<<
>>

§ 2. Состязательность и равноправие сторон в суде присяжных

Этот принцип создает равные условия для процессуальной деятельности обвинения и защиты и обеспечивает вынесение законных, обоснованных и справедливых приговоров. Без соблюдения этого принципа невозможно или более чем затруднительно реализовать позицию защиты при вынесении приговора.

В советский период истории судопроизводства России (до 1991 г.) состязательность отсутствовала или лишь декларировалась, и было распространено мнение, что этот принцип вообще не свойственен советскому уголовному процессу.

Прокурор и защитник не были равноправны. Прокурор давал заключения по всем возникающим в суде вопросам, а защитник мог высказывать только мнения. Не было равенства сторон и в собирании доказательств: прокурор сам или через следователя (дознавателя) на досудебных стадиях процесса собирал доказательства, а затем представлял их суду, тогда как защитник таким правом не пользовался (этот вопрос актуален и в настоящее время). Прокурор был ближе к суду, чем защитник, так как он вместе с судом выполнял одну общую функцию - боролся с преступностью.

На суд возлагались обвинительные функции. В сущности, он вместе с прокурором, а иногда и без него нес бремя доказывания виновности подсудимого. Прокуроры участвовали в судебных заседаниях всего лишь по 50% уголовных дел. В отсутствие прокурора суд превращался в обвинителя. Если прокурор отказывался от обвинения (это было очень редко), то поддержанием и обоснованием обвинения занимался суд, который вопреки позиции прокурора мог вынести обвинительный приговор. Судья от начала и до конца вел судебное следствие, первым задавал вопросы допрашиваемым, причем по своему характеру многие из таких вопросов были обвинительными. Постановляя приговор, суд мог возбудить уголовное дело в отношении лица, не привлеченного к уголовной ответственности, и избрать ему меру пресечения вплоть до заключения под стражу, что также означало выполнение судом обвинительной функции.

В интересах обвинения суды во многих случаях возвращали дела прокурору для доследования при наличии оснований для вынесения оправдательного приговора.

Отсутствовал контроль суда за арестами, задержаниями и проведением следственных действий, ограничивавших конституционные права граждан (обыски в жилище, прослушивание телефонов и др.), что усиливало обвинительные тенденции в судопроизводстве.

Учреждение суда присяжных позволило преодолеть или ослабить эти негативные явления, присущие инквизиционному судопроизводству. Производство в суде присяжных основано на принципе состязательности, который означает: 1) расчленение функций обвинения, защиты и разрешения уголовного дела между разными субъектами процесса - прокурором, потерпевшим (обвинение), подсудимым, защитником (защита) и судом (разрешение дела) и недопустимость соединения этих функций в одном лице; 2) признание представителей функций обвинения и защиты сторонами; 3) наделение сторон равными процессуальными правами и возможностями; 4) придание судебному разбирательству характера спора, полемики сторон, защищающих противоположные процессуальные интересы; 5) относительно пассивная роль председательствующего и присяжных заседателей в исследовании доказательств, которое ведется в основном усилиями сторон (председательствующий создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств сторонами, судья и присяжные заседатели задают вопросы свидетелям, потерпевшим, подсудимым, экспертам в последнюю очередь после их допроса сторонами); 6) расчленение судебного следствия на представление доказательств стороной обвинения и стороной защиты; 7) право прокурора и потерпевшего изменить обвинение в благоприятную для подсудимого сторону или отказаться от него; 8) недопустимость возбуждения уголовного дела судом по новому обвинению или в отношении нового лица и избрания этому лицу меры пресечения, поскольку такие действия по своему характеру связаны с осуществлением функции обвинения, не свойственной суду; 9) устранение поводов и оснований возвращения уголовных дел для дополнительного расследования (кроме существенных процессуальных нарушений, допущенных на предварительном следствии), поскольку доследование нередко носило характер компромисса между судебной властью и обвинением; 10) предоставление защите права собирать и представлять суду доказательства (это право пока ограничено получением необходимых предметов и документов, сведений, опросом лиц с их согласия, истребованием справок, характеристик и иных документов - ч.

2 ст. 86 УПК РФ); 11) участие прокурора в суде первой инстанции при рассмотрении всех уголовных дел публичного обвинения.

Судебное следствие в суде присяжных начинается с того, что государственный обвинитель во вступительном заявлении излагает резолютивную часть обвинительного заключения или кратко характеризует сущность обвинения в отношении каждого подсудимого. Остальные участники процесса (кроме защитника) правом на вступительное заявление не пользуются. Но государственный обвинитель может сообщить суду об их позиции, в частности, заметить, что потерпевший обвинение поддерживает.

Защитник во вступительном заявлении кратко излагает позицию защиты, согласованную с подсудимым, в частности, по вопросу о том, согласна ли защита с обвинением полностью или частично либо отвергает его.

Признание вины подсудимым не исключает необходимости проведения судебного следствия в полном объеме без каких-либо упрощений и сокращений. В данном случае нет правового спора между подсудимым и государством, но в силу специфики нового российского УПК, в отличие от прежнего, признание подсудимым вины не влияет на объем и характер судебного следствия.

Эта позиция законодателя труднообъяснима, если учесть, что в недалеком прошлом он, руководствуясь принципом состязательности судопроизводства, рассматривал признание обвиняемым вины в качестве обстоятельства, влияющего на объем судебного следствия. В ч. 2 ст. 446 УПК РСФСР было предусмотрено следующее: "Если все подсудимые полностью признали себя виновными, председательствующий сразу же предлагает каждому из них дать показания по поводу предъявленного обвинения и других обстоятельств дела. В случае когда сделанные признания не оспариваются какой-либо из сторон и не вызывают у судьи сомнений, председательствующий вправе, если с этим согласны все участники процесса, ограничиться исследованием лишь тех доказательств, на которые они укажут, либо объявить судебное следствие оконченным и перейти к выслушиванию прений сторон". Таким образом, при наличии признания подсудимого судебное следствие ограничивалось лишь его допросом, если стороны были с этим согласны и не ходатайствовали об исследовании каких-либо других доказательств.

Это полностью соответствовало построению судебного процесса на основе принципа состязательности с некоторым "добавлением": допрос признавшегося обвиняемого был все же обязательным.

Страны англо-американской системы права накопили большой опыт использования признания обвиняемого в качестве основания для устранения или ограничения судебного следствия. Россия могла бы в какой-то мере использовать этот опыт при конструировании производства в суде присяжных. Признание должно рассматриваться как субъективное право личности, к которой государство относится с пониманием и уважением. В основе признания лежит желание обвиняемого отказаться от бюрократически построенного судебного процесса и сократить срок судебного разбирательства. С другой стороны, государство, принимая во внимание признание обвиняемого, экономит большие средства, расходуемые на содержание судебной системы. Нелогично и нерационально устраивать судебное разбирательство с исследованием всех доказательств виновности обвиняемого, когда последний полностью признает себя виновным и просит о немедленном вынесении приговора. Но, конечно, необходимо исключить ложные, вынужденные признания, обусловленные нарушениями законности на предварительном следствии, и с этой целью ввести специальную процедуру их проверки. Но желательно все же оставить допрос сознавшегося подсудимого как обязательный элемент судебного следствия, чтобы убедиться в добровольности признания.

Отказ от признания обвиняемого как основания сокращения судебного следствия выглядит неубедительно на фоне использования этого института в других формах судопроизводства. Так, глава 40 УПК РФ вводит особый порядок судебного разбирательства с отказом от проведения судебного следствия при наличии признания обвиняемого после его консультаций с защитником и с согласия других участников процесса по делам о преступлениях небольшой, средней тяжести и тяжких преступлениях с возможным наказанием до 10 лет лишения свободы (в таком порядке рассматривается 1/3 от всех уголовных дел).

Стороны обвинения и защиты сами определяют последовательность представления суду своих доказательств.

Суд не вправе изменить этот порядок, поскольку он установлен законом. Вмешательство суда в решение этого вопроса допустимо лишь в случаях, когда участники процесса, относящиеся к одной из сторон, не могут достичь соглашения о последовательности представления ими доказательств (этот спор решает судья). Усиление состязательного начала судопроизводства достигается и тем, что председательствующий и заседатели задают вопросы допрашиваемым после того, как вопросы заданы сторонами.

В уголовном процессе России потерпевшие, свидетели дают показания в форме так называемого свободного рассказа, и лишь потом им могут быть заданы вопросы. Этот порядок допроса был подвергнут обоснованной критике, поскольку при его соблюдении заинтересованная сторона, пригласившая допрашиваемого в суд, утрачивает контроль за его показаниями и рискует получить от него информацию, благоприятную для другой стороны <1>.

<1> См.: Насонов С.А. Судебное следствие в суде присяжных: законодательство, теория, практика. М., 2001. С. 128.

В отношении суда присяжных действует общая норма, помещенная в ч. 3 ст. 274 и ч. 2 ст. 277 УПК РФ, согласно которой подсудимый и потерпевший с разрешения председательствующего могут давать показания в любой момент судебного следствия. Эта норма расширяет возможности сторон, но вносит дисбаланс в состязательное построение судебного следствия (сначала исследуются доказательства обвинения, а потом - защиты), так как потерпевший может давать показания, когда исследуются доказательства защиты, а подсудимый - когда исследуются доказательства обвинения.

Сложилась практика, когда первым допрашивается подсудимый, если он признает себя виновным. Но закон обязывает сначала исследовать доказательства обвинения, а потом - защиты (ч. 2 ст. 274 УПК РФ). Подсудимый - свидетель защиты, поэтому он должен допрашиваться после свидетелей обвинения, и первым ему задает вопросы защитник. Но это создает некоторые неудобства, поскольку от показаний подсудимого, признающего себя виновным, зависят объем и степень детализации последующего судебного следствия.

С учетом изложенного решение об очередности допроса подсудимого желательно поставить в зависимость от усмотрения защиты.

УПК РФ не предусматривает деление допроса свидетеля и потерпевшего на три этапа - прямой, перекрестный и повторный допрос, - принятых в англо-американской системе права <1>, но и не запрещает применение этих форм допроса. После допроса свидетеля (потерпевшего) вызвавшей его стороной (прямой допрос) другая сторона вправе задать ему вопросы (перекрестный допрос). Однако российская правовая доктрина не признает возможным вести перекрестный допрос для дискредитации свидетеля и задавать ему наводящие вопросы (как это имеет место в судебной практике США). Если допустить перекрестный допрос, то нет оснований отказываться от повторного допроса (передопроса), который необходим для того, чтобы вызвавшая свидетеля сторона могла сгладить впечатление от перекрестного допроса и получить информацию, на которую она рассчитывала.

судимости, признание подсудимого хроническим алкоголиком или наркоманом и иные данные, способные вызвать предубеждение в отношении подсудимого (ч. 8 ст. 335 УПК). Законодатель стремится предупредить ситуации, когда отрицательная характеристика личности подсудимого как бы восполняет недостаток собранных по делу доказательств. Но в этом случае становится невозможным или затруднительным ответить на вопрос, заслуживает ли подсудимый снисхождения. И все-таки для ответа на этот вопрос представляется возможным исследование некоторых данных, относящихся к совершенному деянию (степень участия в преступлении, мотивы, форма вины и др.).

Суд вправе провести допрос свидетеля в условиях, исключающих визуальное наблюдение за ним другими участниками судопроизводства при необходимости обеспечения безопасности свидетеля, его близких родственников, других родственников и близких ему лиц (ч. 5 ст. 278 УПК). Подлинное имя такого свидетеля участникам процесса не известно (на предварительном следствии ему присвоен псевдоним, и данные о нем хранятся при уголовном деле в опечатанном конверте, содержимое которого сторонам не известно). Лишь в виде исключения допускается возможность раскрытия данных о таком свидетеле по ходатайствам сторон (ч. 6 ст. 278 УПК). Эти положения изложены в главе 37 УПК, посвященной судебному следствию вообще, и формально они распространяются на все виды судебного разбирательства. Но по существу они вряд ли применимы к производству в суде присяжных, так как присяжные не могут принять решение, не зная, от кого исходят доказательства, которые необходимо положить в основу вердикта. Но действующее законодательство оставляет за присяжными возможность просить какую-либо из сторон о возбуждении ходатайства перед судьей об оглашении данных о личности такого рода свидетелей для осуществления защиты подсудимого или установления существенных обстоятельств уголовного дела.

С принципом состязательности связан институт допустимости доказательств. Признавая доказательства допустимыми, суд действует в интересах обвинения, а принимая решение о недопустимости доказательств, - в интересах защиты. Как правило, ходатайство о признании того или иного доказательства недопустимым заявляет защитник. Удовлетворение такого рода ходатайства довольно часто влечет недоказанность обвинения и вынесение оправдательного приговора. Ничтожно малое число оправдательных приговоров свидетельствует о незначительной эффективности таких ходатайств.

УПК РФ исходит из того, что признание доказательств недопустимыми возможно лишь по инициативе сторон (ст. 235, ч. 1 ст. 271 УПК РФ). Инициатива суда в постановке вопроса о недопустимости доказательств могла бы рассматриваться как благоволение к одной из сторон (в данном случае - защите). Но в уголовном процессе действует принцип "благоприятствования защите", поэтому ничего плохого не видится в том, что суд по собственной инициативе мог бы поставить вопрос о признании доказательств недопустимыми. Интересам защиты служит и правило, согласно которому бремя опровержения доводов защитника возложено на прокурора (ч. 4 ст. 235 УПК РФ). Тем самым вводится состязательность и на этом этапе судебного производства, однако ч. 1 ст. 271 УПК РФ противоречит этому правилу, устанавливая, что лицо, заявившее ходатайство, должно его обосновать, при этом на прокурора не возлагается бремя опровержения доводов защиты.

Закон относит к недопустимым доказательства, полученные с нарушением требований УПК. Заметим, однако, что одни из этих требований являются существенными, а другие - менее существенными или почти несущественными и легко устранимыми (например, отсутствие подписи свидетеля на одной странице протокола допроса при подтверждении свидетелем в суде правильности данных им показаний).

Ходатайство о признании доказательств недопустимыми, отклоненное на предварительном слушании, может быть возобновлено при рассмотрении дела по существу. Возможно заявление такого ходатайства и в стадии судебного разбирательства, минуя предварительное слушание (это вопрос тактики судебной защиты).

В стадии судебного разбирательства вопрос о недопустимости доказательств решается в отсутствие присяжных заседателей, поскольку считается, что этот вопрос - правовой, и судья не должен допустить, чтобы присяжные принимали участие в его рассмотрении (ч. 6 ст. 335 УПК РФ).

Напрашивается следующий вопрос: когда возникает производство о признании доказательства недопустимым? Видимо, в момент, когда защитник заявил об этом ходатайстве. Но такое ходатайство заявляется, когда присяжные еще не удалены из зала заседания. Чаще всего ходатайство заявляется в связи с тем, что подсудимый отказывается от ранее данного признания и заявляет, что оно было вынужденным, так как на него оказывалось психологическое давление (угрозы, увещевание, ложные обещания) или он подвергался физическому насилию, поэтому защита просит признать ранее данные подсудимым показания недопустимым доказательством. Но кассационная палата Верховного Суда РФ во всех таких случаях отменяла приговор суда присяжных, ссылаясь на то, что рассмотрение вопроса о недопустимости доказательств происходило в присутствии присяжных заседателей. Таким образом, подсудимого лишали возможности дать показания о своей невиновности, адресованные присяжным заседателям. Присяжные остаются в неведении относительно важных обстоятельств уголовного дела, они не знают, какие доводы привел подсудимый в свою защиту. Адвокат также не вправе обосновать свою позицию по делу и причины самооговора со ссылкой на изменившиеся показания подсудимого, поскольку закон не допускает упоминания в прениях сторон доказательств, признанных недопустимыми.

Неожиданное удаление присяжных из зала суда вслед за ходатайством защитника о признании доказательства недопустимым порождает у них протест и естественное желание узнать, что же происходило за закрытыми дверями зала судебного заседания. Об этом они могут лишь догадываться, наблюдая за ходом судебного следствия и выступлениями сторон. Позиция "обиженных" заседателей влияет на содержание их вердикта не в лучшую для правосудия сторону. Подсудимый лишается возможности убеждать суд в своей невиновности в прениях сторон (при отказе от защитника) и в последнем слове, так как он не вправе ссылаться на доказательство, признанное недопустимым. Получается, что показания подсудимого о том, что его били, пытали, истязали, и этим было вызвано признание, ни судье, ни присяжным не нужны и никак не могут повлиять на содержание вердикта. Попытки судей как-то изменить ситуацию натыкаются на жесткую, непримиримую позицию Верховного Суда РФ, неукоснительно отменяющего оправдательные приговоры судов в случаях, когда присяжные что-то узнали или могли узнать о процедуре признания недопустимыми показаний подсудимых, указывающих на применение к ним незаконных методов расследования. Ссылаясь на одно такое решение, С. А. Пашин утверждал, что подсудимому не дали в суде сказать, что на следствии его били, и такое решение суда, по его мнению, является " позорным" <1>.

<1> Суд присяжных. Пять лет спустя. Дискуссии / Под ред. Л.М. Карнозовой. М., 1999. С. 48.

Обращая внимание на недопустимость такого рода судебной практики, Л.М. Карнозова говорит, что мы не обеспечиваем справедливость правосудия, "а служим кассационной инстанции" <1>.

<1> Суд присяжных. Пять лет спустя. С. 59.

По изложенным соображениям практика судов, не допускающих присутствия присяжных при заявлении защиты о необходимости признания доказательств недопустимыми, в частности при отказе подсудимого от сделанного ранее признания, существенно ущемляет конституционное право обвиняемого на защиту и препятствует вынесению обоснованных оправдательных приговоров. В частности, С. А. Насонов писал, что вопрос о незаконных воздействиях, вызвавших отказ подсудимого от признания, сделанного на предварительном следствии, не должен рассматриваться в отсутствие присяжных <1>. С. А. Насонов не без основания утверждает, что при признании доказательства недопустимым решается также вопрос о его недостоверности, и это позволяет не отстранять присяжных от рассмотрения дела, когда заявлено ходатайство о признании доказательства недопустимым <2>. Действительно, существует презумпция недостоверности факта, когда при его установлении существенно нарушен процессуальный закон <3>.

<1> См.: Насонов С. А. Судебное следствие в суде присяжных: законодательство, теория, практика. М., 2001. С. 167 - 169.

<2> См.: Там же. С. 167, 168.

<3> См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе / Под ред. Н. В. Жогина. М., 1973. С. 358.

Кроме того, надо иметь в виду, что заявления обвиняемого о том, что на предварительном следствии его били, пытали, над ним издевались, не требуют для своей оценки правовых знаний, они вполне доступны для понимания присяжными заседателями. Присяжные должны иметь право участвовать в исследовании таких показаний подсудимого и принимать их во внимание при вынесении вердикта. В других же случаях, когда решается вопрос о нарушениях закона при получении иных доказательств, присяжные должны быть удалены из зала заседания (например, при рассмотрении ходатайств о признании недопустимыми доказательств, полученных при производстве обыска, выемки, прослушивании телефонных и иных переговоров и т.п.).

Остается неясным вопрос, каковы пределы исследования судом заявлений подсудимого о применении к нему незаконных методов расследования. Суд рассматривает дело в пределах обвинения, предъявленного подсудимому. В данном же случае он расширяет эти пределы, включая в предмет доказывания обстоятельства, указывающие на то, что некоторые доказательства являются, возможно, недопустимыми (заслушивает показания подсудимого о причинах самооговора, истребует медицинские документы о следах насилия на теле подсудимого, допрашивает "сокамерников" подсудимого и др.). Такое расширение пределов доказывания позволяет установить, дает ли подсудимый правдивые показания о применении к нему насильственных методов расследования. Но такое расширение объема судебного следствия не беспредельно, так как указанные обстоятельства не входят составной частью в предмет доказывания, установленный ст. 73 УПК РФ. Поэтому вывод суда о признании доказательства недопустимым в данном случае основывается на высокой степени вероятности. Желание лучше обосновать этот вывод иногда приводит к вызову в суд и допросу сотрудника милиции, применившего, по словам подсудимого, недозволенные методы расследования. В принципе это нежелательно, так как этот сотрудник имеет право не отвечать на изобличающие его вопросы, а, с другой стороны, суд как орган правосудия не должен задавать ему такие вопросы. Получив сведения о применении в ходе расследования недопустимых приемов и средств раскрытия преступлений, суд, не подменяя следователя и государственного обвинителя, направляет соответствующие материалы дела прокурору для решения вопроса о возбуждении уголовного производства.

Наиболее опасной является все же другая тенденция - уклонение от проверки заявлений подсудимого о применении к нему незаконных методов расследования или формальное отношение к такой проверке.

На практике иногда встречаются случаи предъявления присяжным так называемых шокирующих доказательств - фотографий изуродованных трупов, изнасилованных и убитых женщин, частей расчлененного трупа и т.п. - с тем, чтобы оказать психологическое воздействие на присяжных в условиях, когда не собрано достаточных доказательств виновности подсудимого. С. А. Насонов прав, предлагая признать шокирующие доказательства недопустимыми и ввести психологический критерий допустимости доказательств <1>.

<1> См.: Насонов С. А. Указ. соч. С. 177.

<< | >>
Источник: И.Л. ПЕТРУХИН. ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ ПРИГОВОР И ПРАВО НА РЕАБИЛИТАЦИЮ МОНОГРАФИЯ. 2008

Еще по теме § 2. Состязательность и равноправие сторон в суде присяжных:

  1. 17. ПРИНЦИП СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ И РАВНОПРАВИЯ СТОРОН В СУДЕБНОМ ПРОЦЕССЕ
  2. Тема 20Производство в суде с участием присяжных заседателей
  3. 77. ОСОБЕННОСТИ СУДЕБНОГО СЛЕДСТВИЯ В СУДЕ С УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ
  4. 9. СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТЬ СТОРОН КАК ПРИНЦИП УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА. ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ
  5. Глава VII. ОСОБЕННОСТИ ИССЛЕДОВАНИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СУДЕ ПРИСЯЖНЫХ. ВЕРДИКТ И ПРИГОВОР
  6. § 1. Состязательное судопроизводство - путь к вынесению оправдательного приговора
  7. § 7. Равенство и равноправие
  8. 10. ПРИНЦИП РАВНОПРАВИЯ И САМООПРЕДЕЛЕНИЯ НАРОДОВ
  9. 38. ПРИНЦИП РАВНОПРАВИЯ И САМООПРЕДЕЛЕНИЯ НАРОДОВ И ФОРМЫ ЕГО РЕАЛИЗАЦИИ.
  10. 69. СТАТУС ГОСУДАРСТВЕННОГО ЯЗЫКА. ЯЗЫКОВОЕ РАВНОПРАВИЕ
  11. 20.2. Особенности судебного разбирательства с участием присяжных
  12. 20.1. Общая характеристика деятельности суда присяжных как особой формы осуществления правосудия
  13. 11. Знакомство с лицами, принимающими решение(опрос кандидатов в присяжные)
  14. § 3. Соотношение полномочий судьи и присяжных при решении вопроса о виновности подсудимого