<<
>>

На дрожжах военной экономики

Во время первой мировой войны нейтральная Голландия находилась в исключительно благоприятных условиях для экономического развития. Воюющие стороны, и особенно Германия, нуждались во все большем количестве сельскохозяйственных и промышленных товаров, а также во всякого рода сырье.

Акционерное общество «Филипс» поднималось на дрожжах военных заказов не менее интенсивно, чем остальные голландские компании.

Большую выгоду им принесли всеобщее повышение цен, отказ от всяких стесняющих международных обязательств, отсутствие конкуренции на внутреннем рынке и большой спрос на электрические лампы из-за нехватки газа для освещения. Правда, возникли серьезные затруднения с доставкой сырья и полуфабрикатов, но эти трудности лишь стимулировали создание собственной промышленной базы.

В 1§15 году «Филипс» выпустил маленькую очень экономичную газонаполненную лампу на базе аргона, спрос на которую быстро возрастал. Но германское правитель-ство запретило экспорт аргона, в связи с чем в Эйндхо-вене в срочном порядке наладили собственное производство этого газа.

Примерно то же самое случилось и со стеклянными колбами.

До войны Филипсы получали эти колбы из Оберлаузица (Германия) и из Вены. В первые ж$*дни войны представителю компании удалось закупить большую партию их в Австрии. Но на голландской границе немцы задержали транзитный состав с колбами, так как у них самих это был дефицитный товар. «Филипсу» пришлось обратиться за помощью к голландским властям. И лишь когда премьер-министр пригрозил германскому правительству, что наложит запрет на экспорт картофеля в Германию, состав с колбами был пропущен.

После этого инцидента «Филипс» начал срочно строить собственный стеклозавод, поскольку существовавшие в Голландии промышленные предприятия не были заинтересованы в изготовлении колб за мизерные цены, предложенные фирмой.

В начале 1916 года новый стеклозавод в пригороде Эйндховена официально вступил в строй и летом того же года стал выпускать по 80 ООО колб в день.

Экспортную деятельность «Филипса» серьезно ограничивали трудности в области транспорта, особенно после того, как немцы перешли к «неограниченной подводной войне».

Помехой являлись также баснословно высокие транспортные тарифы.

«Филипс» и здесь взял инициативу в свои руки, покупая небольшие рыбачьи суденышки и переоборудуя их для перевозки электроламп и других товаров. В 1917 году три перестроенных таким образом траулера бороздили моря, вывозя продукцию «Филипса». В обратный путь они загружались итальянскими шляпами Борсалино, французскими овощами, духами, шампанским и многими другими товарами.

После войны «Филипс» построил собственный завод упаковочных материалов, а в 1920 году — завод для производства водорода. Кроме того, были приобретены контрольные пакеты акций «Испанского общества электрических ламп» в Барселоне и «Акционерного общества ламповых заводов» в Арау (Швейцария).

Благодаря высокой прибыльности всех этих предприятий владение акциями «Филипса» стало очень выгодным делом. Многие иностранные да и отечественные капиталисты были не прочь приобрести контрольный пакет этих акций. Такая тенденция представляла определенную опасность для самих Филипсов, угрожая им утратой фактической власти в руководстве концерном.

Между тем конкуренты образовали картели «ЭЛМА» в Англии и «Осрам» в Берлине, оба связанные с произ- водством электроламп. Чтобы обезопасить себя, «Филипс» был вынужден пойти на деловое сближение с двумя крупнейшими американскими компаниями — «Интернэшнл электрик» и «Дженерал электрик» (1919 год), которые были в десятки раз мощнее голландской фирмы. Конкурентная борьба с европейскими концернами еЩе более обострилась.

В этой обстановке Антон Филипс вновь обратил свои взоры к России. Там теперь у власти были большевики во главе с Лениным. Антон понимал, что Советская страна нуждается в электрических лампах еще больше, чем старая Россия. Пусть западная пресса издевается над планом электрификации страны, но если большевикам потребуются электрооборудование и лампы, то «Фи-липс» не даст конкурентам снять сливки... Главным своим соперником в этом деле он считал Вальтера Ратенау, старого знакомого, не раз бывавшего в его доме в Эйндховене.

Действительно, в это время Ратенау также размышлял о том, что надо бы послать кого-нибудь в Россию. Он также считал, что нэп обещает новые возможности для иностранного капитала.

8 октября 1922 года Антон Филипс прибыл в Москву. Какое же впечатление вынес от знакомства с новой Россией этот черствый, деловой человек, который довольно хорошо изучил царскую Россию? Вот что, например, писал он жене в своих письмах из Москвы:

«В рабочих массах господствует чувство самоуверенности, сознания своей полноценности, выражающееся самым различным образом... Музеи битком набиты рабочими и их женами, слушающими объяснения гидов с явным интересом. Плата за вход минимальная. Когда один из моих сопровождающих предложил проводнику вагона сигарету, тот сейчас же вытащил пачку папирос и в свою очередь предложил закурить... Вообще народ хорошо выглядит, и люди одеты совсем неплохо. Торговля находится в руках государственных трестов, которые, однако, не располагают достаточными запасами, чтобы создать эффективное распределение...

В кабаре, которое я посетил и где публика была вполне «приличная», входную плату в три миллиона рублей собирала барышня, поясняя, что деньги пойдут на помощь голодающим. Все учатся грамоте. На вокзалах дети выпрашивают у старших... бумагу и карандаши. На заводах рабочие не так уж плохо обеспечены. Вообще страна кажется намного чище, чем до войны, люди стараются соблюдать порядок — плевать и сорить не разрешается, штраф взимается тут же наличными. Правда, производительность труда на заводах намного ниже, чем у нас в Эйндховене, но это следует отнести скорее за счет устаревшего оборудования, а отнюдь не за счет недостатка старательности. Россия воскресает, существует порядок, люди хотят работать».

Вместе с представителем АЭГ А. Филипс предложил Советскому правительству создать в России электроламповый завод на правах концессии. При этом, однако, поставил совершенно неприемлемые условия. В результате он и его немецкий компаньон вернулись в Берлин не солоно хлебавши.

На этот раз оказалось, что Россия вполне может обойтись без капиталистов, претендующих на «распространение света в темной стране».

Правда, эта поездка все же оказалась не совсем безрезультатной. Антон встретился с некоторыми из своих прежних агентов в России и кое-кому из них стал даже выплачивать «пенсию». Так сообщает его биограф. Мы же склонны думать, что «пенсии» выплачивались не из филантропических соображений, а по инициативе германской разведки, для которой сохранение этих агентов представляло большой интерес.

Еще в 1920 году «Филипс» создал акционерное общество во Франции и в 1922 году начал переговоры с буржу-азной Польшей, где купил небольшой ламповый завод лишь для того, чтобы вести переговоры не с позиций иностранного капиталиста, а как «свой», варшавский промышленник. Это ему вполне удалось, и на месте старого заводика в 1923 году вступило в строй крупное современное для того времени предприятие.

В последующие годы «Филипс» уже считался сильней-шим конкурентом в мировой электротехнической промышленности. «Он, и только он, представляет настоящую опасность для наших американских прибылей. Если мы не сумеем защитить наши патенты, он станет главной угрозой, самым недосягаемым и изворотливым из наших конкурентов»,— писал своим шефам в 1924 году представитель треста «Интернэшнл электрик» Д. У. Вудворз. Не надо, однако, упускать из виду, что обороты «Филипса» тогда еще были в 10—20 раз меньше, чем обороты АЭГ или «Дженерал электрик».

В 1924 году был создан новый картель электротехнической промышленности, регулирующий качество, цены, квоты продукции и стимулирующий развитие электрификации во всем капиталистическом мире. Впоследствии на базе этого картеля было создано общество «Фебус», которое действовало вплоть до 1939 года. Создание картеля не означало, конечно, исчезновения конкурентной борьбы. Так, например, «Филипс» продолжал бороться с АЭГ и «Сименсом», для чего заключил в 1925 году союз с немецкой компанией «Юлиус Пинг» в Фюрстенвальде и с гамбургской фирмой «Радиореренфабрик». Обе эти фирмы также притеснялись концернами АЭГ и «Сименс», которые теперь были объединены по линии производства радио- и телефонной аппаратуры в акционерное общество «Телефункен».

В 1923 году «Филипс» стал собственником электролампового завода в Альпиньяно, близ Милана. Стоит рассказать, как это удалось ему сделать вопреки интересам крупнейшего итальянского концерна «Мартинелли», который всячески противодействовал внедрению голландского капитала в Италии. Представитель «Филипса» долгое время ничего не мог добиться. В конце концов Антон добрался до Муссолини с жалобой на «Мартинелли», и дуче обещал ему свое содействие. Из этого, однако, тоже ничего не получилось.

И все же ловкий голландец нашел лазейку. Купив маленький заводик около Милана, имевший разрешение на производство радиоаппаратуры, он и здесь, как в Варшаве, сделался «своим человеком». А вскоре договорился с «Мартинелли» о распределении рынка. Между тем в Испании тоже был построен новый завод, начавший производство электроламп в 1926 году.

Таким образом, в середине 20-х годов электротехнический спрут приобретает международный характер. Помимо тех приобретений за границей, о которых мы уже говорили, в 1923—1926 годах он создает дочерние компа- нии в Новой Зеландии, Румынии, Алжире, Южной Африке, Ирландии, Индии...

Филипсы рано поняли, какие огромные перспективы открывало распространение радио и какие колоссальные прибыли можно получать от продажи радиоламп. В 1924 году Антон лично приобрел завод сигнальной аппаратуры в Хилферсюме и организовал первое радиовещание в Голландии. Популяризация радио была теперь самой лучшей рекламой для его продукции. Компания начала издавать целый ряд брошюр и журналов по этому вопросу, которые переводились на многие языки. В конце 1925 года в Голландии имелось около 24 000 радиоприемников, главным образом любительских. В начале 1927 года вступил в строй коротковолновый передатчик на 30,92 м, в котором, наряду с кристаллами, применялись водоохлаждаемые лампы. В том же 1927 году Антон организует собственное радиовещание на Индонезию (ФОХИ) из рыбачьего поселка Хайзен близ Амстердама. Таким образом, и в этой голландской колонии создавалась потребность в большом количестве радиоприемников.

В то время «Филипс» построил в Эйндховене новый завод филита (искусственной смолы) и бумажную фабрику. В 1927 году он располагал уже смежными заводами по производству стекла, кристаллов, бумаги, упако-вочных материалов, искусственных смол, а также типографией, машиностроительными и металлообрабатывающими предприятиями и строительной организацией с собственным заводом стройматериалов.

Вместе с ростом производства колоссальными темпами увеличивалось и число занятых на предприятиях концерна. 31 октября 1927 года «Филипс» торжественно отметил поступление на работу десятитысячного работника, а в 1929 году число работников достигло уже 20000. Удвоению рабочей силы за два года способствовало начавшееся массовое производство радиоприемников.

В результате невиданной потогонной системы резко растет и производительность труда. Известный голландский экономист Ф. Барух приводит ряд цифр, иллюстрирующих усиленную интенсификацию производства. Работница завода радиоаппаратуры на одном и том же станке изготовляла за один час в 1925 году — 250—300, в 1928 году — 700—800, а в 1931 году — уже 1100 деталей. Вот кто созидал богатство концерна и его властелинов!

Секреты экономической кухни монополии н

Когда в 1912 году фирма «Филипс и К0» была преобразована в акционерное общество «Электроламповые заводы Филипса», владельцы внесли как свою долю в новую компанию все имущество фирмы, оценив его в 3 мил-лиона гульденов, хотя тогда вряд ли нашелся бы поку-патель даже за 1 миллион. Сумма в 3 миллиона пред-ставляла стоимость контрольного пакета и поэтому определила и размер акционерного капитала в 6 миллионов. Филипсы стремились к максимальному привлечению капитала со стороны, при условии, однако, что контрольный пакет акций, а тем самым и руководство компанией останутся в их руках.

К тому времени акционерные общества в Голландии юридически существовали лишь несколько десятилетий и были новым шагом на пути концентрации капитала.

Раньше купцы и предприниматели, объединявшиеся в товарищества для совместной деятельности, несли по закону каждый в отдельности материальную ответственность за всю сумму совместных долгов. Если с двумя участниками что-либо случалось, третий должен был возместить все убытки. В таких условиях мало кто соглашался вступать в «товарищество», и каждый предпочитал действовать в одиночку, на свой страх и риск. После отмены «запрета коалиций» (1872 год) стали возможны «товарищества с ограниченной ответственностью», а потом уже и акционерные общества, участники которых в худшем случае лишь теряли вложенные ими деньги, но не отвечали за долги и убытки фирмы.

Акционерное общество является типичным выражением буржуазного демократизма, при котором право голоса имеет не человек, а ценная бумага, т. е. акция. Выс- шим органом формально считается общее собрание ак-ционеров. Поэтому так важно было для Филипсов сохранить в своих руках контрольный пакет акций, в данном случае около половины их. Остальная половина могла принадлежать хоть тысяче частных лиц — все равно Фи- липсы решали все самолично. Чем больше насчитывалось акционеров и чем больше они были разобщены, тем меньше мог быть контрольный пакет акций.

В те «добрые старые времена» годовые отчеты дирекции еще по-деловому обсуждались и утверждались акционерами на общем собрании, где устанавливался и размер дивиденда, т. е. выплачиваемой по акциям прибыли. Если средняя рента, выплачиваемая в стране, составляла, например, 5%, а «Филипс» платил 10% дивиденда, то акцию номинальной стоимостью в 1000 гульденов можно было продать за 2000. Если «Филипс» платил дивиденд 20%, его акции поднимались до 4000 гульденов, т. е. курс их составлял 400%. Эта особенность акционерного капитала и является основой механизма баснословного обогащения хозяев монополий путем эмиссии (выпуска) акций.

Если дирекция «Филипса» предлагает кому-то приобрести столько-то акций новой эмиссии по номиналу, т. е. по 1000 гульденов, то счастливец, конечно, не отказывается. Ведь сегодня, например, он сразу же сможет перепродать их по 12 000 гульденов (акции «Филипса» котируются в 1200%). Блестящая возможность воротил финансового капитала пополнять свой банковский счет или одаривать нужных людей, друзей и любовниц, не раскошеливаясь ни на цент!

Наряду с конкурентной борьбой между фирмами обычно существуют поистине «трогательные» дружеские отношения между директорами этих фирм. Злейший конкурент «Филипса», немец Вальтер Ратенау, бывавший частым гостем в Эйндховене, никогда не отказывался от предлагаемых Антоном акций, а тот в свою очередь немало наживался на эмиссиях АЭГ и других конкурентов. Таким путем они подбрасывали друг другу миллионы, не теряя и гроша из собственного кармана. После смерти Ратенау Филипс сблизился с другим деятелем германского империализма, директором АЭГ Оттеном. Отноше- ния между ними стали такими тесными, что вскоре От- тен послал своего сына Франца в качестве практиканта в Эйндховен. В дальнейшем мы увидим, какие трагические последствия имело появление этого «практиканта» в Голландии.

«Филипсу» требовался капитал и еще раз капитал для развития производства. В 1920 году было решено увеличить акционерный капитал до 20 миллионов гульденов— огромная для того времени сумма! Было бы скучно знакомиться со всеми ухищрениями Антона, на-правленными на сохранение своего решающего голоса в делах фирмы. Скажем лишь, что в результате его махинаций, которые, кстати сказать, вполне укладывались в рамки существовавшего законодательства, рядовые акционеры утратили всякую возможность воздействовать на руководство концерна. Власть практически полностью осталась в руках главного директора — Антона Филипса и некоторых его приближенных. Они создали все усло-вия, позволяющие увеличивать акционерный капитал без опасения, что хозяева «Филипса» утратят бразды правления и связанные с этим сверхприбыли.

В 1929 году акционерный капитал концерна достиг приблизительно 87 миллионов гульденов. Между тем грянул экономический кризис перепроизводства, который охватил весь капиталистический мир.

На первый взгляд может показаться, что экономиче-ский кризис — катастрофа, от которой страдают все. Но это не совсем так. Конечно, кризис является бичом для трудового народа. Конечно, во время кризиса уничтожаются огромные материальные ценности. Но в то же время «кризисы... в громадных размерах,— говорил В. И. Ленин,— усиливают тенденцию к концентрации и к монополии».

Безработица и голод, свирепствующие в результате кризиса, с одной стороны, укрепление позиций монополистического капитала, с другой — вот последствия кризиса перепроизводства. Ярким примером этому служит концерн «Филипс» в начале 30-х годов. Конечно, рабочие остались без хлеба, рядовые акционеры — без прибыли, многие самостоятельные предприниматели обанкротились, но империя «Филипса» (как, впрочем, и другие крупные монополии) вышла из кризиса помолодевшей, окрепшей и более сильной, чем когда бы то ни было. Во время кризиса, таким образом, особенно ярко выявился хищнический характер этой (как и других) монополии. Даже голландский профессор Бауман вынужден признать в своей книге «Антон Филипс, человек и предприниматель», что «период кризиса содействовал повышению эффективности предприятия как в экономическом, так и в техническом отношении».

Все это, конечно, за счет трудящихся.

Особенно зловещую роль в проведении концерном антирабочих мероприятий сыграл ставленник германского империализма Франц Оттен. Именно по его инициативе якобы для предотвращения грозящей безработицы было осуществлено сокращение рабочей недели вначале до 42, а затем до 40 часов, конечно, без сохранения зар-платы. Фактически же такая «борьба с безработицей» не помешала «Филипсу» уволить более половины рабочих, Работавших в Эйндховене переводили на какой-нибудь периферийный завод, а затем уже увольняли, так что это происходило незаметно для коллектива основного предприятия.

Рабочим, уроженцам других районов, потерявшим место в Эйндховене, выдавался бесплатный билет на проезд к месту жительства. Таким образом отделывались от них без лишнего шума.

Кроме того, проводились такие крупные «рационализаторские» мероприятия, как снижение зарплаты на 10— 40%. Все это, конечно, в интересах «дела», т. е. концерна.

Якобы в интересах «дела» Филипсы грабили также и рядовых акционеров. Так, они списали 25% акционерного капитала, т. е. произвольно снизили номинальную стоимость одной акции (в 1000 гульденов) на 250 гульденов. Эти 250 гульденов были возвращены держателям акций наличными. Но фактическая цена одной акции в 1000 гульденов составляла тогда 4000 гульденов. На каждой акции рядовой держатель, таким образом, терял 750 гульденов. Крупные же держатели, такие, как сам Филипс, которых кризис не вынуждал продавать акции, по сути, ничего не теряли, ибо несколько лет спустя номинальная стоимость акции в 1000 гульденов была вое- становлена путем «приписки» тех же 250 гульденов плюс еще 50 гульденов «компенсации за недополученную при-быль».

Махинации? Нет, что вы! Все по закону капиталистических джунглей: «богатые богатеют, бедные беднеют».

Бывший практикант Франц Оттен, он же муж старшей дочери Антона Филипса, своими «антикризисными мероприятиями» завоевал себе прочное положение в руководстве концерна. Германский крупный капитал был крайне заинтересован в усилении своего влияния на такого конкурента, как «Филипс». Через Франца Оттена, в частности, он и стремился осуществить эту задачу. Причем, надо думать, Оттену немало помогли и некоторые официальные немецкие учреждения.

Необходимо было, например, отделаться от всего, что препятствовало продвижению Оттена. Оттен же был не единственным зятем Филипса. Младшая дочь Антона также была замужем. Но как-то получилось, что ее первый муж, способный инженер и администратор Кнап- перт, в 1932 году погиб при загадочных обстоятельствах. Вдова вскоре опять вышла замуж. Но два года спустя не менее загадочно погиб и второй ее муж, инженер Г. Зандберг, претендовавший на руководящую роль в концерне. По-видимому, Антон Филипс догадывался, какую роль во всем этом сыграла та иностранная разведка, с которой он давно уже держал связь. Во всяком случае, профессор Бауман отмечает, что эта новая смерть произвела неожиданно большое впечатление на Антона: «Филипс слег на несколько недель, до того он был подавлен внезапной смертью зятя... никогда в жизни он так не страдал». Еще бы! Вторглись помимо его воли в его же семейные дела!

Третий муж младшей дочери, ловкий ван Римсдейк, сразу после женитьбы в 1938 г. «исчез» вместе с женой на целый год. Вероятно, лишь благодаря вмешательству Антона, а также потому, что Оттен в 1939 г. уже достиг своей цели, сменив Антона на посту главы концерна, ему удалось остаться в живых и дослужиться до поста президента концерна.

Сын Антона — Фриц сначала был директором «Фи- лита», потом машиностроительного завода. Затем он стал одним из директоров концерна, а с 1935 года —заместителем генерального директора. Во время войны Фриц был очень полезен немцам и после Антона, который возглавлял фирму с 1895 года по 1939 год, и Оттена (с 1939 по 1961 год) стал третьим властелином концерна.

Но вернемся к началу 30-х годов. Как только конъюнктура стала немного лучше, достигнутое за счет трудящихся значительное снижение производственных расходов и увеличение эффективности производства позволили Филипсам с успехом конкурировать с заграницей. Наряду с картельным соглашением «Фебус» (с американскими фирмами) Антон заключил теперь соглашение и с «Телефункен», которое в 1932 году было расширено. Наконец, международный картель — «Всемирная общность интересов» — предоставил «Филипсу» возможность продавать радиолампы в Германии на тех же условиях, что и «Телефункен».

Антон к тому же использовал кризисные и последующие годы, чтобы изменить структуру концерна: центр тяжести производства был перенесен на заграницу. Кроме электроламп «Филипс» стал производить электрическую и электронную аппаратуру. Так, в 1934 году фирма экспортировала из Голландии электроламп на 5 миллионов, а разной аппаратуры на 45 миллионов гульденов.

В середине 30-х годов концерн занял видное место в числе крупных международных монополий-спрутов, бурное развитие которых наложило свой отпечаток на все стороны общественной жизни капиталистического мира. Но можно ли «чисто голландское» предприятие «Фи-липс» причислять к международным монополиям?

Государственная принадлежность акционеров мало влияет на характер монополии, поскольку все руковод-ство ею сосредоточено в руках Филипсов. Поэтому они ничуть не были обеспокоены тем, что, например, в 1960 году 56% акционерного капитала находилось в руках иностранцев, и в частности 31%—у американцев, 9%-— у французов, 9%—у швейцарцев, 5%—У англичан, 2% —у западных немцев. Напротив, Филипсы не без ехидства улыбаются, когда вспоминают, как американцы с жадностью приобретали большое количество акций по высокому курсу, с тем чтобы через несколько лет, убе- дившись, что этот курс был искусственно завышен, вернуть их голландцам по значительно более низким ценам.

Вообще, голландские монополисты любят похва-литься, что кое в чем утирают нос американцам, напри-мер в том, что еще недавно голландские инвестиции в США на 75% превышали американские инвестиции в Голландии и что это единственная капиталистическая страна, которая могла гордиться таким превосходством. До последнего времени американские инвестиции действительно составляли здесь 1073 миллиона долларов, в то время как голландские капиталовложения в США достигли 1750 миллионов долларов, из которых немалая доля принадлежит «Филипсу». Кстати, голландские ин-вестиции в Западной Германии ныне также намного выше немецких в Голландии, а капиталовложения «Филипса» в Западной Германии значительно превышают инвестиции «Сименса» в Нидерландах. Из этого, конечно, не вытекает, что экономическое влияние Голландии в США и Западной Германии также превосходит влияние этих стран в маленькой Голландии.

Распределение рабочих и служащих на предприятиях «Филипса» видно из следующей таблицы (в тыс.): Год Голландия Заграница Всего 1930 27 13 40 1936 15 19,5 34,5 1939 19 26 45 1949 39,5 45,5 85 1953 44 56 100 1959 75 136 211 1969 93 246 339

В отличие от таких международных монополий в Нидерландах, как «Шелл» или «Юнилевер», которые в значительной мере действуют на территории бывших колониальных и развивающихся стран, «Филипс» эксплуатирует главным образом рабочих метрополий. Но его хозяева богатеют не только благодаря эксплуатации тру- дящихся, непосредственно работающих на предприятиях концерна, а и путем обирания трудящихся других отраслей промышленности и сельского хозяйства. Кроме того, они наживаются и за счет народов развивающихся и зависимых стран, вынуждая их к неэквивалентному обмену, т. е., попросту говоря, грабя их. Предоставляя займы, заключая кабальные договоры, подкупая ответ-ственных чиновников, «Филипс» и другие электротехнические концерны захватывают в этих странах рынки сбыта для своей продукции. При этом между ними происходит яростная конкурентная борьба, часто ведущая к государственным переворотам, убийствам, междоусобным войнам в бывших колониях. Примером тому может служить борьба «Филипса» с американскими электротех-ническими компаниями за овладение рынками Латин-ской Америки.

В Голландии такие международные монополии, как «Филипс», «Шелл», «Юнилевер», АКЗО располагают достаточными средствами для осуществления своей экономической политики. Они не зависят от крупных банков, контролирующих практически всю остальную экономическую жизнь страны. Вследствие этого взаимоотношения крупных промышленных монополий с голландским банковским капиталом за последнюю четверть века совершенно изменились. Если раньше банки диктовали свои условия промышленным предприятиям, то теперь для «Филипса» и ему подобных монополий даже самые мощные банковские объединения являются лишь своего рода приказчиками, выполняющими их задания и оказывающими услуги в размещении займов и при подготовке и осуществлении сделок по захвату чужих предприятий и фирм. Через дружественный банк монополия «Филипс», например, узнает все, что ее интересует об экономическом положении приглянувшегося предприятия. Через банк же она добивается создания затруднительных условий для хозяев этого предприятия, и с помощью банка она в конце концов диктует им свои условия.

Таким образом, по отношению к ведущим монополиям голландские банки теперь выполняют явно подсобную роль, а не руководящую, как это было здесь еще в первой четверти нашего столетия. Роль чисто банков- ского капитала становится все скромнее. В настоящее время названные выше международные промышленные монополии в Голландии контролируют уже более половины всей экономики страны (перед второй мировой войной они контролировали лишь 20—25%).

Монополии эксплуатируют не только пролетариат, но и все более широкие слои мелкой и средней буржуазии, постепенно ликвидируя их как сколько-нибудь значи-тельный экономический фактор в государстве. По существу, все магазины, торгующие электротехническими товарами в Голландии и отчасти за границей, принадлежат, например, концерну «Филипс» или зависят от него. В послевоенной Голландии «Филипс» всячески содействует разорению фермеров в сельском хозяйстве, дабы освободить дешевую рабочую силу для своих предприятий.

Монополии реагируют на насыщение рынка не столько удешевлением продукции, сколько прекраще-нием ее производства. Если темпы продажи определенного товара снижаются, «Филипс» переходит на производство другого товара, на ходу перестраивая технологический процесс. При этом он стремится к тому, чтобы новое не появлялось в магазинах, пока все старое не продано.

В целях более полного охвата рынка «Филипс» часто выпускает одни и те же товары под разными названиями и по разным ценам. Это делается явно в расчете на неосведомленность и снобизм покупателя. В магазинах можно приобрести две-три почти одинаковых бритвы, или холодильника, или электропечки, или радиоприемника, различающихся, по существу, лишь названием и ценой. Один покупатель выбирает марку подороже, чтобы не отстать от своих друзей и соседей, которые тоже имеют такую. Другой невольно думает, что у более дешевого варианта наверняка есть какие-то изъяны и, если хватает денег, тоже обязательно приобретет более дорогой. Лишь тот, у кого действительно не хватает средств, покупает то, что подешевле.

Монополии создают скрытые внутренние резервы, используемые как своего рода «сверхнормативный» оборотный капитал, приносящий сверхприбыли, в которых дирекция обычно не отчитывается перед акционерами. Благодаря этому возникают невиданные возможности манипулировать с балансами. Но с увеличением размеров «нелегальных» средств скрывать их существование становится все труднее.

У Филипсов способность «корректировать» (по их вы-ражению) балансы доходит иногда до курьезов, особенно с тех пор, как в 1961 году бразды правления взял в свои руки Фриц Филипс, человек «высоконравственный», постоянно взывающий к «спасению цивилизации» и т. п. В марте 1970 года этот адепт «морального перевооружения» проповедника НАТО Бухмана с «волнением» в голосе говорил: «Я и многие другие люди в нашей стране серьезно обеспокоены возрастающим стремлением ломать существующие жизненнее нормы... массы не хотят считаться с нормами поведения, которые должны гарантировать дальнейшее развитие нашей (т. е. филипсов- ской.— М. Б.) цивилизации».

В его понятии «спасти цивилизацию» означает спасти свои прибыли. Вот несколько примеров, показывающих истинный облик этого «спасителя» цивилизации.

В отчете за 1969 год оборот за 1968 год определяется в 11,6 миллиарда гульденов и оборот за 1969 год — в 13 миллиардов. Таким образом, рост оборота за год якобы составляет 12%. Но за год до этого в другом от-чете указывалось, что оборот за 1968 год составил 9,7 миллиарда гульденов. Это несоответствие «объяс-няется» следующим образом: «цифры, относящиеся к 1968 году, скорректированы...», т. е. к фактическому обороту впоследствии был произвольно прибавлен весь оборот компаний, поглощенных «Филипсом» в том году, включая и месяцы, прошедшие до их перехода в руки «Филипса». Таким образом стараются скрывать от акционеров фактическое увеличение оборота за один год на 35%, которое явно не вяжется с объявленным увеличением чистой прибыли на 13% и с увеличением дивиденда на 1% (с 18% до 19%).

Еще пример «спасения цивилизации», на этот раз относящийся к самому близкому, самому дорогому для «Филипса» — к прибыли.

При прямолинейном, грубоватом тевтоне Оттене в балансах «Филипса» концы с концами более или менее сходились. В 1960 году при обороте в 4,7 миллиарда гульденов (без внутреннего оборота) 211 ООО работающих обеспечивали концерну чистую прибыль в 0,4 миллиарда гульденов. В 1965 году — уже при Фрице Филипсе — оборот в 7,5 миллиарда (при 252 000 работающих) дал якобы те же 0,4 миллиарда чистой прибыли, а в 1969 году, когда оборот достиг 13 миллиардов гульденов, концерн утверждает, что его чистая прибыль составила... 0,56 миллиарда гульденов! Непонятно тогда, что же делали 339 000 трудящихся, числившихся в этом году на предприятиях «Филипса», Не может же быть, чтобы они большую часть года отдыхали или бездельничали...

Если в 1960 году чистая прибыль, пересчитанная на одного работающего, допустим, действительно была в 3 раза больше, чем в 1951 году, и составила 1900 гульденов, то никак невозможно, что десять лет спустя она составила лишь 1525 гульденов, тем более что оборот на одного работающего в 1969 году был в 2 раза выше, чем в 1960 году.

Стремление скрыть размеры прибылей вполне понятно. Ведь государство за свои «великие услуги» изымает половину прибыли, а то и больше, в виде налогов. Каждый капиталист знает, что нужно обеспечивать средствами государство, но про себя думает: пусть платят другие и всячески старается утаить свои доходы.

Не сдобровать тому голландскому экономисту, который попытается проникнуть в эту тайну, если речь идет о могущественной монополии. Нам же не возбраняется давать оценку фактическим прибылям «Филипса».

Вспомним прежде всего, что говорил Франц Оттен, собираясь на покой в 1961 году: «К 1970 году результаты деятельности концерна будут в три-четыре раза выше, чем в 1960 году... По меньшей мере две трети этого роста будут финансироваться за счет внутренних резервов».

Оттен оказался прав: объем продукции за последние десять лет увеличился в 3 с лишним раза, хотя количество работающих выросло лишь на 60%. В этих условиях чистая прибыль тоже должна была бы вырасти по меньшей мере в 4 раза, поскольку концерн все время процветал. В действительности же анализ результатов деятель- ности за 1969 год говорит о том, что около трех четвер-тей фактической прибыли было утаено «Филипсом». Таким образом, концерн сумел увильнуть от уплаты налогов на сумму около 1 миллиарда гульденов. И это только за один 1969 год!

Если иметь в виду, что концерн располагал оборотным капиталом, т. е. акционерным капиталом плюс резервы, в 3 с лишним миллиарда гульденов и брутто-при- быль составила 100% (она колеблется от 90 до 110% в зависимости от года), то фактическая чистая прибыль компании составила около 2,26 миллиарда гульденов. Эта цифра складывается из 0,56 миллиарда с брутто- прибыли в 1,3 миллиарда, за которые был внесен налог, плюс оставшиеся 1,7 миллиарда брутто-прибыли, с которых налог не взимался, поскольку они были утаены. Вот как создаются так называемые скрытые резервы.

Но это означает, что даже при инвестиции размером в 1 миллиард гульденов оборотный капитал увеличился за один год по меньшей мере до 4 миллиардов гульденов (общая сумма выплачиваемых дивидендов составляет меньше половины официальной чистой прибыли). Такой рост капитала сравним лишь с нарастанием снежного кома, скатывающегося с горы.

А 1970 год? В отчете за этот год, опубликованном весной 1971 года, факты еще более извращены. Чистая прибыль за 1970 год опять очень занижена, и даже ранее объявленная прибыль за 1969 год «откорректирована» и доведена до 518 миллионов. 1970 год дает пример еще более стремительного обогащения «Филипса», хотя ди-рекция горько жалуется на злую судьбу. Что же произо-шло? Прибыль якобы снизилась против 1969 года на 83 миллиона гульденов и составила лишь 435 миллионов. Если верить отчету «Филипса» за 1970 год, главные причины «бедственного положения» таковы:

«Резкое падение цен на цветные телевизоры». Это действительно так, но и сейчас они продаются с немалой прибылью.

«Плохое экономическое положение в США и Канаде, особенно во втором полугодии, в результате чего «Норт америкэн Филипс» потерпел убытки». Да, в США дела действительно неважные, но там есть еще и воен- ные предприятия «Филипса», которые отнюдь не убы-точны!..

«Инфляция вынудила фирму увеличить зарплату персонала на 13% в Голландии и Англии, на 14% — в Бельгии и на 19%—в Западной Германии и Италии». Возможно, что в среднем эти цифры соответствуют действительности, но... здесь в общую кучу свалены низкооплачиваемые рабочие и весьма высоко вознаграждаемые ученые и чиновники фирмы. Факт тот, что именно рабочие нигде не получили повышения зарплаты более чем на 7—8%, в то время как инженерно-технический персонал получил повышение в среднем на 20—30%. Чем выше заработок, тем больше процент повышения! Так-то!

«Сильным ударом для фирмы был крах отрасли интегральных схем». В порядке рационализации «Фи-липс» и другие фирмы, производящие электронно-счетные машины, провели широкие лабораторные изыскания, направленные на создание стандартных типовых блоков для ЭВМ. В изыскания были вложены большие средства, но пока они не дали результатов. Это, однако, не значит, что проделанная работа бросовая — ее можно рассматривать как капиталовложение.

«Динамика запасов, разбухших одно время до 37% суммы оборота, была причиной крупных финансовых расходов». В связи с инфляцией и явно со спекулятивными целями концерн запасся огромным количеством материалов и сырья. 37% от оборота составляют 5—6 миллиардов гульденов!

Дальше в отчете говорится, что существенная экономия будет достигнута в 1971 году путем сокращения числа рабочих и служащих, т. е. за счет трудящихся.

Подтверждают ли данные, даже опубликованные дирекцией, реальность той мрачной картины, которая нарисована хозяевами концерна? Приведем еще несколько цифр, красноречиво отвечающих на этот вопрос.

Оборот концерна в 1970 году вырос до 15,1 миллиарда гульденов против 13 миллиардов в 1969 году и 4,7 миллиарда в 1960 году. Акционерный капитал был увеличен на 45 миллионов гульденов — с 1,169 миллиарда в 1969 году до 1,214 миллиарда в 1970 году. Это, конечно, немного, но зато весь собственный капитал кон- церна вырос с 5,5 миллиарда до 6,3 миллиарда, т. е. на 14,5 %. Как это возможно? Да за счет прибылей, которых якобы не было.

Одновременно стоимость средств производства и остальной постоянный капитал увеличился ни мало ни много — почти на 2 миллиарда гульденов, а «стоимость» всего концерна (т. е. то, что можно было бы выручить при его продаже)—с 15,2 миллиарда в 1969 году до 19,1 миллиарда гульденов в 1970 году!

Объективно оценивая эти цифры, нельзя не признать, что «Филипс» — по меньшей мере процветающий концерн. Но зачем же тогда все эти жалобы? Почему занижена так называемая чистая прибыль?

Об одной причине — стремлении снизить налоги государству— мы уже говорили. Но есть еще и другая причина. Прибеднение — старый прием предпринимателей в экономической борьбе с трудящимися. Рабочие справедливо считают, что такой богатый и преуспевающий хозяин, как «Филипс», вполне может повышать зарплату хотя бы в соответствии с ростом цен. Но «Филипс» от этого всячески увиливает, ссылаясь на то, что и так, мол, положение скверное. Смотрите, говорит он, даже прибыль по сравнению с прошлым годом уменьшилась на 16%, у нас, мол, дела идут отнюдь не лучше, чем у средних и мелких предпринимателей (которым, кстати сказать, действительно живется далеко не всегда легко).

Почему же дирекция «Филипса» может вести такую цифровую демагогию? Да потому, что объем так называемой чистой прибыли устанавливается ею же самой по собственному усмотрению, вне всякой зависимости от размера действительной прибыли.

<< | >>
Источник: Белодед М. А.. Монополия «Филипс». 1972

Еще по теме На дрожжах военной экономики:

  1. Мобилизация средств и финансирование военной экономики
  2. Глава XIОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ И ИСТОЧНИКИ ЕЕ МОГУЩЕСТВА
  3. 27. ПОЛНОМОЧИЯ ВОЕННОЙ КОЛЛЕГИИ ВС РФ
  4. ГЛАВА 17. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ
  5. 84. УКЛОНЕНИЕ ОТ ПРОХОЖДЕНИЯ ВОЕННОЙ И АЛЬТЕРНАТИВНОЙ ГРАЖДАНСКОЙ СЛУЖБЫ
  6. 12.1. Правовое регулирование исполнения ограничения по военной службе
  7. Глава IIIПЕРЕБАЗИРОВАНИЕ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫХ СИЛ — СОСТАВНАЯ ЧАСТЬ ВОЕННОЙ ПЕРЕСТРОЙКИ
  8. 86. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ. СУБЪЕКТ ЭТИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ. НЕИСПОЛНЕНИЕ ПРИКАЗА
  9. 87. СОПРОТИВЛЕНИЕ НАЧАЛЬНИКУ ИЛИ ПРИНУЖДЕНИЕ ЕГО К НАРУШЕНИЮ ОБЯЗАННОСТЕЙ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ. НАСИЛЬСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ОТНОШЕНИИ НАЧАЛЬНИКА
  10. Гпава 12РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИКИ РОССИИ В КОНТЕКСТЕ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ ЗА 1000 ЛЕТ
  11. Е.В. Красникова. Экономика переходного периода: Учеб. пособие для студентов, обучающихся по направлению «Экономика» и др. экон. специальнос- тям, 2005
  12. 1.1. Понятие структуры национальной экономики. Сферы и секторы экономики