<<
>>

В начале было слово...

Летопись полицейской науки говорит, что одна из первых концепций научного сыска родилась у полиции Парижа почти два столетия тому, во времена Наполеоновских времен, когда город был поражен вспышкой преступности, достигшей невыносимых размеров.

В 1809 г. некий барон Пасквье, префект полиции Парижа, принял неординарные, но, как оказалось, эффективные меры. Решение его было несомненно неожиданным и нетрадиционным: он воспользовался услугами преступника по имени Франсуа Видок.

Франсуа Видок, рожденный в бедном парижском семействе в 1775, начал жизнь как преступник и не раз расплачивался за свои преступления сроками в тюрьме. И вот, при патронаже и защите префекта полиции, Видок создал специальное детективное бюро. В действительности получилось, что барон заставил вора ловить других воров.

Видок был лучшей из возможных кандидатур для такой работы. Мало того, что он был знаком и с крупными, и с меньшими фигурами во французском преступном мире, но он также обладал феноменальной энциклопедической памятью на лица и на особенности «почерка» преступников, что позволяли ему быстро и правильно идентифицировать любого из грабителей, убийц, растратчиков, воров, грабителей, и отправлять их за решетку.

Видок пошел даже далее. Он завербовал несколько десятков наиболее способных прежних «партнеров» — нарушителей закона, обучил их действиям на новом поприще, и сформировал из них дисциплинированный корпус тайных оперативных работников. Они успешно собирали и хранили досье на действующих преступников Парижа, а также зорко отслеживали приток «учеников», поскольку те неизбежно и скоро присоединились к разрядам профессионалов.

В течение двадцати трех лет, пока Видок был основным организатором этой работы, его бюро стало известным как Сюрте (охранка, сыскная полиция — с французского).

Однако он в конце концов был отстранен от работы в 1833 (был обвинен в подстрекательстве к преступлению с целью раскрытия его — несомненно, сказались постоянные разногласия с большинством его коллег, которые прибыли на полицейскую работу с другой подготовкой и более «обычным» путем).

Но к тому времени он и его люди создали, отработали и развили весьма эффективную (для своего времени) методику и технику сбора и хранения информации относительно каждого известного преступника.

Новая система появилась не сразу. В первые годы работы бюро и в течение нескольких лет после, люди Видока были должны полагаться преимущественно на свои воспоминания. Каждый человек нес в голове свою собственную персональную систему информационного поиска, в которой он отмечал множество данных относительно физических характеристик и привычек каждого преступника из тех, с кем он был знаком. К этому он постоянно, ежедневно добавлял результаты собственных наблюдений и сведения своих коллег. Но поскольку первоначальная группа преступников старела, вымирала или удалялась от дел неправедных, и поскольку число преступников со временем все увеличивалось, система стала неуправляемой. Вновь прибывшие в Сюрте были должны подвергнуться строгому ученичеству и изучать все мелочи, которые старослужащие несли в своих головах; предполагалось, что «молодые» добавят к этому плоды своих собственных наблюдений, по мере знакомства с преступниками на своем собственном опыте.

Видок заменил эту «персональную систему памяти» единой картотекой письменных файлов, или досье.

Досье заводилось по имени каждого преступника, который привлек внимание бюро. В этом досье сохранялись письменные описания его физического облика, детальное описание любых особенностей речи, манер, платья, всевозможные индивидуальные черты, и осторожное описание принципа его «работы», — как стали позже говорить, преступного почерка. Также хранились рисованный портрет, а после появление фотографии в 1840-ых, — его снимки. Первый известный снимок преступника сделан в Брюсселе в 1843 году.

В полиции Парижа фотографии стали непременным атрибутом досье с 1874 года.

Система эта означала громадный прогресс в истории полицейской работы. Базируясь на Видоковском систематическом методе поиска преступников, полиция Парижа стала во всем мире признанным лидером в осуществлении законности. Во многих странах поражались той скорости и эффективности, с которой беглецы от закона в их родных странах подвергались арестам, едва они добирались до Парижа.

К сожалению, система досье несла в себе самой семя собственного отказа. Полиция Парижа с таким рвением собирала и пополняла досье, что за пять или шесть десятилетий набрался огромный архив, который требовал обслуживания армией клерков. Горы отчетов, накопленных в пыльных, неудобных залах префектуры (количество досье достигало пяти миллионов), практически требовали невероятного количества времени для их систематизации и отыскания необходимой информации.

Система, которая отличалась эффективностью в расцвете своего создания, стала кошмаром неэффективности и осталась таковой, пока другой гений не появился на сцене. Его имя было Альфонс Бертильон, клерк в офисе отчетов Сюртэ о преступниках.

В 1879 Бертильон придумал новую базисную систему сбора и хранения сведений о людях, попавших под подозрение полиции. Его система была основана на классификации общих измерений и характеристик индивидуумов. Плод тогдашней неоперившейся науки антропологии, это было, подобно большинству неожиданных новых идей, поначалу высмеяно и отклонено.

Бертильон, однако, проявил недюжинное упорство, и после того, как руководство префектурой перешло в другие руки, к более сочувствующей администрации, ему был предоставлен шанс доказать преимущества своей системы. 20 февраля 1883, благодаря системе измерения, оказалось возможным разоблачить подозреваемого, который использовал ложное имя и утверждал, что никогда не был прежде арестованным.

Бертильон горячо приветствовал начало применения, и затем в течение нескольких лет всемерно способствовал тому, чтобы его метод, применение науки антропометрии, названный «бертильонаж», был непосредственно использованным в практике работы Сюртэ.

Бертильонаж был принят полицией нескольких других стран также, и это могло бы стать одним из фундаментальных вкладов в криминологию.

Но вскоре появилась другая и более удобная система, и заменила его. Труды двух других людей, неизвестных друг другу и Бертильону, заложили основы для метода, который скоро заставит бертильонаж выйти из моды.

История происхождения и принятия методики идентификации по отпечаткам пальцев весьма походит на историю, произошедшую с общеизвестной сейчас теорией развития. В 1859 и Чарльз Дарвин, и A. Р. Уоллис независимо друг от друга пришли точно к таким же самым заключениям, основанным на замечательно подобных наблюдениях.

В 1877 Британский государственный служащий в Индии по имени Уильям Гершель решил после многих лет изучения, что отпечаток пальца человека может использоваться для положительной идентификации, и предложен генеральному инспектору тюрем в Бенгали использовать этот метод учёта заключенных, а также выслеживания беглецов от правосудия. Идея была отклонена, что называется, с порога.

Тем временем в Японии шотландский врач Генри Фоулдс обратил внимание, что японские художники зачастую используют оттиск покрытого тушью большого пальца на своих работах, как средство идентификации. После изучения и обдумывания вопроса, Фоулдс пришел к выводу, что образец отпечатка пальца каждого человека уникален и эта особенность может и должна быть использована. В 1880 он написал письмо редактору журнала «Природа», одного из самых авторитетных Английских научных журналов, предлагая использование отпечатков пальцев для идентификации преступников.

Письмо было опубликовано, и Гершель, после прочтения его, написал немедленно в журнал требование о признании его автором этой идеи.

Возникший спор о приоритете между Гершелем и Фоулдсом привлек внимание сэра Фрэнсиса Гальтона, отца науки евгеники.

Гальтон, весьма популярный лектор и талантливый дилетант в некоторых научных областях, в то время был настолько заинтересованным системой Бертильона, что экспериментировал с этим и читал лекции по этому вопросу. Когда противоречие между Гершелем и Фоулдсом вспыхнуло и приобрело оттенок большого скандала, он начал включать обсуждение проблемы дактилоскопии в свои лекции.

В конечном счете Гальтон стал настолько восторженным адептом возможностей дактилоскопии, что написал книгу по предмету в 1892 и настаивал, чтобы Скотланд Ярд принял дактилоскопию как средство классификации и учета всех английских преступников.

Книга по методике дактилоскопии была издана.

Две системы идентификации преступников, бертильонаж и дактилоскопия, боролись за полицейское принятие, пока последняя наконец не преобладала во всем мире.

Бертильонаж, в сущности, не отвергнут, определенные сведения антропометрии являются важной составной частью комплексной системы идентификации, — в частности системы, принятой, наряду с использованием дактилоскопии и фотографий, в Интерполе.

Значение этих двух методик заключено в их исходном, фундаментальном родовом принципе. Обе системы основаны на "концепции" персональной идентификации, — и это, возможно, первые в летописи полицейской работы универсальные системы, преодолевающие лингвистические, географические и культурные барьеры между полицейскими силами различных стран. Для идентификации противника общества, преступника, устанавливался своего рода «общий язык».

В 1893 немецкий криминолог, Франц фон Лист, заведующий кафедрой криминологии в Берлинском Университете, указал, как на важную особенность, на интернационализацию преступности.

Внутри Европы между большинством стран практически не существовало границ в традиционном понимании, не было визового режима, пограничного контроля, а стремительно разраставшаяся система железных дорог привела к росту объема межгосударственных перевозок. Преступники стали проявлять замечательную способность бродить по миру — и это, к сожалению, но неизбежно, имело следствие, что национальная полиция теряла их след.

Фон Лист выражал поддержку взглядам Гальтона и высказывал пожелание скорейшего развития «наднациональных» систем идентификации.

Замечательно, что системы и методы идентификации не отменяют, а дополняют одна другую; привлечение достижений в этой области — одна из важнейших задач Интерпола.

...Однажды дом в Биенне, Швейцария, был обокраден. Передняя дверь и четыре внутренних двери были взломаны с применением и отвертки. Внутри дома следователи нашли несколько видов отпечатков. На дверях — следы, оставленные инструментами взлома. На полах были отпечатки, сделанные резиновыми подошвами, которые не соответствовали обуви никого из обитателей дома. В доме также осталось несколько смазанных отпечатков пальцев, фрагменты отпечатков перчаток и, на полотнище входной двери, отпечатки правого и левого уха. Отпечатки ушей были пересняты на бумагу и приобщены к уголовному делу.

В том же месяце двое мужчин были арестованы при попытке вторжения в другой дом. У них были найдены специально приспособленные долото и отвертка, которая оставляли характерные следы, весьма похожие на те, которые были на дверях в доме в Биенне. Одни из обнаруженных там отпечатков обуви соответствовали отпечаткам, которые оставляли ботинки одного их взломщиков. Особенностью этого случая, однако, был отпечаток уха. Сравнивая отпечатки ушей обоих людей с теми, которые были найдены в дом в Биенне, полиция смогла доказать окончательно, что отпечатки были оставлены одним из них, и тем самым изобличить преступника, который по небрежности прислонился к рамке двери и оставил своеобразную «визитную карточку».

В некотором смысле можно было говорить, что наступило время новой идентификации — по отпечаткам ушей, подобно дактилоскопии.

Новое, впрочем, часто всего лишь подзабытое старое. Фактически, однако, научное и теоретическое основание для этого метода идентификации преступников было развито немалое время тому назад. A. A. Рейс, глава фотографической лаборатории в Лозаннском Университете, давным-давно написал в книге о методиках словесного портрета и бертильонажа: "ухо — существенный элемент выделения отличий и различения особенностей человеческого лица. Множество впадин и волнистостей его дает такое широкое разнообразие возможных структур, что почти невозможно найти двух людей, чей уши точно идентичны во всех их частях. Кроме того, форма уха не изменяется от рождения до смерти. "

Профессор Университетов Неаполя и Брюсселя А. Ничефоро написал в книге «Полицейский и научный гголовный розыск», что "ухо — наиболее важный элемент описания. Это — орган, который обеспечивает самое большое число точных меток различения. Формы и характерные черты изменяются широко от человека человеку и имеется абсолютное постоянство в каждом индивидууме; это означает, что точное описание частей уха может само по себе быть достаточным, чтобы установить идентичность человека."

В другой работе по идентификации преступников, опубликованной в начале двадцатого века, доктор Эдмонд Локард пишет, "Этот орган, часть лица, которому уделяют наименьшее внимание в повседневной жизни, является наиболее важным в научной полицейской работе, потому что это является важнейшим отличием. Характеристики ушей обладают двумя преимуществами: постоянством размеров и формы, от рождения до смерти, и таким количеством различий, что невозможно найти два идентичных уха. "

Это направление идентификации преступников пока еще остается в стадии экспериментирования и развития, и является только одним из многих новшеств в полицейских методах, о которых Интерпол сообщает на страницах своих публикаций. Другой — использование записи голосов, идентификация по характерным электронным отпечаткам голосов. Эти методики уже сейчас все более и более широко используются против шантажистов, вымогателей и других преступников (от телефонных хулиганов до террористов), чей первичный инструмент — телефон. Естественно, необходимо еще множество экспериментов и развития средств обработки (прежде всего компьютерных), прежде чем этот метод получит всеобщее распространение на уровне дактилоскопии в технологии уголовного правосудия, но научное основание уже развито.

Слово сказано.

В 1904 Французская полиция была весьма обеспокоена ростом «белого рабства». Молодых женщин соблазняли покинуть дом для того, чтобы якобы присоединяться к танцевальным труппам — и вскоре обманутые оказывались в борделях Марселя, Каира или Буэнос-Айреса. (Через восемь-девять десятилетий с весьма подобным явлением встретились во всех европейских странах СНГ, разве что адреса борделей были другими) .

Французы предложили, чтобы другие страны, также обеспокоенные этой проблемой, присоединились к ним; предлагалось создание некоего центрального офиса, который сделал бы возможным международное сотрудничество по борьбе с этим злом.

Сначала обращение не привлекло внимания и не нашло отклика. В 1910 французы пробовали снова, на сей раз призывая к соглашению о международном сотрудничестве по более широкому спектру проблем, к созданию организации, которая будет пытаться бороться с другими видами преступности, в дополнение к «белому рабству».

Первые отклики были незначительными, но и не отрицательными — и появлялась возможность для определенного продвижения в этом вопросе.

<< | >>
Источник: Дайчман И.. ИНТЕРПОЛ. ВСЕМИРНАЯ СИСТЕМА БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ. 2003

Еще по теме В начале было слово...:

  1. Пора уходить, оставляя за собой все, что было, к тому, чего еще не было.
  2. В корейском конфликте не было нужды...
  3. КАК БЫЛО В ДРУГИХ СТРАНАХ?
  4. Для него лидерство было дополнительным
  5. Миф 2. Все было бы хорошо, если бы не теща
  6. Воссоздание себя было более важным, чем создание денег
  7. ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО
  8. СЛОВО РАССЛАБЛЯЕТ
  9. ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО
  10. 2. В начале славных дел.
  11. Если вы колеблетесь — вернитесь к началу
  12. Глава 6. СЛОВО, ДЕЛО И ДУХ
  13. Запомните волшебное слово - слушать
  14. 2.4 Продажа товаров на комиссионных началах
  15. 16.3. Прения сторон и последнее слово подсудимого
  16. Глава 4. ВАШЕ СЛОВО - ВАШ ЗАЛОГ
  17. 3.3. Система налогообложения в России в начале XX в.
  18. Закончив говорить, начал полоть тяпкой.
  19. Вступительное слово сэра Ричарда Брэнсона
  20. 12. Рассказываем свою историю – вступительное слово