<<
>>

§ 4. Наука конституционного права в XX веке

Развитие науки конституционного права в XX в. распадается на два периода, четкой гранью между которыми является вторая мировая война.

I. Уже в первые десятилетия XX в. классическая школа подвергается критике и постепенно теряет господствующие позиции.

Разумеется, накопленный ею "банк данных" сохранял свое значение и использовался на практико-прикладном уровне, но ее исходные установки уже не определяли развитие конституционно - правовой доктрины.

Сторонники новых ориентаций, получивших обобщающее на-звание юридико-социологического направления (Л. Дюги, М. Ориу, Л. Гумплович, Р. Сменд и др.), отвергали позитивистскую методо-логию и настаивали на том, что государствоведение должно об-ратиться к социально-политическим реалиям.

Практически это выразилось прежде всего в замене юридического видения государства, свойственного классической школе, трактовкой государства в понятиях силы и фактического властвования. Так, по Дюги, государственная власть есть "социологический факт", правление людей, в каком-то отношении более сильных, чем остальные; будучи фактом, государственная власть не нуждается в легитимации, понятия воля и суверенитет народа оказываются излишней "недоказуемой идеей".

В контексте конституционного права трактовка государства как силы приводила многих государствоведов (например, Л. Гумпловича) к выводу о несостоятельности понятия "правовое государство".

Классическая школа, связанная с идеологией экономического либерализма, принадлежала к учениям, важным отправным пунктом которых была отдельная человеческая личность — инди-вид. Представители социологического подхода считали, что индивидуалистические доктрины отжили свой век и заменили индивида "общностью", "коллективом" в том или ином их понимании.

Наиболее известный автор того периода, французский госу- дарствовед Л.

Дюги "со всей возможной энергией" (выражение известного русского юриста П. Новгородцева) отвергает класси- ческую школу за ее индивидуалистический подход, за то, что она видит отдельного человека, но не видит "социальной солидарности", которая и должна определять государственно-правовые отношения и институты. Из идеи "социальной солидарности" следует приоритет обязанностей всех членов общества, ее реализация делает излишними понятия субъекта права и субъективного права. Только "социальная солидарность" может поставить государ-ственную власть в строгие правовые рамки. Л. Дюги критикует в этой связи концепцию "самоограничения государства", которую развивали Г. Еллинек и другие представители классической шко-лы, за то, что в данной концепции "самоограничение" зависит только от самого государства. Но даже с учетом этого обстоя-тельства подход классической школы к проблеме выглядит куда более реалистичным. В той же плоскости, что и "социальная со-лидарность", лежит концепция "интегрированного общества" не-мецкого ученого Р. Сменда и некоторые другие.

Можно привести и другие примеры, показывающие, как и вышеприведенные, характерную особенность юридико-правового направления: выдвигались в принципе правильные тезисы, как- то: "наука конституционного права должна выйти за рамки юри-дической догматики"; "в трактовке государства нельзя упускать из виду фактор силы"; "для жизнедеятельности государственного механизма чрезвычайно важны общественное сознание и кол-лективные представления". Однако их дальнейшая разработка приводила к выводам, не только малосостоятельным в научном плане, но и препятствовавшим демократической ориентации конституционно-правовой доктрины.

Как относительное исключение в этой последней связи может рассматриваться так называемый институционализм — теория, согласно которой в развитом обществе политическая власть разделена между государством и другими "институциями" (партиями, профессиональными и предпринимательскими союзами и т. п.). Хотя с тезисом о разделе (диффузии) государственной власти согласиться трудно, необходимо отметить, что в теории институци- онализма нашла отражение сложная структура политической системы общества в развитых странах; это способствовало в дальнейшем, уже во второй половине века, развитию концепции плюралистической демократии и политического плюрализма (многообразия).

Что же касается популярных в рассматриваемый период идей дюгизма (они активно обсуждались и в советской научной литературе 20-х гг.), то они сошли на нет, не оставив в современной конституционно-правовой доктрине сколько-нибудь заметного следа, в частности и потому, что они оказались созвучны трактовке государственной власти и соо1тношения индивида и общества в тоталитарных идеологиях XX в.

В ряде европейских государств эти идеологии, отрицавшие демократические конституционные принципы, стали официаль-ными, превратив науку государственного права в апологетику тоталитарных режимов, имевшую мало общего с наукой. С уче-том вышесказанного можно сделать вывод, что первая половина XX в. — это период стагнации в науке конституционного права. В значительно меньшей степени это относится к английской и аме-риканской юридической литературе, да и в европейской (особенно выдвинувшейся на первый план французской литературе) содержалось немало значимых разработок по проблемам парламентского права, соотношения законодательной и исполнительной властей и расширения компетенции последней, делегированного законодательства и др. Так, тому же Л. Дюги принадлежит формула "собственность обязывает", которую сегодня можно встретить в конституциях многих стран.

II. Во второй половине XX в. в науке конституционного права происходят существенные позитивные изменения, которые сегодня позволяют охарактеризовать ее как демократическую доктрину конституционного права.

Исходным пунктом этого развития стало осознание мировым сообществом на конкретном историческом опыте, какую угрозу и бедствия несет с собой тоталитарная государственность. После второй мировой войны в странах Западной Европы и в Японии, освободившихся от фашистских и профашистских режимов, были приняты конституции, основанные на фундаментальных демократических принципах. Позднее, после распада социалистической системы, конституции аналогичного типа были приняты в странах Центральной и Восточной Европы. В результате деятельности Организации Объединенных Наций и некоторых других масштаб - ных международных организаций многие конституционные принципы и нормы приобрели характер международно-правовых стандартов.

Это конституционное развитие явилось главным фактором, предопределившим характер и ведущие установочные идеи современной науки конституционного права.

Основная из них — организация и функционирование государственной власти в соответствии с принципами правовой государственности при главенствующей роли института основных прав и свобод человека и гражданина. На рубеже нового тысячелетия правовое государство стало фундаментальным понятием науки конституционного права. Напомним, что оно прозвучало впервые на рубеже XIX—XX вв. в трудах представителей классической школы. Здесь прослеживается преемственная связь, однако различия достаточно существенны. Прежде это было не более чем доктринальное понятие; ныне правовое государство — принцип, закрепленный в большинстве действующих конституций в качестве основы государственного строя. Ранее перспективы правовой государственности связывались исключительно с волей государственной власти в порядке ее "самоограничения"; сегодня они воспринимаются как результат взаимодействия внутригосу-дарственного права с международным, которое сделало принци-пы правового государства международно-правовыми стандартами. На рубеже веков понимание правового государства не выходило за рамки сугубо юридического подхода; в конце XX в. общепризнано, что правовое государство может реализовывать- ся, лишь будучи одновременно социальным государством.

Разумеется, в рамках общей ориентации доктрины консти-туционного права возможны различные трактовки многих, в том числе существенных, проблем и институтов этой отрасли права. В конкретно-исторических условиях возможно, например, про-тивостояние взглядов на форму правления сторонников парла-ментской республики, с одной стороны, и республики президен-тского типа — с другой; или же сторонников далеко идущего федерализма и, наоборот, государственной централизации. Это, однако, далеко не то же самое, что научная борьба в прошлом между защитниками государственного строя абсолютной монар-хии и приверженцами республиканской формы правления или противостояние идей правовой государственности и диктатуры пролетариата.

Сегодня при всех различиях и теоретических спо-рах, которые неизбежны в науке, в конечном счете трудно вы-делить крупные школы конституционного права, противостоящие друг другу по основополагающим теоретическим аспектам правовой государственности.

Изменились и ушли из стадии противостояния также отношения науки конституционного права и политической науки. Эта последняя сложилась на рубеже XIX—XX вв. в США. Она провозгласила себя прагматической наукой, изучающей в отличие от юридической науки реальное функционирование государственно- правовых институтов. Отказавшись от теоретических конструкций, политическая наука на первых порах выступала как наука сугубо эмпирическая, не шедшая далее фактологического освещения этих институтов, личностных характеристик государственных деятелей и т. п. После второй мировой войны под американским влиянием политология переместилась и на Европейский континент, тоже как дисциплина преимущественно эмпирическая. Однако в даль-нейшем теоретический уровень политологии существенно возрос. В ней сложились два направления: одно из них считало предметом данной науки прежде всего и главным образом политику и политические отношения, а другое — изучение политических систем, преимущественно в их институциональном аспекте. В тех странах, где преобладало второе направление, политическая наука тесно сблизилась с наукой конституционного права, в которой в свою очередь ранее уже возросла социологическая ориентация. Во Франции, например, сложилась дисциплина, именуемая "Конституционное право и политические институты". Вряд ли можно говорить о науке конституционного права в США как автономной по отношению к политической науке.

Если сравнить науку конституционного права в разных странах, то обнаруживаются немаловажные отличия. Они обусловлены особенностями государственного строя, отражающего историю и традиции страны, демографические и геополитические факторы, политическую ситуацию, в которой принималась ее конституция и т. п. Они обусловлены также своеобразием пути развития, пройденного юридической наукой в каждой стране, особенностями общественного сознания, в первую очередь правосознания, и т.

п. Сказывается и соперничество национальных доктрин, хотя в настоящее время нет такого противостояния и конфронтации, которыми в XIX — начале XX в. отличались взаимоотношения наук конституционного права во Франции и государственного права в Германии (об этом говорит даже наименование наук). Хотя сегодня отчетливо проявляется тенденция к нивелированию различий (в частности, под влиянием интеграционных процессов), конституционно-правовые доктрины отдельных стран сохраняют каждая свой стиль и характерные черты, по-разному расставляют акценты в освещении институтов действующего права. С этим связано то большое внимание, которое в науке конституционного права уделяется сравнительно-правовым исследованиям.

Укажем еще на одну чрезвычайно важную особенность науки конституционного права на рубеже нового тысячелетия. Сегодня ушло в прошлое длительное идеологическое противостояние западной демократической конституционно-правовой доктрины и социалистической науки государственного права, сложившейся в Советском Союзе, других странах социалистической системы. Эта наука видела одну из важнейших своих задач в критике и разоблачении "буржуазной демократии". Она отрицала основные идеи и ценности, на которых основывались демократическая конституционно-правовая доктрина и само конституционное право второй половины нашего века, как-то: правовое государство, разделение властей, политический и идеологический плюрализм, неотчуждаемые права человека и гражданина, парламентаризм, конституционное правосудие и т. д. Даже после того как в 60—70 гг. вследствие отказа от "диктатуры пролетариата" (которая как власть, не ограниченная законом, не оставляла конституционному праву сколько-нибудь значимой роли) и утверждения принципа "мирного сосуществования" двух общественных систем в социалистической науке государственного права произошли некоторые позитивные сдвиги и расширился круг исследований, посвященных основным институтам конституционного права, в том числе и зарубежным, исходные позиции серьезных изменений не претерпели.

Качественно новый период в развитии российской науки кон-ституционного права начался в конце 80-х гг., когда подобающее ей место заняла идея правового государства, а права и свобода человека и гражданина перестали рассматриваться как дарован-ные ему государством и партией.

Политические процессы, проходившие в России, ломали старые институты и незамедлительно требовали новых реальных знаний о парламентаризме, избирательных системах, принципах реального федерализма, судебном конституционном контроле и т. д. Формировалась новая демократическая доктрина конституционного права. Ее становление было достаточно сложным — в противостоянии новых идей и прежних представлений, но в целом успешным. Важным фактором, стимулирующим развитие этой доктрины, стала Конституция Российской Федерации 1993 г., по всем основным параметрам соответствующая модели современной демократической конституции.

Основу сегодняшней российской конституционно-правовой доктрины составляют демократические взгляды на устройство государства, в концентрированной форме выраженные в идее правового государства и главенства института прав и свобод человека и гражданина.

Тем самым она отчетливо отразила основное направление развития демократической конституционно-правовой доктрины на рубеже нового тысячелетия.

Основные положения и установки конституционно-правовой доктрины, исторически сложившейся на Европейском и Американском континентах, восприняты в ряде стран и за их пределами (например, Индия, Израиль). Вместе с тем нельзя не видеть, что в государствах, именующих себя исламскими, а под их влиянием и в некоторых других государствах либерально-демократической конституционной доктрине противостоит доктрина, основанная на исламе и отстаивающая иной тип государственного устройства и правового статуса личности. В этой доктрине нет места суверени-тету народа, политическому и идеологическому плюрализму, равноправию, независимо от пола и отношения к религии и многим другим демократическим принципам и институтам. С трудом вписывается в эту доктрину даже само понятие конституций, да и то понимаемой как закон, октроированный (дарованный) монархом либо верховным религиозным лидером.

Следует помнить и о том, что предмет науки конституционного права шире, чем само конституционное право. Наряду с источниками и институтами данной отрасли он охватывает историческое развитие конституционного права как такового и его основных институтов, зарубежное конституционное право. Кроме того, наука конституционного права изучает свой собственный путь развития, разрабатывает свою методологию, определяет свои отношения со смежными научными дисциплинами.

<< | >>
Источник: М. В. Баглая. Конституционное право зарубежных стран: Учебник для вузов. 2004

Еще по теме § 4. Наука конституционного права в XX веке:

  1. Глава 2. Наука конституционного права
  2. Раздел I. Основы теории конституционного праваГлава 1. Понятие, роль и предмет конституционного права как отрасли права
  3. 9. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО КАК НАУКА.
  4. 1.3. Наука уголовно-исполнительного права
  5. 15. ТОЛКОВАНИЕ КОНСТИТУЦИИ РФ.РЕШЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА 1 КАК ИСТОЧНИК КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА
  6. 8. РУССКАЯ НАУКА МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА
  7. Конституционно-правовые отношения и субъекты конституционного права
  8. 1. ПОНЯТИЕ И ПРЕДМЕТ ММ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА КАК ОТРАСЛИ ПРАВА
  9. 8. ИСТОЧНИКИ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА КАК ОТРАСЛИ ПРАВА
  10. 3. Наука банковского права и банковское право как учебная дисциплина
  11. 1. Общая характеристика философии в XX веке
  12. § 2. Система конституционного права
  13. 4. ИСТОЧНИКИ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА РФ
  14. 2. МЕТОДЫ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА