источник: БВС РФ. 1997. № 10. С. 6. Д. 2.

Органами следствия Щукину предъявлено обвинение в том, что он, являясь руководителем и владельцем частных предприятий, расположенных в г. Кургане, и одновременно акционером Московского акционерного коммерческого банка «Агропромстройбанк», в период с 13 января 1994 г. по 28 марта 1995 г. с целью завладения чужим имуществом в крупных размерах путем обмана и злоупотребления доверием систематически получал в Курганском филиале «Агропромстройбанка» кредиты без обеспечения их возвратности, заранее зная о невозможности возвратить и погасить начисленные по ним проценты.

В указанный период Щукин получил в Курганском филиале «Агропромстройбанка» кредиты по кредитным договорам на общую сумму 1 549 751 тыс. руб., по которым начислено процентов — 1 770 373 500 руб. Погашено кредитов и процентов — 2 340 623 600 руб., а оставшуюся сумму в размере 978 500 тыс. руб. он вложил в принадлежащие ему предприятия.Курганским городским судом 9 июля 1996 г. Щукин оправдан по ч. 3 ст. 147 [ст. 159] УК РСФСР за отсутствием в деянии состава преступления. Судебная коллегия по уголовным делам Курганского областного суда и президиум областного суда приговор н кассационное определение оставили без изменений.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене оправдательного приговора и последующих судебных решений и направлении дела для производства дополнительного расследования. Как указано в протесте, суд оправдал Щукина, мотивируя тем, что в судебном заседании не установлен его умысел на заведомое невозвращение полученных кредитов, а образовавшийся долг перед «Агропромстройбанком» возник из-за политики самого банка, связанной с риском. По мнению прокурора, этот вывод суда ошибочен, в обвинительном заключении органы предварительного следствия не сделали полного объективного исследования финансовой деятельности предприятий Щукина, что служит основанием для направления дела на дополнительное расследование.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 31 марта 1997 г. протест оставила без удовлетворения, указав следующее.

Как видно из материалов дела, Щукин получал кредиты в банке на законных основаниях, при этом нет никаких доказательств, свидетельствующих о том, что он не собирался их возвращать. Напротив, согласно материалам дела и обвинительному заключению Щукин из полученных им кредитов и долга по процентам возвратил банку более половины всей суммы. Кроме того, как усматривается из показаний Щукина в судебном заседании, он вернул бы и оставшуюся сумму кредитов, если бы банк в одностороннем порядке ие прекратил финансирование его предприятий.

При таких данных суд правильно пришел к выводу об отсутствии у Щукина умысла иа хищение имущества, на заведомое невозвращение полученных кредитов, которые ему предоставлялись с разрешения управляющего Курганского филиала «Агропромстройбанка» Найманова и его заместителя Есьмана. Предварительного сговора на хищение денежных средств между Наймановым, Есьмаиом и Щукиным органами следствия не установлено. В отношении Найманова и Есьмана уголовные дела прекращены за отсутствием в их действиях состава преступления. Судя по документам ревизии в банке, кредиты выдавались без проверки обоснований возвратности не только Щукину, но и многим другим руководителям предприятий. Гражданский иск Московского «Агропромстройбанка» разрешен 25 марта 1996 г. Курганским областным арбитражным судом.

Довод протеста о том, что органами предварительного следствия не сделано полного объективного исследования финансовой деятельности предприятий Щукина, нельзя признать убедительным. Как установлено по делу, при проведении ревизии исследовалось 50 договоров, в акте ревизии отражены только те договоры, по которым получены деньги, истраченные затем Щукиным на приобретение товарно-материальных ценностей. К материалам дела приобщены оформленные в соответствии с требованиями закона договоры залога, с указанием предмета залога. Согласно договорам право проверять залоговое имущество предоставлено банку. Свидетель Есьман показал, что он лично проводил проверку залогового имущества предприятий Щукина, где количество товарно-материальных ценностей всегда превышало сумму кредита.

С учетом изложенного суд правильно оправдал Щукина за отсутствием в его действиях состава преступления.

291

В действиях лица не установлен корыстный мотив, и содеянное им переквалифицировано с хищения на причинение тяжкого вреда здоровью.

Постановление президиума Омского областного суда от 11 декабря 1997 г. по делу Губко (извлечение) Источник: БВС РФ. 1998. № 8. С. 10. Д. 1.

Куйбышевским районным судом г. Омска 13 декабря 1994 г. Губко осужден по п. «а», «в» ч. 2 ст. 146 [п. «в» ч. 4 ст. 162] УК РСФСР.

Он признан виновным в разбойном нападении, совершенном по предварительному сговору группой лиц и с причинением потерпевшему тяжких телесных повреждений. 24 сентября 1994 г. ночью Губко в нетрезвом состоянии по предварительному сговору с двумя неустановленными лицами напал на улице на Панарина. С целью завладения имуществом потерпевшего напавшие сбили его с ног, стали наносить удары ногами по животу, груди и голове, вследствие чего Панарин потерял сознание. Из кармана его брюк были похищены деньги в сумме 201 тыс. рублей.

В результате избиения Панарину были причинены тяжкие телесные повреждения.

Судебная коллегия по уголовным делам Омского областного суда приговор оставила без изменения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий Губко с п. «а», «в» ч. 2 ст. 146 [п. «в» ч. 4 ст. 162] УК РСФСР на ч. 1 ст. 108 [п. «а» ч. 3 ст. 111] УК РСФСР.

Президиум Омского областного суда 11 декабря 1997 г. протест удовлетворил, указав следующее.

Губко как в ходе предварительного следствия, так и в суде категорически отрицал умысел на завладение имуществом потерпевшего, утверждая, что у него с Панариным произошел конфликт, в ходе которого Панарина избили. Он никаких денег у потерпевшего не брал, карманы его не обыскивал.

Потерпевший Панарин — продавец в киоске — показал, что у него с Губко возникла ссора из-за того, что он отказался дать ему бесплатно пиво.

Губко плюнул в него, тогда он, взяв молоток, вышел из киоска. На улице Губко и два других парня набросились на него и избили, он потерял сознание, после избиения у него пропали деньги, которые находились в кармане брюк. Кто конкретно его бил и вытащил деньги, он сказать не может.

Свидетель Козлова — жена потерпевшего — пояснила, что у мужа возник конфликт с подошедшим к киоску парнем. Муж вышел «разбираться», она осталась в киоске. Сначала она слышала спокойный разговор, а затем — шум драки, стоны мужа. Когда она выскочила на улицу, муж лежал, был избит, парней не было, она вызвала «скорую помощь». Кошелек с деньгами, находившийся в кармане Панарина, пропал. Кто конкретно его бил и ограбил, муж не сказал.

Из приведенных показаний следует, что причиной избиения Панарина была не корысть, а предшествовавший конфликт и возникшая неприязнь. Каких-либо доказательств того, что Губко завладел деньгами потерпевшего, по делу не установлено.

Как пояснил Губко, он ушел после избиения Панарина. Что делали двое неустановленных лиц, оставались ли они возле потерпевшего, он не видел. Эти показания Губко не опровергнуты.

Таким образом, нельзя исключить возможность хищения денег неустановленными лицами после ухода Губко. Как видно из показаний Козловой, она выскочила из киоска после того, как посторонний мужчина постучал и сказал, что ее муж лежит избитый и надо вызвать «скорую помощь».

При таких обстоятельствах нельзя исключить возможность хищения денег посторонними гражданами, не имевшими отношения к избиению.

Первоначально Губко было предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 108 [п. «а» ч. 3 ст. 111] УК РСФСР в умышленном причинении тяжких телесных повреждений, совершенном Губко с двумя неустановленными лицами, в отношении которых дело было выделено в отдельное производство.

Как видно из постановления о выделении материалов уголовного дела в отдельное производство, а также из постановления о привлечении Губко в качестве обвиняемого по п. «а», «в» ч. 2 ст. 146 [п. «в» ч. 4 ст. 162] УК РСФСР, в описательной части указанных документов изложены лишь обстоятельства избиения Панарина Губко и неустановленными лицами, о кошельке лишь сказано, что он был «похищен», при этом не указано, кто конкретно похитил кошелек. В описательной части приговора суд также не указал, кем и когда был похищен кошелек, а констатировал, что в «результате физического насилия Панарин потерял сознание, из кармана его брюк были похищены деньги в сумме 201 тыс. руб.».

Таким образом, корыстный мотив в действиях Губко, а также факт завладения им деньгами потерпевшего материалами дела не доказан. При таких обстоятельствах действия Губко следует переквалифицировать на ч. 1 ст. 108 [п. «а» ч. 3 ст. 111] УК РСФСР как умышленное причинение тяжкого телесного повреждения.

292

В отсутствие умысла обратить машину и вещи в свою собственность действия лица, завладевшего чужим имуществом с умыслом на их временное позаимствование, не могут рассматриваться как хищение.

Постановление президиума Тюменского областного суда от 2 июля 1999 Г. по делу Шварца (извлечение) Источник: БВС РФ. 2000. № 2. С. 21-22. Д. 2.

Ленинским районным судом г. Тюмени Шварц (ранс^ судимый) осужден по п. «б» ч. 2 ст. 158 [ч. 1 ст. 158], п. «б» ч. 2 ст. 166 [ч. 1 ст. 166] и по ч. 2 ст. 325 УК РФ. Он признан виновным в том,

что 19 сентября 1998 г. в состоянии алкогольного опьянения в квартире гражданина Плесовских воспользовался тем, что тот заснул, тайно, из корыстных побуждений, похитил сумку из кожзаменителя, в которой находились документы на имя потерпевшего: паспорт, военный билет, трудовая книжка, доверенность на право управления автомобилем и технический паспорт на данный автомобиль, а также три ключа стоимостью по 10 руб. каждый. Воспользовавшись этими документами и ключами, Шварц совершил угон принадлежащего Плесовских автомобиля.

Судебная коллегия по уголовным делам областного суда приговор оставила без изменения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений в части осуждения Шварца по п. «б» ч. 2 ст. 158 [ч. 1 ст. 158], ч. 2 ст. 325 УК РФ и прекращении дела в этой части.

Президиум Тюменского областного суда 2 июля 1999 г. протест удовлетворил, указав следующее.

В соответствии с п. 1 примечания к ст. 158 УК РФ под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Допрошенный в ходе предварительного следствия Шварц показал, что в результате распития спиртных напитков потерпевший опьянел и лег спать. Он, Шварц, решил воспользоваться данной ситуацией и съездить к родственникам, завладев автомобилем Плесовских, а затем, по приезде, вернуть машину законному владельцу, для чего взял ключи и документы, находившиеся в сумке потерпевшего (впоследствии он добровольно вернул потерпевшему машину и документы).

Как пояснил в судебном заседании потерпевший Плесовских, 19 сентября 1998 г. он и Шварц распивали спиртные напитки, при этом Шварц видел, как он положил на холодильник сумку с документами и ключи от машины. Затем он уснул, а когда проснулся, обнаружил, что его автомашины нет у подъезда, сумки на холодильнике также не оказалось. Потерпевший подтвердил возврат Шварцем похищенного.

При таких обстоятельствах вывод суда о наличии в действиях осужденного признаков хищения чужого имущества, а также похищения документов необоснован, поскольку Шварц, завладев автомобилем потерпевшего без цели хищения, желая временно воспользоваться им, не имел умысла обратить машину и вещи в свою собственность.

С учетом изложенного приговор и определение кассационной инстанции в части осуждения Шварца по п. «б» ч. 2 ст. 158 [ч. 1 ст. 158] и ч. 2 ст. 325 УК РФ отменены президиумом Тюменского областного суда и дело прекращено за отсутствием состава преступления; признано считать Шварца осужденным по п. «б» ч. 2 ст. 166 [ч. 1 ст. 166] УК РФ.

293

Использование лицом (не получившим средств для найма жилого помещения и командировочных средств) ненадлежащего документа не из корыстных побуждений, а вынужденно, с целью покрытия понесенных им в период служебной командировки затрат, хищения не образует.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 12 июля 2000 г.

по делу Р. (извлечение) Источник: БВС РФ. 2001. N9 1. С. 8-9. Д. 3.

Органами предварительного следствия Р. обвинялся в совершении мошенничества: являясь врачом-ортопедом районной больницы Республики Татарстан и обучаясь на курсах повышения квалификации в г. Казани с 5 мая по 30 июня 1997 г., с целью завладения чужим имуществом в конце июня 1997 г. у неустановленного лица приобрел фиктивный счет о проживании в гостинице «Булгар» с 5 мая по 14 июня 1997 г., предъявил его к оплате в бухгалтерию районной больницы, получил обманным путем 2896 деноминированных рублей и присвоил их.

Сабинским районным судом Республики Татарстан 4 октября 1999 г. Р. оправдан по ч. 1 ст. 159 УК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда Республики Татарстан приговор оставлен без изменения. Президиум Верховного суда Республики Татарстан приговор и определение судебной коллегии оставил без изменения, протест прокурора — без удовлетворения.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор и последующие судебные постановления оставила без изменения, а протест прокурора в порядке надзора — без удовлетворения.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и направлении дела на новое судебное рассмотрение, поскольку, по его мнению, вина Р. доказана.

Президиум Верховного Суда РФ 12 июля 2000 г. протест оставил без удовлетворения, указав следующее.

Р., как в процессе досудебной подготовки дела, так и в судебном заседании давал последовательные показания о том, что, обучаясь на курсах повышения квалификации в г. Казани с 5 мая по 30 июня 1997 г., не получил командировочных средств и средств на расходы по найму помещения. В связи с этим он проживал в квартире жены умершего брата. О необходимости оформлять договор о проживании он не знал. Незадолго до окончания курсов ему стало известно, что расходы по найму помещения должны возмещаться.

По возвращении он сдал в бухгалтерию больницы счет за проживание в гостинице «Булгар» г. Казани на сумму 2896 руб. за период с 5 мая по 14 июня 1997 г., а за оставшиеся дни получил без предо-ставления документа по 4 руб. 50 коп. за сутки. Деньги он получил с целью частичной компенсации своих расходов по оплате жилья. За два месяца до выезда в командировку ему не выплачивали заработную плату, и на курсы он поехал без командировочных средств. Деньги за проживание жене умершего брата он оплатил после получения командировочных сумм.

Свидетель Г. — главный бухгалтер районной больницы, где работал Р., подтвердила его показания о том, что аванс на командировочные расходы и на оплату жилья ему не выдавался. Он не был обеспечен жильем в г. Казани. Перед командировкой Р. в течение двух-трех месяцев не получал заработной платы.

Как показала свидетель Р-ва, Р. во время командировки в г. Казань действительно проживал у нее, пояснив, что у него нет денег, но затем отдал ей за проживание 3500 руб.

В соответствии с постановлением Министерства труда РФ и Кабинета Министров Республики Татарстан от 5 июля 1996 г. с 1 июня 1996 г. оплата за жилье при командировках производилась по фак-тическим расходам, подтвержденным законными документами, в размере до 145 руб. за сутки при отсутствии документов — в размере 45 коп. Таким образом, при надлежащем и своевременном получении Р. средств на оплату жилья он должен был получить за 57 суток (145 X 57) — 8265 руб. Им же израс-ходовано 3500 руб., а получено по счету 2896 руб.

Учитывая, что показания Р. об оплате им расходов по найму жилья подтверждены показаниями Р- вой и Г., суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии в его действиях умысла на хищение чужого имущества. Счет из гостиницы он представил для частичного возмещения понесенных им расходов, поскольку в такие условия он был поставлен администрацией районной больницы.

Доводы прокурора в протесте о том, что ссылка Р. об оплате им расходов по жилью не может быть принята во внимание, необоснованны, так как по требованию администрации больницы он имел право заключить такой договор.

Следовательно, Р., не имея средств для найма жилого помещения и командировочных средств, приобрел и использовал ненадлежащий документ не из корыстных побуждений, а вынужденно, с це-лью частичного возмещения затрат, понесенных им в период командировки. Он не причинил какого- либо ущерба районной больнице, и в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 159 УК РФ.

При таких данных протест заместителя Генерального прокурора РФ оставлен без удовлетворения.

294

Изъятие вещей с целью принудить потерпевшего возместить ранее причиненный им ущерб исключает корыстный мотив, необходимый для констатации хищения.

Постановление президиума Волгоградского областного суда от 20 июля 2001 г. по делу Риделя (извлечение) ИСТОЧНИК: БВС РФ. 2002.

№ 3. С. 23-24. Д. 8.

По приговору Камышинского городского суда Волгоградской области от 9 августа 1999 г. Ридель, ранее судимый за хищения, осужден по п. «б», «г» ч. 2 ст. 162 [ч. 2 ст. 162] УК РФ.

Он признан виновным в совершении разбойного нападения с целью хищения чужого имущества граждан, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, неоднократно и с применением предметов, используемых в качестве оружия.

22 марта 1999 г. около 20 час. в состоянии алкогольного опьянения Ридель с целью совершения хищения чужого имущества пришел в дом к Решетникову, принесенной с собой бутылкой водки нанес последнему удар по голове, ногой — по лицу, затем ударил еще несколько раз по голове и телу, причинив потерпевшему легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья (не более 21 дня), после чего открыто похитил телевизор стоимостью 3500 руб., принадлежащий Решетникову, и гитару стоимостью 500 руб., принадлежащую Карамышеву.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Волгоградского областного суда от 2 ноября 1999 г. приговор оставлен без изменения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене приговора суда и кассационного определения ввиду нарушения судом требований закона о полноте и всесторонности исследования обстоятельств дела.

Президиум Волгоградского областного суда 20 июля 2001 г. протест удовлетворил, указав следующее.

Установив, что Ридель незаконно завладел чужим имуществом, суд признал наличие у него ко-рыстного мотива при совершении преступления.

Однако этот вывод сделан без всестороннего исследования обстоятельств дела. Так, суд не дал оценки показаниям Риделя на предварительном следствии о том, что умысла на завладение имуществом Решетникова у него не было, побил его за повреждение двери квартиры бывшей его сожительницы Самофаловой. Он (Ридель) утверждал, что взял телевизор и гитару в качестве залога, обещая вернуть после того, как Решетников отремонтирует дверь.

Потерпевший Решетников в судебном заседании подтвердил показания Риделя, в том числе об обещании вернуть вещи, и не отрицал, что по поводу ремонта двери Самофалова с Риделем приходила к нему раньше.

Аналогичные показания в суде дали Карамышев и свидетель Самофалова.

Самофалова показала, что сначала была сожительницей Решетникова, потом Риделя; уходя от нее, Решетников повредил дверь ее квартиры, но ущерб не возместил, о чем она рассказала Риделю.

Показания Риделя о том, что он собирался вернуть потерпевшему вещи, суд в должной мере не исследовал, юридической оценки им не дал, а также оставил без внимания показания об этом потерпевших и свидетеля. Кроме того, суд в приговоре не привел оснований своего вывода о наличии корыстного мотива в действиях Риделя.

С учетом изложенного президиум Волгоградского областного суда приговор и кассационное опре-деление отменил, а дело направил на новое судебное рассмотрение.

295

Оплата обучения работника, совершенная посредством получения из бюджета средств на выплату зарплаты фиктивно оформленному на работу лицу, не образует хищения за отсутствием корыстной заинтересованности.

Постановление президиума Волгоградского областного суда от 5 октября 2001 г. по делу И. и М. (извлечение) Источник: БВС РФ. 2002. № 7. С. 15. Д. 1.

По приговору Центрального районного суда г. Волгограда 26 мая 2000 г. И. осужден по п. «а», «в» ч. 2 ст. 160 [ч. 3 ст. 160], ст. 292 УК РФ, а М. — по ст. 33, п. «а», «в» ч. 2 ст. 160 [ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 160], ст. 33, 292 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Волгоградского областного суда приговор отменила в части осуждения И. по ст. 292 УК РФ, а М. — по ст. 33, 292 УК РФ.

И. признан виновным в хищении вверенного ему чужого имущества с использованием своего служебного положения путем присвоения, совершенном группой лиц по предварительному сговору, М. — в пособничестве к совершению этого преступления.

И., работая председателем комитета по управлению архивами администрации Волгоградской области, направил М. — ведущего специалиста указанного комитета как частное лицо в институт переподготовки и повышения квалификации Академии государственной службы.

Поскольку средств на обучение у комитета не имелось, И. оформил на работу в комитет сестру М., которая фактически не работала. Зарплату за нее получила М. в сумме 2901 руб.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене приговора и прекращении дела за отсутствием в действиях осужденных состава преступления. Президиум Волгоградского областного суда 5 октября 2001 г. протест удовлетворил, указав следующее.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом, И., возместив М. затраченные ею средства на обучение по повышению своей квалификации из средств комитета, не имел никакой ко-рыстной заинтересованности.

Свидетель К., работник Волгоградской Академии государственной службы (ВАГС), пояснила, что направляет информацию о наборе абитуриентов ВАГС в различные учреждения и организации. Комитет по управлению архивами рекомендовал М. для обучения в эту академию. М. должна была сама заплатить за обучение либо за нее обязана была произвести оплату какая-либо организация. Из федерального бюджета ее обучение не могло быть оплачено, так как она не являлась сотрудником такого учреждения,

Следовательно, оплатив обучение М. в ВАГС, И. допустил нарушение финансовой дисциплины.

В его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренного ст. 160 УК РФ.

В действиях М. также отсутствует состав преступления, предусмотренного ст. 33, п. «а», «в» ч. 2 ст. 160 [ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 160] УК РФ.

На основании изложенного приговор Центрального районного суда г. Волгограда и определение судебной коллегии по уголовным делам Волгоградского областного суда в отношении И. и М. отменены, а дело прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР.

296

Квалификация преступления как хищения чужого имущества либо как злоупотребления полномочиями зависит не от форм собственности, а от характера совершенных в отношении нее действий, направленности умысла и цели виновного.

Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 6 декабря 2001 г. по делу Терешонка (извлечение) Источник: БВС РФ. 2003.

№ 1. С. 17-19. Д. 3.

Старооскольским городским судом Белгородской области 23 октября 2000 г. Терешонок осужден по п. «б» ч. 3 ст. 160 [ч. 3 ст. 160] УК РФ.

Он признан виновным в хищении вверенного ему чужого имущества путем растраты, совершенном с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

Терешонок, работавший с 1992 г. генеральным директором ОАО «Оскольский комбинат хлебопродуктов», 25 июня 1997 г. подписал от имени ОАО договор ответственного хранения хлебопродуктов государственного резерва между ОАО и Центрально-Черноземным территориальным управлением Госкомрезерва России, согласно которому ОАО приняло на себя обязательство обеспечить количественную и качественную сохранность материалов государственного резерва — продовольственного зерна — и расходовать только в соответствии с Федеральным законом от 29 декабря 1994 г. № 78-ФЗ «О государственном материальном резерве».

На основании указанного договора в ОАО было заложено 15 192 т пшеницы.

По специальному распоряжению Госкомрезерва России № 1/252 от 17 марта 1999 г. 3 тыс. т государственного резерва пшеницы отгружено ОАО в Воронежскую область.

В связи с отсутствием каких-либо специальных распоряжений относительно оставшихся 12 192 т пшеницы это зерно должно было храниться в ОАО. Однако по личному указанию Терешонка оно в период с 1 февраля по июль 1999 г. переработано в продукцию — муку, которая использовалась на нужды ОАО.

В результате изъятия 12 192 т пшеницы из государственного материального резерва государству причинен ущерб на сумму 24 384 тыс. руб. Пеня и штраф за необеспечение качественной сохранности пшеницы, предъявленные Центрально-Черноземным территориальным управлением Госкомрезерва России в ОАО, составили 60 451 528 руб.

Судебная коллегия Белгородского областного суда приговор оставила без изменения.

Президиум Белгородского областного суда протест первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ об изменении приговора оставил без удовлетворения.

Первый заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене постановления президиума и об изменении приговора и определения: переквалификации действий осуж-денного с п. «б» ч. 3 ст. 160 [ч. 3 ст. 160] на ч. 2 ст. 201 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 6 декабря 2001 г. удовлетворила протест, указав следующее.

Суд, правильно установив обстоятельства совершенных Терешонком действий, ошибочно квали-фицировал их как хищение.

В соответствии с законом ответственность за хищение Наступает в случае безвозмездного изъятия и (или) обращения чужого имущества в пользу виновных или других лиц.

По делу такие обстоятельства не установлены.

Терешонок, соглашаясь с фактом использования возглавляемым им ОАО принятой на хранение пшеницы, отрицал наличие у него умысла на безвозмездное изъятие этого зерна из государственного резерва, утверждал, что надеялся и намеревался вернуть пшеницу, для чего составил график ее возврата до 1 марта 2000 г., который одобрил начальник Центрально-Черноземного территориального управления Госкомрезерва России. Но в отношении него возбудили уголовное дело, он был арестован, находился под стражей, и это все препятствовало осуществлению мер, направленных на возврат зерна.

Показания Терешонка доказательствами не опровергнуты, вывод о наличии у него умысла на безвозмездное изъятие принятого на хранение зерна суд не мотивировал в приговоре. Положенные в основу приговора доказательства подтверждают лишь факт использования Терешонком 12 192 т пшеницы государственного резерва путем злоупотребления своими полномочиями, а также то, что Терешонок никогда не отказывался от восполнения государственного резерва и, как установлено судом в приговоре, принимал меры к возмещению ущерба.

Однако, сделав вывод о принятии Терешонком мер к возмещению ущерба, суд не дал должной оценки данному обстоятельству. Момент же принятия этих мер (до или после возбуждения уголовного дела) имеет важное значение для вывода о направленности умысла Терешонка и квалификации его действий, поэтому суду следовало обратить внимание на то, что территориальное управление Госкомрезерва 27 октября 1999 г. дало согласие на возвращение зерна по графику. Через несколько дней, 1 ноября 1999 г., Госкомрезерв России, не ставя вопроса о какой-либо ответственности Терешонка за самовольное расходование зерна, поручил Центрально-Черноземному территориальному управлению контроль за возвратом зерна по графику, но Терешонок к этому времени уже содержался под стражей.

Согласно постановлению о возбуждении уголовного дела оно возбуждено начальником следственной части следственного управления при УВД Белгородской области 26 октября 1999 г. Однако правильность указанной даты вызывает сомнение, поскольку материалы, на основании которых возбуждено дело, зарегистрированы в следственном управлении и переданы начальнику следственной части лишь 27 октября 1999 г. Из чего следует, что раньше 27 октября 1999 г. дело не могло быть возбуждено.

Поэтому нельзя прийти к бесспорному выводу о том, что до возбуждения уголовного дела Терешонок не принимал меры, направленные на восстановление государственного резерва зерна. Принятие же Терешонком таких мер до возбуждения уголовного дела либо в день его возбуждения, о чем он не был осведомлен, подтверждает его показания об отсутствии у него умысла на безвозмездное изъятие чужого имущества.

Об этом же свидетельствует и установленный в судебном заседании факт частичного возмещения в период с августа по 7 октября 1999 г. возглавляемым Терешонком ОАО территориальному управлению Госкомрезерва пени и штрафа за необеспечение количественной сохранности пшеницы государ-ственного резерва, т.е. факт частичного возмещения понесенных территориальным управлением убытков задолго до возбуждения уголовного дела.

Следовательно, действия Терешонка ошибочно квалифицированы как хищение путем растраты. Они содержат состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 201 УК РФ, т.е. злоупотребление полномочиями лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации вопреки законным интересам этой организации и в целях извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц, повлекшее тяжкие последствия.

Президиум областного суда, оставляя без удовлетворения протест первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ об изменении судебных решений, в постановлении указал, что доводы протеста об отсутствии у Терешонка корыстного мотива противоречат материалам дела, анализ которых показывает, что он, совершая растрату зерна государственного резерва в интересах комбината, 44% акций которого принадлежали ему и его родственникам, действовал в корыстных интересах.

Кроме того, в обоснование своего вывода о правильной квалификации действий Терешонка по п. «б» ч. 3 ст. 160 [ч. 3 ст. 160] УК РФ президиум указал, что объектом преступления, предусмотренного ст. 201 УК РФ, является имущество коммерческой организации. Терешонок же растратил зерно Госкомрезерва России, вверенное ему на ответственное хранёние, и его действия полностью охватываются диспозицией п. «б» ч. 3 ст. 160 [ч. 3 ст. 160] УК РФ.

Таким образом, из постановления президиума областного суда следует, что квалификация преступления как хищения либо как злоупотребления полномочиями зависит от формы собственности растраченного имущества. Согласно этому постановлению государственная форма собственности объекта преступления является основанием для квалификации преступления как хищения. Однако выводы президиума не основаны на законе.

В соответствии с ч. 2 ст. 8 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации разные формы собственности (частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности) признаются и защищаются равным образом.

На основании этого конституционного принципа защита всех форм собственности от преступных посягательств предусмотрена одной (двадцать первой) главой Уголовного кодекса Российской Федерации «Преступления против собственности», и каждая из ее статей предусматривает ответственность за преступное посягательство на любую форму собственности.

Согласно Уголовному кодексу Российской Федерации квалификация преступления как хищения либо как злоупотребления полномочиями зависит не от форм собственности, а от характера совершенных в отношении нее действий, направленности умысла и цели виновного.

Ссылаясь иа наличие у Терешонка корыстных интересов как на одно из оснований для квалификации его действий по п. «б» ч. 3 ст. 160 [ч. 3 ст. 160] УК РФ, суды первой, кассационной и надзорной инстанций не учли, что само по себе наличие корыстной цели, предполагающей извлечение выгоды имущественного характера, не является достаточным основанием для квалификации содеянного как хищения.

Диспозиция ст. 201 УК РФ в качестве обязательного элемента субъективной стороны этого преступления также предусматривает цель извлечения различной выгоды, которая может носить как имущественный, так и неимущественный характер, либо цель нанесения вреда другим лицам.

Помимо этого, президиум областного суда подверг сомнению факт существования графика возврата зерна и согласования его с Госкомрезервом России и на основании отсутствия у Терешонка реальной возможности возместить зерно государственного резерва пришел к выводу о совершении им хищения.

Но график возврата зерна и его согласование с Госкомрезервом России судом исследовались, в результате установлено, что Терешонок принимал меры к возмещению ущерба.

Следовательно, усомнившись в доказательствах, президиум вышел за пределы прав, предоставленных ему ч. 7 ст. 380 УПК РСФСР.

Ошибочен и вывод президиума о том, что о совершении Терешонком хищения, а не иного преступления свидетельствует время частичного возмещения ущерба (после окончания преступления) и источник возмещения ущерба (не из его личных средств, а за счет ОАО).

Как установлено судом в приговоре, все зерно государственного резерва, в хищении которого Терешонок признан виновным, было переработано ОАО в продукцию, которая употреблена исключительно на нужды акционерного общества, в личных целях Терешонком зерно не использовалось.

Период возмещения ущерба, а также ссылки президиума на отсутствие у Терешонка реальной возможности возместить зерно государственного резерва сами по себе также не свидетельствуют о хищении.

С учетом изложенного постановление президиума Белгородского суда признано необоснованным.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ постановление президиума Белгородского суда отменила, приговор и кассационное определение изменила: переквалифицировала действия Терешонка с п. «б» ч. 3 ст. 160 [ч. 3 ст. 160] на ч. 2 ст. 201 УК РФ.

<< | >>
Источник: Г.А. Есаков. СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ. 2006

Еще по теме § 1. ХИЩЕНИЕ: ОБЩИЕ ВОПРОСЫ. §1.1. Понятие хищения (примечание 1 к ст. 158 УК). § 1.1.1. Противоправность изъятия или обращения чужого имущества:

  1. КРАЖА - в уголовном праве - тайное хищение чужого имущества
  2. 26. ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ ХИЩЕНИЯ. ПРЕДМЕТ ХИЩЕНИЯ
  3. § 1.3. Хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ст. 229 УК
  4. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА СССР от 11 июля 1972 г. №4О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества
  5. 32. НЕПРАВОМЕРНОЕ ЗАВЛАДЕНИЕ АВТОМОБИЛЕМ ИЛИ ИНЫМ ТРАНСПОРТНЫМ СРЕДСТВОМ БЕЗ ЦЕЛИ ХИЩЕНИЯ (УГОН)
  6. § 3. НЕПРАВОМЕРНОЕ ЗАВЛАДЕНИЕ АВТОМОБИЛЕМ ИЛИ ИНЫМ ТРАНСПОРТНЫМ СРЕДСТВОМ БЕЗ ЦЕЛИ ХИЩЕНИЯ (СТ. 166 УК
  7. 5.21. Криминалистическая характеристика присвоений или растрат чужого имущества
  8. 5.23. Экспертизы по делам о присвоениях или растратах чужого имущества
  9. 5.22. Тактика обыска и выемки по делам о присвоениях или растратах чужого имущества
  10. 56. ХИЩЕНИЕ ЛИБО ВЫМОГАТЕЛЬСТВО НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ ИЛИ ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ. СКЛОНЕНИЕ К ПОТРЕБЛЕНИЮ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ ИЛИ ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ
  11. 2. Материальная ответственность водителя транспортного средства, принадлежащего работодателю, наступает за ущерб, причиненный имуществу работодателя в результате виновного, противоправного поведения (действия или бездействия)
  12. 72. КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ХИЩЕНИЙ
  13. 3.2. Хищения
  14. ГЛАВА 6. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ: ХИЩЕНИЕ
  15. § 1.2. Момент окончания хищения
  16. 6. Образец приказа об увольнении работника за совершение мелкого хищения