<<
>>

ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИот 27 февраля 2003 г. № 1-П.ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЯ ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 130 УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН П. Л. ВЕРЕЩАКА, В. М. ГЛАДКОВА, И. В. ГОЛЫШЕВА И К. П. ДАНИЛОВА


Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего О. С. Хохря- ковой, судей М. В. Баглая, Ю. М. Данилова, Л. М. Жарковой, Г. А. Жилина, В. Д. Зорькина,
В. О. Лучина, Н.В.
Селезнева, с участием постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В. В. Лазарева, представителя Совета Федерации — члена Совета Федерации Ю. А. Шарандина, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М. А. Митюкова, руковод-ствуясь статьями 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96 и 97 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положения части первой статьи 130 Уголовно-ис- полнительного кодекса Российской Федерации.
Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан П. Л. Верещака, В. М. Гладкова, И. В. Го- лышева и К. П. Данилова на нарушение их конституционных прав и свобод указанным положением, устанавливающим порядок исчисления срока, назначенного по приговору суда для отбывания в тюрьме. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность' в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое законоположение, примененное в делах заявителей.
Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», соединил дела по этим жалобам в одном производстве.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Ю. М. Данилова, объяснения представителей Федерального Собрания и Президента Российской Федерации, заключение эксперта — доктора юридических наук А. С. Михлина, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации — судьи Верховного Суда Российской Федерации А. М. Бризицкого, от Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации — В. И. Селивестрова, от Министерства юстиции Российской Федерации — В. И. Семенюка, от Генерального прокурора Российской Федерации — О. Б. Лысягина, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:
Гражданин В. М. Гладков был заключен под стражу в январе 1995 года и по приговору Московского городского суда от 13 декабря 1998 года146, вступившему в законную силу 15 февраля 2000 года (с учетом изменений, внесенных определением Верховного Суда Российской Федерации), осужден по совокупности преступлений к 15 годам лишения свободы с отбыванием 14 лет из них в тюрьме. Проведя, таким образом, в следственном изоляторе более пяти лет, В. М. Гладков 22 марта 2000 года прибыл для отбывания наказания в исправительное учреждение (тюрьму). Столь же длительное время находились в следственном изоляторе в период следствия и рассмотрения дела судом граждане П. Л. Верещак, И. В. Голышев и К. П. Данилов, также осужденные к лишению свободы с отбыванием части срока наказания в тюрьме.
Администрация исправительного учреждения, в котором граждане П.Л.
Верещак, В.М. Гладков, И. В. Голышев и К. П. Данилов отбывают наказание в виде лишения свободы, как следует из официальных документов, представленных заявителями и полученных по запросу Конституционного Суда Российской Федерации, при исчислении срока, назначенного им для отбывания в тюрьме, исходит из того, что в соответствии с частью первой статьи 130 УИК Российской Федерации в редакции Федерального закона от 9 марта 2001 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации и другие законодательные акты Российской Федерации» срок, назначенный по приговору суда для отбывания в тюрьме, исчисляется со дня прибытия осужденного в тюрьму.
Оспаривая конституционность данного законоположения, граждане П. Л. Верещак, В. М. Гладков, И. В. Голышев и К. П. Данилов утверждают, что положение части первой статьи 130 УИК Российской Федерации, в силу которого осужденному к лишению свободы время, проведенное в следственном изоляторе, не засчитывается в срок тюремного заключения, фактически удлиняет назначенный по приговору суда срок для отбывания в тюрьме, чем нарушаются их права, гарантированные статьями 2, 6 (часть 2), 15, 17, 18, 19, 21, 54 и 55 Конституции Российской Федерации.
Конституционно-правовой смысл положения части первой статьи 130 УИК Российской Федерации, согласно которому срок, назначенный по приговору суда для отбывания в тюрьме, исчисляется со дня прибытия осужденного в тюрьму, не может быть выявлен без учета места названного положення в правовой системе Российской Федерации и без учета его взаимосвязи с принципами и нормами уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства, основанными иа предписаниях Конституции Российской Федерации.
Как следует из статьи 71 (пункты «в» и «о») Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 22, 32 (часть 3), 49 (часть 1) и 50 (часть 3), федеральный законодатель вправе предусмотреть лишение свободы как меру наказания, назначаемую осужденному за преступление по приговору суда, а также порядок и условия исполнения и отбывания наказаний.
При этом он обязан соблюдать вытекающие из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 49, 50, 54 и 55 Конституции Российской Федерации и признаваемые Российской Федерацией как правовым государством общие принципы юридической, в том числе уголовно-правовой, ответственности, такие как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вииа, гуманизм.
Исходя из признанного в правовом государстве принципа законности в уголовном праве («nullum crimen, nulla poena, sine lege») Уголовный кодекс Российской Федерации устанавливает, что преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только данным Кодексом (часть первая статьи 3).
К числу наказаний за совершенное преступление Уголовный кодекс Российской Федерации относит лишение свободы иа определенный срок, в частности с отбыванием части срока наказания в тюрьме (статьи 44, 56 и 58).
Конкретизируя положения статей 46, 47, 49 (часть 1), 50, 118 и 126 Конституции Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации закрепляет, что правосудие по уголовному делу в Российской Федерации осуществляется только судом; никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, установленном данным Кодексом (статья 8).
Постановляя обвинительный приговор с назначением наказания, подлежащего отбыванию осужденным, суд должен точно определить вид наказания, его размер и момент, с которого начинается исчисление срока его отбывания (часть седьмая статьи 302); в резолютивной части обвинительного приговора должно быть указано в том числе решение о зачете в срок наказания времени предварительного содержания под стражей, если подсудимый до постановления приговора был задержан или к нему применялась мера пресечения в виде заключения под стражу (пункт 9 части первой статьи 308).
Порядок и условия исполнения наказаний и применения иных мер уголовно-правового характера, предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации, а также средств исправления осужденных регулируются уголовно-исполнительным законодательством Российской Федерации. Основаниями же исполнения наказания и применения иных мер уголовно-правового характера являются вступивший в законную силу приговор (с учетом изменяющих его определения или постановления суда вышестоящей инстанции), а также акт помилования или акт об амнистии (часть вторая статьи 1, часть вторая статьи 2 и статья 7 УИК Российской Федерации).
Из этого следует, что в правовой системе Российской Федерации рассматриваемое положение части первой статьи 130 УИК Российской Федерации во взаимосвязи со статьями 49 (часть 1) и 71 (пункт «о») Конституции Российской Федерации, статьями 1, 2 и 7 УИК Российской Федерации и статьей 3 УК Российской Федерации как направленное иа регулирование порядка и условий исполнения и отбывания наказания, назначаемого по приговору суда на основании норм уголовного права, и по своей природе относящееся именно к уголовно-исполнительному законодательству в силу господства принципов юридической ответственности не может подменять или изменять соответствующие положения уголовного законодательства, регулирующие виды и размер наказаний, в том числе сроки, назначаемые по приговору суда для отбывания в тюрьме, т.е. ему ие может придаваться смысл, расходящийся с аутентичным смыслом этого положения как нормы именно уголовно-исполнительного, а не уголовного права.
3. Конституция Российской Федерации, закрепляя в статье 22 право каждого иа свободу и личную неприкосновенность, устанавливает единые гарантии этого права при аресте, заключении под стражу и содержании под стражей.
Аналогичный подход получил отражение в Уголовном кодексе Российской Федерации, который использует единый временной масштаб при исчислении срока лишения свободы, независимо от того, применяется оно в качестве меры пресечения или наказания: время содержания лица под стражей до судебного разбирательства засчитывается в сроки лишения свободы из расчета один день за один день (часть третья статьи 72).
При этом федеральный законодатель не проводит (и не обязан проводить) дифференциацию порядка зачета сроков содержания под стражей в зависимости от видов исправительных учреждений, определяемых судом при назначении наказания в виде лишения свободы.
По смыслу положений статьи 130 УИК Российской Федерации во взаимосвязи с положениями статьи 72 УК Российской Федерации время содержания под стражей в качестве меры пресечения во всяком случае подлежит зачету при определении общего срока назначенного судом наказания, а также при исчислении срока отбытого наказания, позволяющего применить условно-досрочное освобождение от наказания.
Такой подход корреспондирует международным стандартам, согласно которым предварительное заключение не должно применяться, если предполагаемому правонарушению не соответствует наказание в виде лишения свободы, а при вынесении приговора срок, проведенный в предварительном заключении, следует или засчитывать в установленный приговором срок наказания, или принимать во внимание с целью сокращения срока наказания.
Соответственно и на основании части третьей статьи 72 УК Российской Федерации исходя из ее места в системе уголовного законодательства, основанного на принципах справедливости, гуманизма и соразмерности, в том числе из ее взаимосвязи со статьями 44, 56 и 58 УК Российской Федерации, а также со статьями 8, 97, 98 и 108 УПК Российской Федерации, суд, вынося приговор и одновременно назначая осужденному к лишению свободы отбывание части срока наказания в тюрьме, прежде всего решает вопрос о зачете времени содержания под стражей в срок тюремного заключения.
Именно из такой трактовки части третьей статьи 72 УК Российской Федерации до внесения оспариваемого положения в часть первую статьи 130 УИК Российской Федерации исходил Пленум Верховного Суда Российской Федерации, который на основании статьи 126 Конституции Российской Федерации в своем Постановлении от И апреля 2000 года № 14 «О практике назначения судами видов исправительных учреждений» разъяснил, что при решении вопроса о переводе осужденного из тюрьмы в исправительную колонию для дальнейшего отбывания лишения свободы период, в течение которого осужденный содержался в следственном изоляторе, засчитывается в назначенный приговором срок тюремного заключения (пункт 10).
4. В соответствии с общими началами назначения наказания суд при постановлении приговора и назначении лицу, признанному виновным в совершении преступления, наказания в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, и с учетом положений его Общей части, с тем чтобы наказание являлось справедливым принимает во внимание характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, влияние назначенного наказания иа исправление осужденного н на условия жизни его семьи (статья 60 УК Российской Федерации). Назначая наказание в виде лишения свободы, суд указывает в приговоре вид и режим исправительного учреждения, а также решение о зачете времени предварительного содержания под стражей (пункт 9 части первой статьи 299; пункты 5, 6 и 9 части первой статьи 308 УПК Российской Федерации). При этом назначаемое судом наказание как мера уголовной ответственности, адекватная содеянному, ие может зависеть от таких обстоятельств, как продолжительность предварительного расследования и рассмотрения дела в судах первой и второй инстанций, — иное несовместимо с предназначением правосудия, которое по своей сути должно отвечать требованиям справедливости.
Придание рассматриваемому положению части первой статьи 130 УИК Российской Федерации смысла, исключающего правомочие суда засчитывать время нахождения в следственном изоляторе в срок тюремного заключения, вступало бы в противоречие с уголовно-правовой нормой (часть третья статьи 72 УК Российской Федерации), на основании которой суд вправе осуществить зачет времени содержания лица под стражей до судебного разбирательства в сроки лишения свободы, в том числе в случае назначения отбывания части срока наказания в тюрьме.
По существу это означало бы также,что вопрос об исчислении срока наказания, подлежащего отбыванию в тюрьме, и, соответственно об исчислении оставшегося срока наказания в виде лишения свободы, подлежащего отбыванию в других исправительных учреждениях (колониях), фактически решался бы органами исполнения наказания, которые тем самым получали бы возможность вторгаться в базовые элементы приговора, что недопустимо в силу статьи 49 Конституции Российской Федерации и конкретизирующих ее положений уголовного законодательства, согласно которым виновность лица в совершении преступления и обусловленное этим наказание могут быть установлены только приговором суда (статья 43 и часть третья статьи 58 УК Российской Федерации).
Такое истолкование рассматриваемого положения части первой статьи 130 УИК Российской Федерации, не учитывающее уголовно-исполнительный характер данного законоположения и его действительное место в системе принципов и норм уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, в конечном счете несовместимо с признаваемыми Российской Федерацией как правовым государством принципами уголовной ответственности, в силу которых наказание должно быть справедливым, соот- ветствовать характеру и степени общественной опасности преступления, предусматривается Уголовным кодексом Российской Федерации, назначается судом и должно исполняться на основании вступившего в законную силу приговора.
Таким образом, положение части первой статьи 130 УИК Российской Федерации, согласно ко-торому срок лишения свободы, назначенный по приговору суда для отбывания в тюрьме, исчисляется со дня прибытия осужденного в тюрьму, в его конституционно-правовом смысле исходя из его места в правовой системе Российской Федерации, в том числе во взаимосвязи с положениями статей 46, 49 и 50 Конституции Российской Федерации, а также со статьей 3, частью второй статьи 58 и частью третьей статьи ,72 УК Российской Федерации, пунктом 7 статьи 98, статьей 108, частью седьмой статьи 302, пунктами 9 и 10 части первой статьи 308 УПК Российской Федерации, частью второй статьи 1, частью второй статьи 2 и статьей 7 УИК Российской Федерации, не исключает правомочие суда засчитывать осужденному к лишению свободы в срок наказания, в том числе в ту его часть, которая в соответствии с приговором подлежит отбыванию в тюрьме, время, в течение которого к нему применялась мера пресечения в виде заключения под стражу.
В компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, который по смыслу статьи 125 Конституции Российской Федерации не вправе подменять правоприменителя, ие входит проверка законности и обоснованности правоприменительных решений. Вместе с тем, как это следует из статьи 125 (части 4 и 6) Конституции Российской Федерации и конкретизирующих ее статьи 6, части второй статьи 36, части второй статьи 74, пункта 9 части первой статьи 75, статей 79—81, 86, 96, 97, 99 и 100 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», данная Конституционным Судом Российской Федерации оценка проверяемой правовой нормы как ие соответствующей или, напротив, как соответствующей Конституции Российской Федерации, а также выявленный им конституционный смысл правовой нормы являются обязательными как для законодателя, так и для правоприменителя и не могут быть отвергнуты или преодолены в законодательной и правоприменительной практике.
Следовательно, ни суды общей юрисдикции, разрешающие уголовные дела, ни органы, исполняющие наказание, реализуя свои полномочия, не вправе придавать рассматриваемому положению части первой статьи 130 УИК Российской Федерации какое-либо иное значение, расходящееся с его конституционно-правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Постановлении.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 79 и 100 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации постановил:
Признать ие противоречащим Конституции Российской Федерации положение части первой статьи 130 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, согласно которому срок, назначенный по приговору суда длй отбывания в тюрьме, исчисляется со дня прибытия осужденного в тюрьму, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу данное положение исходя из его места в правовой системе Российской Федерации ие исключает правомочие суда засчитывать осужденному к лишению свободы в срок тюремного заключения время, в течение которого к нему применялась мера пресечения в виде заключения под стражу.
Конституционно-правовой смысл положения части первой статьи 130 Уголовно-исполиительно- го кодекса Российской Федерации, выявленный Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Постановлении, является общеобязательным и исключает любое иное истолкование данного положения в правоприменительной практике.
Принятые по делам граждан П. JI. Верещака, В. М. Гладкова, И. В. Голышева и К. П. Данилова правоприменительные решения, в связи с которыми они обратились в Конституционный Суд Российской Федерации и которые основаны на положении части первой статьи 130 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации в истолковании, расходящемся с его конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке, если к этому нет других препятствий.
Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. '
Согласно статье 78 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете» и «Собрании законодательства Российской Федерации».
Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».
ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 19 марта 2003 г. № 3-П.
ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЙ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, РЕГЛАМЕНТИРУЮЩИХ ПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ СУДИМОСТИ ЛИЦА, НЕОДНОКРАТНОСТИ И РЕЦИДИВА ПРЕСТУПЛЕНИИ, А ТАКЖЕ ПУНКТОВ 1-8 ПОСТАНОВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ
ДУМЫ от 26 мая 2000 года «ОБ ОБЪЯВЛЕНИИ АМНИСТИИ В СВЯЗИ С 55-ЛЕТИЕМ ПОБЕДЫ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 1941-1945 ГОДОВ» В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ ОСТАНКИНСКОГО МЕЖМУНИЦИПАЛЬНОГО (РАЙОННОГО) СУДА ГОРОДА МОСКВЫ И ЖАЛОБАМИ РЯДА ГРАЖДАН
Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего М. В. Баглая, судей Н. С. Бондаря, Н. В. Витрука, Г. А. Гаджиева, Ю. М. Данилова, JI. М. Жарковой, Г. А. Жилина, В. Д. Зорькина, С. М. Казанцева, A. JI. Кононова, В. О. Лучина, Ю. Д. Рудкина, Н. В. Селезнева, А. Я. Сливы, В. Г. Стрекозова, О. И. Тнунова, О. С. Хохряковой, Б. С. Эбзеева, В. Г. Ярославцева, с участием судьи Останкинского межмуниципального (районного) суда города Москвы В.Б. Матвеева, представителя гражданина А. Г. Дербенева — доктора юридических наук А. С. Горелика, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В. В. Лазарева и представителя Совета Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации — члена Совета Федерации Ю. А. Шарандина, руководствуясь статьями 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений Уголовного кодекса Российской Федерации, регламентирующих правовые последствия судимости лица, неоднократности и рецидива преступлений, а также пунктов 1—8 Постановления Госу-дарственной Думы от 26 мая 2000 года «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов».
Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан Т. 3. Девадзе, А. Г. Дербенева, Ю. В. Кириллова, С. Б. Монгуша, А. В. Морозова, Л. Я. Новикова, Е. Р. Осипова, И. А. Степанова и А. И. Тере- шина на нарушение их конституционных прав положениями статей 16, 18, 68, пункта «н» части вто-рой статьи 105, пункта «в» части третьей статьи 111 и пункта «в» части третьей статьи 158 УК Российской Федерации, а также запрос Останкинского межмуниципального (районного) суда города Москвы о проверке конституционности части второй статьи 86 УК Российской Федерации и пунктов 1—8 Постановления Государственной Думы «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов». Основанием к рассмотрению дела явилась об-наружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями нормативные положения.
Поскольку все жалобы и запрос суда касаются одного и того же предмета, а именно регламентации уголовно-правовой квалификации деяний и назначения наказания при наличии судимости и свя-занных с ней неоднократности и рецидива преступлений, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», соединил дела по этим обращениям в одном производстве. (
Заслушав сообщения судей-докладчиков А. Л. Кононова и Б. С. Эбзеева, объяснения представителей сторон, заключения экспертов — докторов юридических наук А. Э. Жалннского и А. М. Яковлева, пояснения специалистов — докторов юридических наук Н.Э. Звечаровского, В. С. Комиссарова и А. И. Рарога, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации — судьи Верховного Суда Российской Федерации С. А. Разумова, от Министерства внутренних дел Российской Федерации — Ю. А. Мерзогитовой, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин С.Б. Монгуш оспаривает конституционность пункта «н» части второй статьи 105 УК Российской Федерации (убийство, совершенное неоднократно), на основании которого он был осужден к длительному сроку лишения свободы, а также ста- тей 16,18 и 68 УК Российской Федерации, устанавливающих уголовно-правовые последствия неоднократности и рецидива преступлений.
Конституционность статей 18 и 68 УК Российской Федерации оспаривается также гражданами Т. 3. Девадзе, А. Г. Дербеневым, Ю. В. Кирилловым, Е. Р. Осиповым и И. А. Степановым, ранее судимыми за различные преступления и с учетом этого отягчающего обстоятельства (рецидив преступлений) осужденными за совершение новых преступлений к длительным срокам лишения свободы.
В жалобах граждан А. В. Морозова и А. И. Терешина оспаривается конституционность пункта «в» части третьей статьи 111 УК Российской Федерации (причинение тяжкого вреда здоровью лицом, ранее совершившим убийство), на основании которого они были осуждены к длительным срокам лишения свободы, а в жалобе гражданина JI. Я. Новикова — конституционность пункта «в» части третьей статьи 158 УК Российской Федерации (кража, совершенная лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство), на основании которого он также был осужден к лишению свободы.
По мнению заявителей оспариваемыми ими нормами допускается повторное возложение уголовной ответственности за одно и то же преступление, что выражается в усилении наказания по причине наличия у лица непогашенной или неснятой судимости и в двойном учете самого факта судимости как квалифицирующего признака состава преступления и как обстоятельства, отягчающего наказание, в связи с чем нарушается и принцип равенства всех перед законом и судом, а потому эти нормы не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 2, 17 (части 1 и 2), 18, 19, 45 (часть 2), 46 (части 1 и 2), 49 (часть 3), 50 (части 1 и 3), 54 (часть 1), 55 (части 2 и 3) и 123 (часть 3).
Исходя из этого статьи 16, 18, 68, пункт «н» части второй статьи 105, пункт «в» части третьей статьи 111 и пункт «в» части третьей статьи 158 УК Российской Федерации являются предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации только в части, касающейся регламентации уголовно-правовой квалификации преступления и назначения за него наказания при наличии у лица, совершившего преступление, непогашенной или неснятой судимости, в том числе в случаях неоднократности и рецидива преступлений.
Статья 16, пункт «н» части второй статьи 105 и пункт «в» части третьей статьи 111 УК Российской Федерации в той части, в какой ими определяется правовое значение неоднократности совершения лицом двух или более преступлений, ни за одно из которых оно не было осуждено, не подлежат проверке в на-стоящем деле, поскольку они не применялись и не подлежали применению в уголовных делах заявителей.
1.1. При оценке конституционности оспариваемых положений Уголовного кодекса Российской Федерации надлежит исходить из вытекающих из Конституции Российской Федерации общих принципов юридической ответственности, которые, определяя как пределы усмотрения законодателя в процессе уголовно-правового регулирования, так и конституционно-правовой статус гражданина, привлекаемого к уголовной ответственности, по своему существу составляют основу взаимоотношений государства и личности в соответствующей сфере.
Согласно статье 71 Конституции Российской Федерации регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина (пункт «в»), а также уголовное законодательство (пункт «о») находятся в ведении Российской Федерации. Реализуя принадлежащие ему по предметам ведения Российской Федерации полномочия, федеральный законодатель в предусмотренных Конституцией Российской Федерации пределах самостоятельно определяет содержание положений уголовного закона, в том числе устанавливает преступность конкретных общественно опасных деяний, их наказуемость и иные уголовно-правовые последствия совершения лицом преступления.
Поскольку в Российской Федерации как демократическом правовом государстве человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и граж-данина — обязанностью государства, а также поскольку Конституция Российской Федерации имеет верховенство и высшую юридическую силу (статья 1, часть 1; статья 2; статья 4, часть 2; статья 15, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации), закрепление в законе уголовно-правовых запретов и санкций за их нарушение не может быть произвольным. Использование мер уголовной ответственности оправдано необходимостью обеспечения указанных в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации целей защиты основ конституционного строя Российской Федерации, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Данный подход, как следует из сформулированной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 25 апреля 2001 года по делу о проверке конституционности статьи 265 УК Российской Федерации правовой позиции, предполагает установление такого правопорядка, который должен гарантировать каждому государственную защиту его прав и свобод от преступных посягательств.
Вместе с тем уголовно-правовые институты защиты личности, общества и государства, а также предупреждения преступлений должны основываться на конституционных принципах справедливо- сти и соразмерности уголовной ответственности защищаемым уголовным законодательством ценностям при безусловном соблюдении конституционных гарантий личности в этой области публично-правовых отношений (преамбула, статья 18, статья 19, части 1 и 2; статья 49, часть 1; статья 50, часть 1; статья 54 и статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).
Одной из таких гарантий является право, закрепленное в статье 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которой никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление. Это право в силу своей конституционно-правовой природы не подлежит ограничению. По смыслу статьи 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации, выражающей общий принцип права «поп bis in idem», в системном единстве со статьей 118 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации запрет повторного возложения на виновное лицо уголовной ответственности и наказания обращен ие только к законодательной власти, но и к правоприменителю, который на основании законодательных актов осуществляет привлечение виновных к уголовной ответственности и определяет для них вид и меру наказания.
Требованиям Конституции Российской Федерации корреспондируют обязательства, принятые на себя Российской Федерацией по международным договорам и являющиеся частью ее правовой системы (статья 15, часть 4, Конституции Российской Федерации): никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан в соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом каждой страны (пункт 7 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах); никто не должен быть повторно судим или наказан в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое он уже был оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами этого государства (статья 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод).
1.2. Уголовным кодексом Российской Федерации установлено, что лицо, осужденное за совершение преступления, считается судимым со дня вступления обвинительного приговора суда в законную силу до момента погашения или снятия судимости; судимость в соответствии с данным Кодексом является необходимым условием признания рецидива преступления и учитывается при назначении наказания (часть первая статьи 86).
Судимость, таким образом, представляет собой правовое состояние лица, обусловленное фактом осуждения и назначения ему по приговору суда наказания за совершенное преступление и влекущее при повторном совершении этим лицом преступления установленные уголовным законодательством правовые последствия; имеющаяся у лица непогашенная или неснятая судимость порождает особые, складывающиеся на основе уголовно-правового регулирования публично-правовые отношения его с государством, которые при совершении этим лицом новых преступлений служат основанием для оценки его личности и совершенных им преступлений как обладающих повышенной общественной опасностью и потому предполагают применение к нему более строгих мер уголовной ответственности.
Допуская в силу статьи 55 (часть 3) в отношении лиц, имеющих судимость, возможность закрепления федеральным законом определенных, сохраняющихся в течение разумного срока после отбытия ими уголовного наказания дополнительных обременений, которые обусловлены в том числе общественной опасностью таких лиц, адекватны ей и связаны с обязанностью нести ответственность за виновное поведение, Конституция Российской Федерации вместе с тем требует безусловного соблюдения предусмотренных ею гарантий личности и исходит из необходимости обеспечения справедливости соответствующих ограничений, их соразмерности защищаемым конституционным ценностям. Это предполагает установление публично-правовой ответственности лишь за виновное деяние и ее дифференциацию в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию наказа-ния (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 июля 1999 года по делу о проверке конституционности отдельных положений Закона РСФСР «О Государственной налоговой службе РСФСР» и Законов Российской Федерации «Об основах налоговой системы в Российской Фе-дерации» и «О федеральных органах налоговой полиции»).
Федеральный законодатель, определяя — при соблюдении конституционных гарантий личности в ее публично-правовых отношениях с государством — уголовно-правовые последствия непогашенной или неснятой судимости, дифференцирует их в зависимости от того, как судимость отражается на общественной опасности тех или иных категорий преступлений. Если само по себе совершение преступления лицом, уже имеющим судимость, повышает его общественную опасность безотносительно к виду преступления, то это рассматривается в нормах Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации в качестве обстоятельства, отягчающего наказание. Если же влияние прежней судимости на общественную опасность нового преступления расценивается законодателем как выходящее за рамки обычного, в том числе по причине характерного для конкретного вида преступлений высокого уровня специального рецидива, судимость указывается в качестве относящегося к субъекту преступления квалифицирующего признака состава преступления, антисоциальная природа которого определяется в значительной мере систематичностью преступного поведения лица.
В оспариваемых нормах Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации «прежняя судимость» (пункт «в» части третьей статьи 158), а также «неоднократность преступлений» и «совершение преступления лицом, ранее совершившим такое же преступление» (пункт «н» части второй статьи 105, пункт «в» части третьей статьи 111) выступают в качестве квалифицирующих признаков состава преступления. В Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации судимость учитывается при определении рецидива преступлений как обстоятельства, отягчающего наказание (пункт «а» части первой статьи 63). Согласно правилу, содержащемуся в статье 18 УК Российской Федерации, которая признает рецидивом преступлений совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за ранее совершенное умышленное преступление (часть первая), и выделяет категории опасного и особо опасного рецидива (части вторая и третья), рецидив преступлений влечет более строгое наказание на основании и в пределах, установленных Уголовным кодексом Российской Федерации (часть пятая). В частности, предусматривается обязательность учета судимости при определении минимального размера наказания, назначаемого при рецидиве, опасном рецидиве или особо опасном рецидиве: срок наказания при рецидиве преступлений не может быть ниже половины, при опасном рецидиве преступлений — не менее двух третей, а при особо опасном рецидиве преступлений — не менее трех четвертей максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление (часть вторая статьи 68).
Заявители полагают, что такое регулирование — вопреки запрету, содержащемуся в статье 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации, — позволяет повторно возлагать уголовную ответственность и наказание за одно и то же преступление, что свидетельствует также о нарушении закрепленного статьей 19 (часть 1) Конституции Российской Федерации принципа равенства всех перед законом и судом.
Конституционному запрету повторного осуждения за одно и то же преступление и соответствующим международным обязательствам Российской Федерации корреспондирует закрепленный в Уголовном кодексе Российской Федерации принцип, в силу которого наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, и запрещается возложение уголовной ответственности дважды за одно и то же преступление (части первая и вторая статьи 6).
Это означает, что принцип «поп bis in idem», как он установлен Конституцией Российской Федерации и регулируется уголовным законодательством Российской Федерации, исключает повторное осуждение и наказание лица за одно и то же преступление, квалификацию одного и того же преступного события по нескольким статьям уголовного закона, если содержащиеся в них нормы соотносятся между собой как общая и специальная или как целое и часть, а также двойной учет одного и того же обстоятельства одновременно при квалификации преступления и при определении вида и меры ответственности.
Вместе с тем названный принцип не препятствует как федеральному законодателю — путем закрепления судимости и связанных с ней институтов неоднократности и рецидива преступлений, влекущих предусмотренные уголовным законом правовые последствия, так и суду — в процессе определения в установленном порядке вида и меры наказания, применяемого к лицу, ервершившему преступление, учитывать характер преступления, его опасность для защищаемых Конституцией Российской Федерации и уголовным законом ценностей, интенсивность, причины и иные обстоятельства его совершения, а также данные о лице, совершившем преступление, при условии, что регулирование этих институтов и их применение адекватно конституционным принципам юридической ответственности и гарантиям личности в ее публично-правовых отношениях с государством.
Напротив, конституционному запрету дискриминации и выраженным в Конституции Российской Федерации принципам справедливости и гуманизма противоречило бы законодательное установление уголовной ответственности и наказания без учета личности виновного и иных обстоятельств, имеющих объективное и разумное обоснование и способствующих адекватной оценке общественной опасности как самого преступного деяния, так и совершившего преступление лица, и применение одинаковых мер ответственности за различные по степени общественной опасности преступления без учета фактора интенсивности участия конкретного лица в преступлении, его поведения после совершения преступления и после отбытия наказания, если таковое уже назначалось ранее, иных характеризующих личность обстоятельств.
Наличие в уголовном законодательстве различных форм учета прежней судимости при определении ответственности лица за вновь совершенное преступление, в том числе при неоднократности или рецидиве преступлений, во всяком случае не означает возможность двойного учета одних и тех же обстоятельств одновременно как при квалификации преступлений, так и при назначении наказания, поскольку иное противоречило бы и конституционному принципу равенства всех перед законом и судом в сфере уголовно-правовых отношений.
Регулируя правовые последствия судимости, Уголовный кодекс Российской Федерации устанавливает, что отягчающее обстоятельство, если оно предусмотрено соответствующей статьей Особенной части в качестве признака преступления, само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания (часть вторая статьи 63). Такая юридическая конструкция не допускает повторное осуждение лица за одно и то же преступление, в том числе в процессе правоприменения. Следовательно, по смыслу уголовного закона при назначении наказания исключается как возможность повторного учета судимости в случаях, когда она указывается в качестве самостоятельного квалифицирующего признака состава преступления, так и возможность ее двойного учета в случаях, когда через судимость раскрываются содержащиеся в Общей и Особенной частях Уголовного кодекса Российской Федерации понятия «неоднократность преступлений» или «совершение преступления лицом, ранее совершившим преступление». Иное истолкование соответствующих положений как противоречащее статьям 50 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации является недопустимым, а основанные на нем ошибочные правоприменительные решения должны исправляться вышестоящими инстанциями судов общей юрисдикции.
Вместе с тем положения частей второй и третьей статьи 68 УК Российской Федерации в их взаимосвязи не препятствуют суду при определении вида и меры наказания лицу, ранее судимому и вновь совершившему преступление, учитывать также смягчающие обстоятельства, характеризующие как само преступление, так и лицо, его совершившее, а при наличии исключительных обстоятельств назначать наказание ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Уголовного кодекса Российской Федерации. На это, в частности, обращает внимание Пленум Верховного Суда Российской Федерации, разъяснивший в Постановлении от 11 июня 1999 года № 40 «О практике назначения судами уголовного наказания», что суды в соответствии со статьей 64 УК Российской Федерации при наличии исключительных обстоятельств должны в описательной части приговора мотивировать свое решение о неприменении правил части второй статьи 68 УК Российской Федерации.
Следовательно, предусмотренные Уголовным кодексом Российской Федерации уголовно-правовые последствия прежней судимости при осуждении виновного лица за совершение нового преступления не выходят за рамки уголовно-правовых средств, которые федеральный законодатель вправе использовать для достижения конституционно оправданных целей дифференциации уголовной ответственности и наказания, усиления его исправительного воздействия на осужденного, предупреждения новых преступлений и тем самым защиты личности, общества и государства от преступных посягательств.
1.5. Таким образом, статьями 16, 18, 68, пунктом «н» части второй статьи 105, пунктом «в» части третьей статьи 111 и пунктом «в» части третьей статьи 158 УК Российской Федерации, по смыслу содержащихся в них норм не допускается повторное осуждение за одно и то же преступление ни путем назначения лицу дополнительного к уже отбытому им наказанию за преступление, ни путем двойного учета одних и тех же обстоятельств одновременно как при квалификации преступлений, так и при назначении наказания и не нарушается конституционный принцип равенства всех перед законом и судом.
Этим не ставится под сомнение право федерального законодателя установить при соблюдении конституционных гарантий личности в ее публично-правовых отношениях с государством иное регулирование судимости, неоднократности и рецидива преступлений и их уголовно-правовых последствий.
2. Останкинский межмуниципальный (районный) суд города Москвы просит проверить конституционность части второй статьи 86 УК Российской Федерации и пунктов 1—8 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов».
Как следует из представленных материалов, вынесенный 3 июля 2001 года этим судом приговор, по которому гражданин А. В. Воробьев был осужден по обвинению в преступлении, предусмотренном частью первой статьи 228 УК Российской Федерации, отменен в кассационном порядке судебной коллегией по уголовным делам Московского городского суда, признавшей его явно несправедливым и постановленным без учета уже имеющейся у осужденного судимости за такое же преступление. Однако по мнению судьи Останкинского межмуниципального (районного) суда города Москвы В. Б. Матвеева, принявшего дело к своему производству после его возвращения на новое рассмотрение, то обстоятельство, что А. В. Воробьев был осужден и отбывал наказание в местах лишения свободы, не дает оснований считать его судимым, поскольку в силу пункта 7 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года об объявлении амнистии он был освобожден от отбывания наказания и в соответ- ствии с частью второй статьи 86 УК Российской Федерации должен признаваться несудимым. Отразившееся же в определении судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда по делу А. В. Воробьева истолкование правоприменительной практикой этой нормы уголовного закона как не допускающей снятие судимости с лица, освобожденного от дальнейшего отбывания наказания, с точки зрения заявителя приводит к нарушению гарантированных статьями 50 (часть 1) и 54 Конституции Российской Федерации прав человека.
Кроме того, в производстве Останкинского межмуниципального (районного) суда города Москвы находится дело по обвинению Я. Н. Макеенкова в преступлении, предусмотренном пунктом «б» части второй статьи 158 УК Российской Федерации (кража, совершенная неоднократно). 23 августа 2000 года на основании пункта 1 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года об объявлении амнистии Я. Н. Макеенков был освобожден от отбывания наказания в виде лишения свободы сроком на три года за совершение в 1999 году кражи чужого имущества. Тот факт, что, несмотря на это, органы предварительного расследования квалифицировали его действия как совершенные неоднократно, свидетельствует, как полагает заявитель, о придании правоприменительной практикой данному пункту Постановления Государственной Думы смысла, исключающего признание несудимым лица, освобожденного вследствие акта амнистии от отбывания наказания, не превышающего трех лет лишения свободы.
По мнению Останкинского межмуниципального (районного) суда города Москвы оспариваемые по-ложения Постановления Государственной Думы «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов» в нормативном единстве с положениями уголовного закона, в частности со статьей 84 и частями второй и четвертой статьи 86 УК Российской Федерации, ставят решение вопроса о полном освобождении лиц, совершивших преступления определенных категорий, от уголовной ответственности, а следовательно, о признании их не имеющими судимости, в зависимость от того, имелись ли на момент издания Постановления об объявлении амнистии вступившие в законную силу обвинительные приговоры в отношении этих лиц, чем нарушается провозглашенный в статье 19 (часть 1) Конституции Российской Федерации принцип равенства всех перед законом и судом.
Регулирование амнистии, осуществляемое Государственной Думой, как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 5 июля 2001 года по делу о проверке конституционности Постановлений Государственной Думы об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов, является частью обеспечиваемой в том числе уголовным законом регламентации отношений между государством, на которое возложено уголовное преследование, и гражданами, подвергаемыми в случаях совершения преступления уголовному наказанию в предусмотренных уголовным законом формах и пределах; реализация Государственной Думой ее конституционного полномочия объявлять амнистию в качестве акта милости предполагает полное или частичное освобождение определенных категорий лиц от уголовной ответственности и наказания исходя не только из политической или экономической целесообразности, но прежде всего из веры в добро и справедливость, а также из социальной обусловленности такой гуманистической акции в демократическом правовом государстве (преамбула; статья 1, часть 1; статья 2; статья 103, пункт «е» части 1 Конституции Российской Федерации).
Принимаемое Государственной Думой решение об объявлении амнистии во всяком случае должно основываться на принципах правового государства и верховенства Конституции Российской Федерации, определяющих обязанности государства в области уголовно-правовой защиты провозглашенных конституционных ценностей, в том числе прав граждан, как при применении уголовной ответственности и наказания, так и при освобождении от иих. Установление в рамках этих принципов конкретных оснований и пределов амнистирования лиц, совершивших преступления, относится к числу дискреционных полномочий самой Государственной Думы, которая, исходя из того, что Конституция Рос-сийской Федерации не гарантирует право быть амнистированным каждому, кто совершил преступление, вправе объявлять амнистию в отношении определенных категорий лиц и видов преступлений и предусматривать те правовые последствия амнистии, которые она сочтет целесообразными. Применительно же к отношениям, не охватываемым актом об амнистии, продолжают действовать закрепленные в Уголовном кодексе Российской Федерации общие правила, в том числе касающиеся погашения и снятия судимости.
Согласно части второй статьи 36 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» основанием к рассмотрению дела Конституционным Судом Российской Федерации является обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые в обращении нормативные положения.
Поскольку в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации, в частности провозглашенному в ней принципу равенства всех перед законом и судом, взаимосвязанные положения части второй статьи 86 УК Российской Федерации и пунктов 1—8 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов», не предусматривающие обязательное снятие судимости с лиц, освобождаемых актом амнистии от дальнейшего отбывания наказания, такая неопределенность отсутствует, настоящее дело в этой части подлежит прекращению в силу пунктов 1 и 2 части первой статьи 43 и статьи 68 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 86, а также пунктами 1 и 2 части первой статьи 43 и статьей 68 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации постановил:
Признать не противоречащими Конституции Российской Федерации положения статей 16, 18, 68, пункта «н» части второй статьи 105, пункта «в» части третьей статьи 111 и пункта «в» части третьей статьи 158 Уголовного кодекса Российской Федерации в части, касающейся регламента-ции уголовно-правовой квалификации преступления и назначения за него наказания при наличии у лица, совершившего это преступление, непогашенной или неснятой судимости, в том числе в случаях неоднократности и рецидива преступлений, поскольку по смыслу указанных положений ими не допускается повторное осуждение и наказание за преступление, за которое лицо уже было осуждено, а также двойной учет имеющейся у лица судимости одновременно при квалификации преступления и назначении наказания.
Этим не исключается право федерального законодателя при соблюдении закрепленных Конституцией Российской Федерации гарантий личности в ее публично-правовых отношениях с государством установить иное регулирование судимости, неоднократности и рецидива преступлений и их уголовно- правовых последствий.
Прекратить производство по делу в части, касающейся проверки конституционности части второй статьи 86 Уголовного кодекса Российской Федерации и пунктов 1—8 Постановления Государственной Думы «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов».
Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
Согласно статье 78 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Собрании законодательства Российской Федерации» и «Российской газете». Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».
<< | >>
Источник: Г.А. Есаков. СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ. 2006

Еще по теме ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИот 27 февраля 2003 г. № 1-П.ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЯ ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 130 УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН П. Л. ВЕРЕЩАКА, В. М. ГЛАДКОВА, И. В. ГОЛЫШЕВА И К. П. ДАНИЛОВА:

  1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИот 26 ноября 2002 г. № 16-П.ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЕЙ 771, 772, ЧАСТЕЙ ПЕРВОЙ И ДЕСЯТОЙ СТАТЬИ 175 УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И СТАТЬИ 363 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА А.А. КИЗИМОВ
  2. ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИот 27 мая 2003 г. № 9-П.ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЯ СТАТЬИ 199 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН П. Н. БЕЛЕЦКОГО, Г. А. НИКОВОЙ, Р. В. РУКАВИШНИКОВА, В. Л. СОКОЛОВСКОГО И Н. И. ТАЛАНОВА
  3. ОПРЕДЕЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИот 5 июня 2003 г. № 217-0.ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЗАПРОСА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 228 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИ
  4. ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ РЯДА ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЕЙ 6 И 15 ФЕДЕРАЛЬНОГО КОНСТИТУЦИОННОГО ЗАКОНА "О РЕФЕРЕНДУМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАН В.И. ЛАКЕЕВА, В.Г. СОЛОВЬЕВА И В.Д. УЛАСА
  5. ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ ОБЩИХ ПРИНЦИПАХ ОРГАНИЗАЦИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ (ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫХ) И ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ РЯДА ГРАЖДАН
  6. ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЙ ПУНКТА 5 СТАТЬИ 18 И СТАТЬИ 30.1 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ ОБЩИХ ПРИНЦИПАХ ОРГАНИЗАЦИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ (ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫХ) И ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ", СТАТЬИ 108 КОНСТИТУЦИИ РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН, СТАТЬИ 67 КОНСТИТУЦИИ (ОСНОВНОГО ЗАКОНА) РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ) И ЧАСТИ ТРЕТЬЕЙ СТАТЬИ 3 ЗАКОНА РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ) "О ВЫБОРАХ ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ)
  7. ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗЕМЕЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ МУРМАНСКОЙ ОБЛАСТНОЙ ДУМЫ
  8. ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ от 2 февраля 1999 г. № 3-П.
  9. ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ РЯДА ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЕЙ 48, 51, 52, 54, 58 И 59 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ ОСНОВНЫХ ГАРАНТИЯХ ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ ПРАВ И ПРАВА НА УЧАСТИЕ В РЕФЕРЕНДУМЕ ГРАЖДАН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ АСТРАХАНСКОЙ ОБЛАСТИ
  10. ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 9 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "О ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЯХ" В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ КОПТЕВСКОГО РАЙОННОГО СУДА ГОРОДА МОСКВЫ, ЖАЛОБАМИ ОБЩЕРОССИЙСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ "ПРАВОСЛАВНАЯ ПАРТИЯ РОССИИ" И ГРАЖДАН И.В. АРТЕМОВА И Д.А. САВИНА
  11. ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ СТАТЬИ 124 ЗАКОНА РСФСР ОТ 20 НОЯБРЯ 1990 ГОДА "О ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПЕНСИЯХ В РСФСР" В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН Г.Г. АРДЕРИХИНА, Н.Г. ПОПКОВА, Г.А. БОБЫРЕВА, Н.В. КОЦЮБК
  12. ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ КОНСТИТУЦИИ РЕСПУБЛИКИ АЛТАЙ И ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ ОБЩИХ ПРИНЦИПАХ ОРГАНИЗАЦИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ (ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫХ) И ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
  13. ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИот 25 апреля 2001 г. № 6-П
  14. Глава 3. Понятия и положения первой части Налогового кодекса Российской Федерации
  15. ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОТ 17 ИЮНЯ 1992 ГОДА "О НЕПОСРЕДСТВЕННОМ ВХОЖДЕНИИ ЧУКОТСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА В СОСТАВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  16. ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ФЕДЕРАЛЬНОГО КОНСТИТУЦИОННОГО ЗАКОНА "О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЯ И ДОПОЛНЕНИЯ В ФЕДЕРАЛЬНЫЙ КОНСТИТУЦИОННЫЙ ЗАКОН "О РЕФЕРЕНДУМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  17. ПО ДЕЛУ О ТОЛКОВАНИИ ЧАСТИ 4 СТАТЬИ 105 И СТАТЬИ 106 КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ