<<
>>

§ 2. Инквизиция

В Западной Европе инквизиционный процесс сначала складывался как религиозный, канонический (IV - XV вв.), а затем он стал светским, государственным. Официальным поводом для возбуждения канонического процесса был донос, который тайно проверялся соответствующим духовным лицом.

Для выявления ереси епископы командировались к пастве и выясняли, какие прегрешения были учинены в данной местности. Если кто-либо заявлял о ереси, то производилось расследование (iquisitio). По решению Лютеранского собора (1215 г.) донос был возведен в обязанность каждого верующего. Несколько позже поводом для возбуждения дела стала и людская молва.

Доноситель имел право поддерживать обвинение в суде. Свидетельские показания прочитывались обвиняемому, но сами свидетели не вызывались.

Средние века ознаменовались принятием в Западной Европе ряда законодательных актов, завершивших создание инквизиционной системы судопроизводства. Наиболее совершенным из них было Уголовное уложение императора Карла V, известное под названием "Каролина" (1532). Различалось следствие общее (inquisitio generalis), предназначавшееся для выяснения вопроса о том, было ли само исследуемое событие (деяние) и содержит ли оно состав преступления (corpus delicti), а затем следствие в отношении конкретного лица (inquisitio specialis), в ходе которого собирались доказательства виновности этого лица. Производство было тайным и письменным. Несознающийся обвиняемый подвергался пыткам. Различали пытку предварительную, применявшуюся для получения признания, и пытку окончательную, которой подвергался приговоренный к смерти для получения у него сведений о соучастниках. Функции обвинения, защиты и разрешения дела были слиты в одном лице. Считалось, что судья- инквизитор должен заботиться о собирании доказательств, не только изобличающих, но и оправдывающих обвиняемого. О защитнике не было и речи. Никакой состязательности.

Суд исходил из презумпции виновности обвиняемого. Если обвиняемый утверждал, что не виновен, бремя доказывания невиновности возлагалось на него. Судебные заседания, как правило, были закрытыми. Публика на заседания инквизиции не допускалась, зато созывалась для наблюдения за исполнением приговора. Жалобы на приговор не предусматривались. Пересмотр приговора был возможен лишь по инициативе должностных лиц государства ("ревизия").

Различались приговоры обвинительные, оправдательные и оставляющие подсудимого в подозрении. Подозрение всю жизнь бросало тень на репутацию человека, вину которого не удавалось доказать (по современным представлениям, недоказанная виновность полностью приравнивается к доказанной невиновности).

Оправдательных приговоров практически не было, но монарх мог помиловать осужденного.

Инквизиционный процесс на первое место ставил публичное начало и рассматривал человеческую личность как средство достижения общественно важной цели - установления материальной истины по уголовному делу. Но именно подавление человеческой личности мешало установлению истины и было причиной обилия судебных ошибок, а также почти полного отсутствия оправдательных приговоров. Об этом мы можем судить ретроспективно, поскольку в то время считалось, что инквизиторы не ошибаются.

Можно сослаться на одно уголовное дело, по которому была допущена тяжкая судебная ошибка, выявленная благодаря активному вмешательству Вольтера, добившегося реабилитации осужденного. "Убийство" произошло 13 октября 1761 г. в г. Тулуза на ул. Филетье. Родители "убитого" были протестанты, а "убитый", как установила инквизиция, хотел стать католиком. Религиозную окраску событию придавало то обстоятельство, что оно произошло накануне 200-летнего юбилея так называемого Освобождения, когда разъяренные католики за одну только ночь убили во Франции до четырех тысяч гугенотов (Варфоломеевская ночь). На трупе "убитого" не было ран, найдена лишь багровая полоса на шее. Родителей "убитого" немедленно схватили.

Впереди несли тело юноши, а за ним вели по улице арестованных родителей. Эффект оказался таким, что религиозно настроенные горожане чуть было не растерзали арестованных. Вскоре инквизиция обратилась к верующим с "увещевательным посланием", в котором тенденциозно описывались обстоятельства "убийства" и содержался призыв к населению найти очевидцев происшествия. Тем очевидцам, кто не явится и не даст показаний, грозило отлучение от церкви. "Послание" вызвало взрыв религиозного энтузиазма, и вскоре "очевидец" был найден. Еще до "послания" один болтливый тулузец из хвастовства и бахвальства рассказывал соседям, что слышал какие- то придушенные крики, доносившиеся из дома Каласа. Явившись на суд святой инквизиции, он вдруг "вспомнил", что явственно тогда услышал: "Отец, за что убиваете меня?" В качестве улики было использовано противоречие в показаниях родителей юноши: они говорили, что нашли сына повешенным на двери в комнате (это подтверждалось наличием странгуляционной борозды на шее), но на ряде других допросов утверждали, что труп лежал на полу. Объяснить это противоречие нетрудно: во Франции трупы самоубийц раздевали догола, их с позором тащили по улице и вешали. Понятно, что родители юноши хотели избежать такого позора. Калас был приговорен к смертной казни через колесование. Перед смертью Каласа подвергли "очистительной" пытке с допросом. Признание и "раскаяние" могли спасти его от смерти, но он спокойно сказал: "Не виновен". Каласа казнили, а через несколько лет благодаря Вольтеру удалось установить его полную невиновность. Королева Франции приняла вдову Каласа с детьми и назначила им пенсию. Муниципалитет Тулузы решил соорудить памятник невинной жертве судебной ошибки, но потом ограничился тем, что площадь, где совершилась кровавая казнь, назвал именем Каласа <1>.

<1> Судебные ошибки / Под ред. и с вводной статьей П.Н. Ткачева. СПб., 1867. С. 158 и след.

Приведенный пример говорит о том, что люди нередко готовы оказать любую услугу следствию и суду, чтобы завоевать расположение властей и спасти самих себя. Некоторые же искренне верят, что следствие не ошибается. Это особенно заметно в политических и религиозных процессах. Когда сжигали на костре "еретика" Яна Гуса, одна верующая старушка принесла охапку хвороста и бросила ее в костер. В ответ на это Ян Гус произнес свои знаменитые слова: "O sancta simplicitas!" ("О святая простота!"). Именно эта святая простота руководила миллионами простых тружеников, которые много веков спустя требовали на митингах "собачьей смерти" врагам народа, предателям и слугам империализма.

В "Каролине" и других средневековых источниках права ценность судебных доказательств определялась заблаговременно для всех уголовных дел. Признание обвиняемого считалось совершенным доказательством ("царицей доказательств"), вполне достаточным для признания подсудимого виновным даже при отсутствии других улик.

В дальнейшем к этому доказательству стали приравнивать согласующиеся между собой показания двух заслуживающих доверия свидетелей или даже одного свидетеля, если он был родителем обвиняемого, и другие доказательства. Постепенно развивалась сложная система доказательств, значение каждого из которых для дела устанавливалось самим законом. Ценность каждого доказательства определялась дробью (1/2, 1/4, 1/8 и т. д.), т. е. какой-то частью совершенного доказательства (признания обвиняемого).

<< | >>
Источник: И.Л. ПЕТРУХИН. ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ ПРИГОВОР И ПРАВО НА РЕАБИЛИТАЦИЮ МОНОГРАФИЯ. 2008

Еще по теме § 2. Инквизиция:

  1. ГЕТЕРОНОМИЗМ
  2. ВОЗРОЖДЕНИЕ
  3. Итальянская философия
  4. § 1. Квазиоправдательные процедуры в глубокой древности
  5. ГАЛИЛЕЙ (Galilei) Галилео (1564-1642
  6. ПОЧТИ 500 ЛЕТ ТОМУ НАЗАД.
  7. ОГЛАВЛЕНИЕ
  8. БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВО
  9. Органистическая натурфилософия и метафизика
  10. Общество, церковь, образованность Западной Европы Х111
  11. 3. Расцвет и закат схоластической философии
  12. § 1. Общие положения
  13. VI. МЕТАЛОГ: ЗАЧЕМ НУЖНЫ БЕЗВРЕДНЫЕ ЛЕКАРСТВА ДЛЯ УСПОКОЕНИЯ БОЛЬНОГО? (МКБ)
  14. 3. Научное знание и религиозная вера
  15. АУКЦИОН (от лат. auctio - продажа с публичного торга
  16. Августин — крупнеишии философ
  17. Секрет 1:Ключ - оценка